"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Если это всё интриги Фурцевой, можно ей открыть глаза на недостойное поведение дочери, рассказать о попытке суицида. Блин, плохо, что доказательств нет, кроме ножа с отпечатками пальцев. Тогда можно рискнуть подключить деятелей повыше рангом Екатерины Алексеевны. На приём к Шелепину хрен пробьёшься, а вот Тикунов – вполне реальная кандидатура. Надеюсь, министр внутренних дел СССР не замешан во всех этих событиях. Где-то дома должен быть телефон его приёмной, завтра же с утра позвоню.
  
Однако с визитом к Тикунову пришлось повременить.
– Вадим Степанович находится в рабочей командировке, на этой неделе его не будет. Позвоните на следующей, – предложили мне на том конце провода.
Нормально… Время-то уходит, чемпионат мира всё ближе, сборная уже в Дании, завтра играют матч в Вайле со сборной полуострова Ютландия. Там ещё несколько игр – и в Англию, бороться за «Золотую Нику».
А может, есть смысл пообщаться с кем-нибудь из заместителей? Например, с Захаровым. Мы с ним как-то сталкивались в кабинете Тикунова по поводу сериала «Следствие ведут ЗнаТоКи», но не более того. И тогда он мне показался мужиком нормальным. Может, через него удастся связаться с Тикуновым?
Но и тут меня ждал облом. Оказалось, Николай Степанович уехал в командировку вместе со своим непосредственным руководителем. Да что ж такое!
Кто следующий на очереди? Хм, не кинуться ли мне к Суслову? Он на данный момент как главный идеолог в отсутствие Спорткомитета СССР курирует и спорт тоже, как средство идеологической борьбы на международном уровне. Ну а культуру – само собой, Катя под ним ходит, что прикажет – то и сделает. Больше никого на горизонте не вырисовывалось. Действительно, оставался Суслов, который один раз уже прислушался к моим пожеланиям, и я не думаю, что он об этом после пожалел. Во всяком случае, после расклейки новых афиш билеты улетели в момент, а трансляция фестиваля на СССР и страны социалистического содружества побила все мыслимые и немыслимые рейтинги, как написала «Комсомолка». Хотя какие рейтинги в СССР… Наверное, сами придумали, но телеаудитория у фестиваля была огромная, тут можно не сомневаться. Так неужто Суслов в этот раз не выручит?
В прошлый раз мне домой звонили от него, когда просили подъехать к Суслову на работу. А сейчас в справочной мне дали какой-то левый телефон, в итоге пришлось тащиться на Старую площадь лично. От сидевшего внизу дежурного узнал, что Михаил Андреевич в отпуске, будет через две недели. Значит, и секретарша отдыхает параллельно, когда ж ей ещё в отпуск ходить, как не вместе с шефом.
Суслов, понятно, дал себе передышку после фестиваля, хотя мне всегда казалось, что члены ЦК пашут без выходных и отпусков. Оказывается, они тоже люди и две, а то и три недели отдыха могут себе позволить. А мне-то что теперь делать?
Принялся перебирать в уме всех больших начальников, с кем сводила судьба и к кому я мог бы обратиться. Ряшенцев – отыгранная карта, Тикунов и Суслов в режиме ожидания, Шелепин – недоступен, можно даже и не пытаться. Фурцеву отбрасываем, она сейчас, судя по всему, мой враг номер один.
Семичастный? Так-то мысль неплохая, учитывая, что Владимир Ефимович в прекрасных отношениях с Шелепиным, давние друзья, а значит, его слово весит очень прилично. С председателем КГБ мы помимо банкета по случаю победы на Олимпийских играх пересекались ещё в ложе динамовского стадиона. Возможно, в аудиенции не откажет. Жаль, телефонов нет, придётся ногами идти.
Добрался до площади Дзержинского, сунулся к дежурному офицеру, представился, кто я есть и с какой целью пожаловал. Об отлучении от сборной говорить не стал, а то сразу могли послать подальше. Просто заявил, что вопрос государственной важности. А разве нет? На кону стоял престиж нашей страны на международной спортивной арене, и я считал себя не последним человеком, от которого зависело успешное выступление сборной в Англии.
На моё счастье, хоть Семичастный оказался на месте. Причём мог меня принять практически сразу, как мне сказал оформлявший пропуск дежурный. Но это «сразу» растянулось на полтора часа, которые я провёл в приёмной главного чекиста страны, любуясь спартанской обстановкой, из которой выбивалось большое полотно – пейзаж, изображавший речной берег и склонившуюся над водой иву. Как-то сразу захотелось на этот бережок, окунуться в прохладную воду. В Москве жара стояла прямо-таки июльская, впору и в самом деле брать Ленку, сынульку и чесать за город. Позагораем, искупаемся…
– Мальцев, заходите, – вывел меня из раздумий голос адъютанта в майорских погонах, исполнявшего роль секретаря.
Не без волнения я переступал порог кабинета председателя Комитета госбезопасности СССР. Сидела-таки во мне вбитая веками в предков боязнь перед царскими опричниками, с течением времени превратившимися в чекистов. Нынешние, «оттепельные», конечно, не зверствовали, как «соколы Берии», но страх так просто не вытравить.
Впрочем, Семичастный встретил меня с улыбкой, хотя и предупредил, что у него буквально пятнадцать минут, чтобы меня выслушать. И выразил надежду, что мой вопрос действительно государственной важности.
В общем, выложил я о звонке Морозову, о последующем визите к Ряшенцеву и фотографии Хелен Миррен, с которой если что и было, то до свадьбы с Ленкой. А затем… Ну, что скрывать, рассказал и о притязаниях на мою сексуальную свободу со стороны дочери Фурцевой. Подвёл черту, что именно Екатерина Алексеевна затаила на меня личную обиду и откуда-то нарыла факт моего прелюбодейства с молодой лондонской актрисой, после чего накапала Ряшенцеву с требованием вывести меня из состава сборной.
Семичастный слушал и глядел на меня с лукавым прищуром тёмных глаз, казалось, видевших тебя насквозь. Когда я наконец закончил свои излияния, он наклонился к столу, и его взгляд стал ещё пронзительнее.
– Тебе бы, Егор Дмитрич, с такими дедуктивными способностями к нам в Комитет в аналитический отдел, – усмехнулся Семичастный. – Хотя, по большому счёту, всё это легко просчитывалось, неудивительно, что ты тут же Екатерину Алексеевну в главные свои недоброжелатели записал. Кстати, мы в курсе, что её дочь к тебе неровно дышит, но вот о случае с попыткой вскрыть себе горло слышу впервые. А ведь просил же присматривать за Светланой…
Он откинулся в кресле, задумчиво глядя куда-то мимо меня. Впрочем, через несколько секунд снова сосредоточился.
– Думал я, что ты смиришься и не станешь дёргаться, а тут вон и до меня добрался… Егор, могу я рассчитывать на понимание с твоей стороны?
– Н-н-ну… Наверное, да.
– Тогда давай поговорим откровенно, как взрослые люди. Фурцева в данном случае всего лишь исполнитель, фото Хелен Миррен и историю твоего, скажем так, грехопадения она выдала Ряшенцеву по нашей просьбе… Неужели ты думаешь, что жил в Англии без присмотра? Да-да, телефон тоже прослушивался, и в квартире стояли жучки. Если ты думаешь, что не представлял интерес для вражеских спецслужб, то сильно заблуждаешься. Дальше я буду говорить, а ты – слушать. И учти, покидая этот кабинет, ты оставишь расписку о неразглашении.
– Хорошо, – кивнул я.
– Так вот, пару месяцев назад к нам поступила оперативная информация, что в отношении тебя готовится серьёзная провокация. Подробностей, к сожалению, мы не знаем, но, как заверил наш внедрённый в их структуру человек, то скандальное интервью с английским журналистом – сущий пустяк на фоне того, что британские спецслужбы затеяли против тебя на время проведения чемпионата мира по футболу, куда ты обязательно должен отправиться в составе сборной СССР. Мы решили, что единственный вариант оградить тебя от возможной провокации – какое-то время не выпускать в Англию и в другие капстраны. Год, а лучше два или три. Поэтому, извини, твой контракт с «Челси» продлён не будет, и на чемпионат мира ты не сможешь попасть… Понимаю, это серьёзный удар, особенно отлучение от главного футбольного турнира четырёхлетия. Уверен, ты помог бы команде. Но мы не можем тобой рисковать, это будет удар и по нашей стране, сам должен понимать.