"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Так… Как же… Да бог с ним, с «Челси», но чемпионат мира!.. Ну приставьте ко мне человека на время моего пребывания в Англии, а лучше двух. Да я из расположения сборной никуда!
– Послушай, ещё раз повторяю. Мы. Не имеем. Права. Рисковать! – с металлом в голосе отчеканил Семичастный, и я понял, что переубедить мне его не удастся.
Наверное, на моём лице тут же все мои чувства и отразились, так как взгляд главного советского чекиста смягчился.
  
– Да ты сильно-то не расстраивайся. В Союзе у тебя семья, будешь за «Динамо» играть, песни сочинять, как и раньше. Поклонницы ещё не достали? Пачками письма из ящика выгребаете? И в подъезде дежурят периодически? Что делать, такова оборотная сторона славы. Многим артистам, кстати, нравится, – подмигнул он мне и добродушно улыбнулся.
А мне вот было не до смеха. Всё летело в тартарары, будущее окончательно окрасилось в чёрные цвета, и только мои Ленка и Лёшка виделись двумя светлыми пятнышками в этой беспросветной мгле. А я так мечтал сыграть на главном футбольном турнире моей жизни! Можно, конечно, утешать себя мыслью, что на чемпионате мира 1970 года мне будет всего двадцать четыре, а в Германии-74 – двадцать восемь. Но кто знает, что случится через год-другой. Тут и травма возможна, и то, что я по-прежнему буду находиться под колпаком у спецслужб… Хотя кому я буду к тому времени, уже как четыре года невыездной, интересен? Опять же, как там без меня будут ребята из моей группы? Звонить им и говорить, чтобы дальше двигались без меня?
– Ладно, Егор, мы с тобой уже больше, чем я рассчитывал, просидели, – вывел меня из ступора Семичастный. – Дела не ждут, а тебе ещё расписку нужно написать. Вот тебе перо, чернила и бумага, пиши. Я, Мальцев Егор Дмитриевич, одна тысяча девятьсот сорок шестого года рождения…
Всю дорогу домой я придумывал отмазку для супруги. Не скажешь же Ленке о её английской тёзке, а насчёт провокации тем более, раз уж подписку дал о неразглашении. Единственным вариантом остаётся та самая лишняя песня на фестивале, за которую я якобы был отлучён от сборной и получил выговор по комсомольской линии. Хотя, конечно, никакого выговора не было, но для усиления момента сгодится. Мол, чемпионат мира пролетает мимо, но он не последний в моей жизни. Зато буду с вами неотлучно, не считая выездных матчей за «Динамо»…
Следующим утром я заставил себя встряхнуться, сделать зарядку и после завтрака сел составлять план действий на сегодня. Я всерьёз решил заняться изготовлением опытного образца кубика Мальцева. Для этого, как я уже упоминал, мне на первом этапе понадобится толковый столяр. Когда Ленка спросила, над чем это я так упорно размышляю, показал ей чертежи кубика и рассказал о первостепенной задаче.
– Погоди, у моего папы есть знакомый столяр, он такие вещи делает – закачаешься. Кстати, вот эта хлебница, которую папа нам подарил, – его рук дело.
Я перевёл взгляд на хлебницу. Действительно, вещь симпатичная, ладно сделана, покрыта вырезанными узорами и сверху – коричневым лаком. Такая даже с рук потянула бы рублей на пятьдесят по нынешнему курсу.
– Можешь узнать у отца телефон этого мастера?
– Конечно, сейчас же и позвоню папе.
Короче, после обеда я уже сидел в столярной мастерской Виктора Васильевича Лапотникова и показывал ему чертежи загадочного изделия.
– Интересно, интересно, – бормотал столяр, разглядывая мои наброски сквозь линзы очков. – Я так понимаю, вся конструкция держится на центральной трёхмерной крестовине, на которой свободно вращаются центральные кубики. А все остальные кубики держатся друг за друга благодаря выемкам. Хм, вроде ничего сложного на первый взгляд, но по ходу дела разберёмся. Слушай, у меня тут срочный заказ, обещал человеку сегодня сделать. Давай завтра с утра займусь твоей игрушкой. Оставляй чертежи… А лучше и сам приходи, если есть возможность, если что – будешь подсказывать.
Так и получилось, что на следующее утро под моим руководством Виктор Васильевич принялся за кубик Мальцева. Сделал заготовку из просушенного бука (по словам столяра, хранил года три, словно чувствовал, что пригодится), просверлил в каждом квадратике отверстия, вставил в них винты и взялся соединять конструкцию, прикрепив на внутреннюю подвижную форму… Мне казалось, что всё получается идеально, но Лапотников периодически качал головой, отбраковывая ту или иную деталь механизма. Как бы там ни было, но уже к обеду опытный образец был готов!
Я держал в руках стандартный кубик из четырёх рядов во всех плоскостях, разглядывая разноцветную, покрытую лаком поверхность. Мысленно перекрестившись, взялся за одну из граней, которая провернулась с лёгким сопротивлением. Затем вторая, третья… Столяр с нескрываемым интересом наблюдал за моими манипуляциями.
– Спасибо, Виктор Васильевич, вы Мастер с большой буквы, – пожал я ему руку. – Вот две сотни, как договаривались. Кстати, на будущее, если я вдруг попрошу ещё у вас сделать такие кубики, выручите?
– Да без вопросов, Егор, обращайся! Мне самому понравилось эдакое мастерить.
– Отлично, договорились. Только, напоминаю, об этом изделии – никому. Мне ещё нужно патент на него оформить.
– Да за кого ж ты меня, мил-человек, держишь?! Договорились же, а я слово своё держу…
Визит в «Патентное ведомство» чем-то напомнил первый мой поход в ВУОАП. Правда, тогда я был ещё никем, а сейчас моя персона была настолько известной, что первый же чиновник, с которым я здесь столкнулся, попросил у меня автограф. И мне удалось как-то быстро миновать так называемую «комнату сумасшедших», где отфильтровывали психов от нормальных людей.
В отделе, куда меня направили, сидело несколько человек, и моё появление также произвело фурор.
– А вы, Егор Дмитриевич, почему со сборной не уеха ли? – поинтересовался один из сотрудников отдела, грузный мужчина лет пятидесяти, без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами, но при галстуке.
– Травма, – скупо отбоярился я. – Вот чертежи головоломки и опытный образец. Можете ознако миться.
Кубик Мальцева тут же пошёл по рукам. Грани уже через минуту были так перекручены, что даже меня взяло сомнение, смогу ли я кубик собрать. В 1980-х навострился делать это довольно легко, и сейчас, к счастью, былые навыки проснулись от многолетней спячки, так что, как только головоломка снова оказалась в моих руках, я вернул цвета в исходное состояние.
– Да-а, вы действительно гений! – развёл руки худющий старик со сползшими на кончик носа очками. – Коллеги, я думаю, такое изобретение достойно авторского свидетельства, вы со мной согласны?
Ответом ему был хор из восклицаний: «Конечно!», «Безусловно!», «Само собой!»…
Для начала мне пришлось ознакомиться с «Положением по патентованию». Привлёк внимание абзац, где говорилось, что в социалистическом обществе недопустимо использование патентообладателем исключительного права в ущерб общественным интересам.
«Суд вправе пресекать подобные действия. Если патентообладатель отказывается уступить (продать) патент или выдать разрешение (лицензию) на использование его изобретения, имеющего особо важное значение для государства, то по решению Совета министров СССР патент может быть принудительно выкуплен государством либо соответствующей организации может быть дано разрешение на использование изобретения с установлением вознаграждения патентообладателю».
Ну так я и не держусь за своё изобретение, которое на самом деле и не моё вовсе. Просто приятно сознавать, что Советский Союз получит от продажи лицензии или просто реализации игрушки по всему миру миллионы валютных рублей. Для родины, как бы это ни высокопарно звучало, моя помощь окажется весьма существенным подспорьем.
  
Авторское свидетельство, правда, мне сразу не выдали, сказали, придётся какое-то время потерпеть, нужно проверить кубик на новизну, а то вдруг у кого-то уже есть что-то подобное. Попросили оставить опытный экземпляр и чертежи им, естественно, под расписку.
– Я уверен, что никто в мире ничего подобного не делал, – доверительно сказал мне тот же старик, – так что, молодой человек, готовьтесь месяца через три получить авторское свидетельство. У вас он в единственном экземпляре?