Тень на жатве (ЛП)

— Да, и очень хорошо, что мы нашли решение, пока твой сородич улетал в небо, даже не оглянувшись. Кстати, Лу, ты, наверное, голодна, — Ашен смотрит на меня сверху вниз.
И правда. Я чертовски голодна.
— Выпей ещё моей крови.
Я бросаю взгляд на Эрикса — кажется, его вот-вот вырвет на отполированный камень пола. Ашен едва заметно ухмыляется, убирает ладонь с моего живота и подносит запястье к моим губам.
  
— Просто доверься мне, — шепчет он.
Цветочная сладость яда распускается на моих клыках, когда они удлиняются во рту. Я беру его запястье в руки, провожу большим пальцем по голубой вене. Глаза сами закрываются от аромата крови под кожей. Я прижимаю губы к этому месту — извинение за боль, которую сейчас причиню. Ашен не шевелится, когда мои зубы вонзаются в его плоть. Он осторожно замирает, когда я делаю первый глоток его насыщенной крови и открываю свои светящиеся глаза.
Эрикс впивается в столешницу, будто это спасательный плот в бушующем море. Его кожа приобретает зеленоватый оттенок, на лбу выступает испарина. Сердце его бьется как крылья колибри, готовое вырваться из груди.
Я делаю еще один долгий глоток крови Ашена, и она разливается по моим венам, словно пламя. Боже, как же это вкусно. Тепло растекается по груди, разжигая во мне желание — опасное, недопустимое для того, кто связался с демоном Теней. С трудом заставляю себя отпустить его запястье.
— Прости, тебя это… беспокоит? — мой голос звучит томно. Я прижимаю ладонь к ранке.
Эрикс видит мою окровавленную улыбку — и тут же съезжает с табурета, падая на пол. Его крылья грохаются о камень, будто рассыпавшийся арсенал клинков.
— Думаю, это означает «да». Пора уходить, — Ашен отстраняется, хватает полотенце, чтобы прижать к укусу. Его крылья растворяются в клубах дыма и искр. Адское пламя гаснет на лезвии меча. Мы хватаем сумки, оружие, и выбегаем из дома, оставив ангела без сознания на полу.
— Мне его немного жаль, — говорю я, запрыгивая на пассажирское сиденье машины Ашена и пристегивая ремень. — Он казался милым.
— Конечно, он казался милым. Он же ангел. Они все такие. В один момент рассуждает о том, как обожает воду, черт возьми, а в следующий режет тебе лицо своими перьями, — отвечает Ашен, резко разворачиваясь на сиденье, пока машина на скорости сдает назад. Шины скользят по гравию, когда он бьет по тормозам и рывком переключается на «драйв». Мы несемся прочь от дома, и густой туман постепенно редеет, исчезая у самой дороги.
— Мы так и не услышали его план.
— Уверен, он заключался в том, чтобы упасть в обморок при первой капле крови, пока мы спасаем миры.
Я издаю смешок, но он быстро затихает, когда волна тревоги сжимает мне горло.
— Насчет этого... Как именно мы собираемся это сделать?..
Ашен тяжело вздыхает, его пальцы сжимают руль, а взгляд прикован к дороге.
— Не знаю. Но придумать надо быстро. Времени нет.
— Вот незадача, потому что я чертовски голодна и вообще не могу соображать, — хнычу я, глядя в окно на проплывающие мимо поля.
Я замечаю отражение Ашена в стекле, он бросает на меня взгляд, затем тянется к сумке на заднем сиденье.
— Там есть кровь, — говорит он.
Я благодарно улыбаюсь и роюсь в рюкзаке, пока не нахожу пакет с кровью. Переливаю её в термокружку и делаю глоток, но вкус кажется пресным и безжизненным, слишком холодным, чтобы утолить жажду, особенно когда кровь Ашена всё ещё греет меня изнутри.
— Спасибо, — тихо говорю я. — Не то же самое, но поможет. Но до вечера мне нужно нормально поесть.
— А что вечером?
— Энди? Кино?..
Чувствую, как тело Ашена напрягается рядом. Его сердце бьётся чаще.
— Ты собираешься идти на свидание? С этим детективом, который дарит уродливые растения?
Я отворачиваюсь к окну, скрывая улыбку.
— Некрасиво будет просто продинамить. Он месяцами пытался пригласить меня. Схожу, а потом отправлю его во френдзону.
Замечаю, как его пальцы впиваются в кожу руля.
— А нельзя просто... съесть его? — спрашивает он, и я не могу сдержать смех.
— Съесть? Нет, Жнец, я не могу его съесть.
— Почему?
— Во-первых, он детектив. Будет скандал, если один из двух детективов Сэнфорда пропадёт.
Я улыбаюсь ещё шире, видя, как Ашен хмурится.
— Во-вторых...
— Серьёзно?
— Во-вторых, я придерживаюсь диеты «только мудаки».
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Это осознанный выбор. Я убиваю только мерзких подонков. Это не каприз, а этическая позиция.
Воцаряется напряжённое молчание. Ашен сжимает руль, его ярость направлена на дорогу. Я снова смотрю в окно, прикрывая рукой растущую улыбку. Секунды тянутся, и сдерживать смех становится всё сложнее.
— Ашен, — наконец не выдерживаю я, и в моём голосе слышится смех, а моя рука ложится на его мускулистое предплечье. — Ты что, ревнуешь к Энди Картрайту?
— Нет, — отрезает он, и слово звучит резко.
— Правда? Потому что звучит именно так.
Ашен фыркает и бросает на меня угрожающий взгляд.
— Я не ревную к какому-то городскому детективу, который считает, что комнатные растения — это романтический подарок.
— Это спатифиллум. И он хотя бы подарил мне что-то с романтическим намёком, так что...
— Я подарил тебе меч! Не просто меч, а меч Томоэ Годзен. А ещё блокнот и ручку. Так что всегда пожалуйста.
— Пойми меня правильно, Жнец. Подарки были очень милыми. Просто вряд ли меч можно назвать романтичным. А блокнот и ручка — потому что тебе было лень читать по губам. Так что, по сути, это были практичные подарки. Которые к тому же удобны тебе.
Я не верю и половине из того, что говорю — на самом деле меч и ручка тронули меня до глубины души. Но дразнить Ашена слишком уж забавно. Он смотрит на дорогу с убийственным выражением лица, а мы сидим в восхитительно неловком молчании, пока я потягиваю безвкусную кровь.
— Всё равно считаю, что охотиться днём в Сэнфорде - не лучшая идея, — ворчит Ашен.
Я делаю ещё один глоток и морщусь. Чувствую, как он бросает на меня взгляд.
— Возможно, ты прав, но этого тоже недостаточно.
— Возьми ещё моей, — его голос звучит мягче, раздражение от моих подколов рассеивается.
Я фыркаю и отворачиваюсь к окну. По щекам разливается тепло. Надеялась, что смогу избежать этой темы, но, похоже, она настигла меня.
— Спасибо, но нет.
— Почему?
— Вот это? — потряхиваю кружкой, и кровь плещется внутри. — Это как рисовые хлебцы. Твоя кровь - как взрывная карамель, залитая растопленным шоколадом и... ну... трюфельным маслом?
— Интересное сочетание.
— Она... слишком роскошная. И она твоя.
— И что?
Я бросаю на него безжизненный взгляд, и он на секунду отрывает глаза от дороги. Жду, когда до него дойдет. Жду дольше, чем ожидала. Постукиваю пальцем по центральной консоли, пока секунды тянутся. Его глаза сужаются — наверное, он прокручивает мои слова в голове, пытаясь сложить пазл. Потом расширяются, и выражение лица становится пустым.
Вот и оно. Прозрение.
— О.
Я скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну. Почти слышу, как шестерёнки крутятся в его голове, пока он перебирает всё, что знает о повадках вампиров. Наверное, сейчас жалеет, что мы не можем развернуться и достать парочку книг из проклятой библиотеки для справки.
— Но дело не только в крови. Весь... процесс... гораздо сложнее, — Ашен тянется через консоль и кладёт руку мне на бедро, будто пытаясь успокоить. Я хватаю его за запястье и швыряю обратно к рулю.
— Не надо мне объяснять, Жнец, как устроены вампирские ритуалы. Я в курсе, как все работает, спасибобольшое.
— Я лишь хочу сказать, что ты можешь взять моей крови, если захочешь. Это проще, чем охота днём, — он проводит пальцами по моей руке, высвобождая запястье.
  
И вот тут, пока он осторожно ослабляет мою хватку, вы наверняка думаете: Да в чём, блять, проблема, Лу? Он пытается быть милым, а ты ведёшь себя как упрямая коза. И да, я согласна. Но вы должны понять: чем больше его крови я возьму, тем сложнее будет удержаться от того, чтобы не связать себя с ним по-настоящему. Не просто секс, а нечто большее. И я уже чувствую этот зов — тихий, настойчивый, будто шепот из глубин сознания.