"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Тем временем, поскольку моя медийная сеть раскинулась не только на США, но и на Канаду, в середине сентября мне пришлось слетать в Монреаль, чтобы заключить новый контракт на поставку моих, если можно так выразиться, услуг. Во время личной встречи мэр Монреаля с улыбкой предложил, если я не очень тороплюсь, пообщаться с преподавателями и студентами университета Макгилла. На вопрос, какая тема их интересует, услышал: «Учитывая, насколько вы разносторонняя личность, и вопросы могут быть самыми разными. Но не думаю, что они смогут поставить вас в тупик».
  
Поскольку обратный билет у меня был заказан на завтрашнее утро, я сказал, что могу посвятить студентам час-другой сегодняшним вечером. Лишняя реклама мне не помешает, тем более обещалось присутствие местных газетчиков.
В семь вечера я уже занимал приготовленное мне место в университетской библиотеке. Меня заранее успели просветить, что учебное заведение, чья история насчитывала больше ста лет, было когда-то основано согласно Королевской грамоте, и учиться здесь считалось весьма престижно.
— Прежде чем кто-то задаст вопрос, прошу представляться, — предупредил собравшихся сопровождавший меня на территории университета его ректор.
Первый вопрос был от пожилого преподавателя, и касался он развития телевизионных коммуникаций.
— Как вы считаете, будущее за телевидением, или радио продолжит удерживать пальму первенства?
— Не знаю, как в Канаде, где вообще-то уже тоже работают мои телеканалы, но в Соединённых Штатах благодаря доступной цене на приёмники телевизионного сигнала, которые опять же преимущественно производит моя компания, телевидение уверенно идёт к победе над радио. Правда, это дело не одного года, и не пяти, но лет через двадцать будет одно сплошное телевидение, — приблизительно процитировал я героя фильма «Москва слезам не верит».
Следующий вопрос касался слухов относительно строительства в Вегасе Славянского университета. Мол, правда ли, что учиться в нём будут выходцы из славянских стран, и за что им такие преференции?
Я, конечно, не делал секрета из своих планов относительно этого университета, но и не афишировал, поэтому для меня удивительным было услышать подобный вопрос. Но пришлось отвечать, акцентируя внимание на том, что я сам по рождению русский.
Затем я увидел, как тянет руку худощавый парень лет двадцати, и кивнул ему, разрешая озвучить свой вопрос.
— Студент Бжезинский, — представился он. — Спасибо, мистер Бёрд, что удостоили своим вниманием наш университет. А вопрос такой… Поскольку ваши родители выходцы из России, то я хотел бы узнать, как вы относитесь к коммунистам, установившим в вашей родной стране тоталитарный режим? И эта зараза распространяется и на другие страны. Считаете ли вы такой режим злом, достойным того, чтобы его уничтожить при помощи новых видов вооружения, в том числе ядерного?
Бжезинский, Бжезинский… Не тот ли это Бжезинский, что подбивал целый ряд президентов США разговаривать с СССР языком силы?
— Простите, как ваше имя, мистер Бжезинский?
— Збигнев. Збигнев Бжезинский.
Ну вот, всё встало на свои места, пазл сложился, и в моей голове параллельно с тем, как я отвечал, стал рождаться ПЛАН.
— Збигнев, — как можно более проникновенно сказал я, — что такое, по-вашему, коммунизм?
— Насколько я знаю, это слово происходит от латинского communis, то есть общий. И в теории это общественный и экономический строй, основанный на социальном равенстве и общественной собственности. Правда, всё это в теории, то, что мы сейчас наблюдаем в СССР, — это пародия на настоящий коммунизм. Там настоящий тоталитарный режим, возведённый в культ личности одного человека.
— То есть настоящий коммунизм, выраженный во фразе «От каждого по способностям, каждому по потребностям», вас удовлетворил бы?
— Но вы же понимаете, что такое общество в данный момент создать невозможно! Поэтому идеалом на данном этапе развития человечества является строй, при котором соблюдаются свобода частной собственности, свобода предпринимательства и юридическое равенство. То, что мы сейчас наблюдаем на территории Соединённых Штатов и Канады. Каждый волен работать на себя, а не на эфемерное государство, получая от него только самое необходимое, по минимуму, а иногда и того не получая.
Хм… Можете меня распнуть, но я, в общем-то, был с этим молокососом, готовым вырасти в главного врага СССР, частично согласен. Но как человек, родившийся в Советском Союзе и чьи родители большую часть своей сознательной жизни прожили при социалистическом строе, подвергнуть этот строй остракизму у меня не поднималась рука.
Как бы там ни было, ничтоже сумняшеся я поставил себе задачу избавить мир от будущего апологета как можно раньше. То есть уже сегодня будет проведена операция, в результате которой завтра, надеюсь, мистер Бжезинский скончается в страшных судорогах.
Да-а, давненько я не применял рицин. Собственно, одним разом с мистером Джексоном тогда и ограничилось. Но, увидев эффект, я понял, что на всякий случай яд не помешает, а потому регулярно совершал набеги на кусты клещевины. В итоге за эти годы у меня накопилось граммов двести белого порошка, расфасованного по маленьким пузырькам, хранящихся в сейфе. А вот один такой пузырёк без наклейки я всегда возил с собой. Сам не знаю почему, видимо, был уверен, что препарат рано или поздно пригодится. Оказалось, не зря.
Бжезинский с разрешения куратора согласился после вечера вопросов и ответов посидеть со мной в одном из пабов Монреаля. Мол, умненький студент меня заинтересовал, хочу пообщаться с ним в неформальной обстановке с перспективой получения оным молодым человеком именной стипендии. Посидели мы хорошо, юный Збигнев только сначала стеснялся пить, а потом нахреначился так, что я мог бы подсыпать ему в пойло весь пузырёк, а это граммов тридцать, не меньше. Но мне не нужно было, чтобы парень откинулся прямо здесь и чтобы подозрение пало на меня, поэтому я ограничился дозой, которая должная проявить себя только завтра. В итоге почти совсем не державшегося на ногах Бжезинского я передал на руки таксисту и доплатил, чтобы тот помог бедняге добраться до кампуса, где его встретили бы товарищи-студенты. После чего с почти чистой совестью отправился в отель, откуда мне завтра утром предстояло выезжать в аэропорт и лететь в Нью-Йорк.
О том, что Бжезинский умер, я узнал только неделю спустя, и то благодаря моему звонку в университет. Когда я спросил, как мне оформить персональную стипендию на студента, мне с глубоким прискорбием сообщили, что мистер Бжезинский скоропостижно скончался при невыясненных обстоятельствах. Я выразил своё соболезнование, почти искреннее, так как в глубине души парня всё-таки было жаль, однако большая часть моей натуры удовлетворённо улыбнулась произошедшему. Зло лучше давить в зародыше!
Мои первые три фильма продолжали триумфальное шествие по экранам Соединённых Штатов. Знакомясь с цифрами сборов и отчислений в мою пользу, я мысленно потирал руки и был более чем уверен, что все три могут претендовать на премию киноакадемии за 1949 год.
Тем временем проект под названием «Бен-Гур» понемногу становился на ноги, а я решил удариться в ту самую фантастику, о которой читал лекцию студентам ВГИКа. С чего начать? Да пожалуй, с телесериала «Звёздный путь».
Через два дня трое сценаристов уже рожали сюжетную линию, а приглашённый мной режиссёр сериала Спенсер Гордон Беннет, который перед этим отснял «Бэтмен и Робин», взялся подбирать команду.
Когда процесс пошёл по накатанной, я подумал и о полном метре. Фантастических сюжетов уже в это время навалом, выбирай любой. А не замахнуться ли нам на Герберта, понимаете ли, нашего Уэллса? И начать, пожалуй, с «Войны миров». Тоже масштабный проект, но в любом случае он окупится с лихвой. Причём, в отличие от проектов будущего типа, того, что снял Спилберг с Томом Крузом, сделать фильм по оригинальному сценарию, по кальке с книги Уэллса. Книга написана в конце прошлого века, и сюжет повествования переносит читателя в те же годы. Конец Викторианской эпохи.