"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
На изучение этого опуса я потратил пару часов, а после этого, заказав в номер обед на две персоны, мы ещё около часа обсуждали отдельные перипетии представленного Ридли отчёта.
Итак, предполагаемый хронометраж картины — два с половиной часа, что, насколько я помнил, было близко к оригиналу. С этим я согласился, как и с тем, что за свою работу получу сто пятьдесят тысяч долларов. Ну а что, не самый маленький контракт, иные актёры со звёздным статусом получают меньше. Сниматься лента будет по трёхплёночной технологии «техниколор» — супер! Сценарий был Уорнером прочитан, размножен, и копии раздали потенциальным участникам проекта. Лео Горси, чьё имя по иронии судьбы было созвучно имени Ди Каприо, согласился сыграть роль Амстердама Валлона за не такой уж и большой гонорар в пятьдесят тысяч. А вот на роль Билла Мясника Каттинга планируется пригласить или Лесли Говарда, или Кэри Гранта, или подающего большие надежды английского актёра Лоуренса Оливье, последнее время проживавшего в Штатах. Все трое, прочитав сценарий, уже дали своё предварительное согласие, невзирая на то что им предстояло иметь дело с человеком, дебютирующим в режиссёрском кресле. Мне был представлен целый набор фотокарточек актёров, и в итоге я пришёл к выводу, что чисто внешне именно Оливье, если наклеить ему усы по-солиднее, больше остальных подходит на роль Мясника.
На роль Джэнни Эвердин круг кандидатов оказался чуть меньше — Кэтрин Хепбёрн и Джоан Фонтейн. Интересно, эта Хепбёрн имеет какое-нибудь отношение к Одри Хепбёрн? Может, мамаша её? Впрочем, не суть важно.
Ознакомившись с их фотокарточками, я всё же остановил свой выбор на Фонтейн, опять же полагаясь на свой визуальный вкус. В любом случае, ни одна из двух предложенных мне актрис не подходила на роль Камерон Диас, но у Джоан хотя бы роль была не такая большая, чтобы переживать из-за такой ерунды.
Актёров на второстепенные роли, в эпизоды и массовку наберут позднее, я был не против, если этим займётся кто-то из моих будущих помощников.
В качестве оператора мне предлагалась кандидатура некоего Тони Гаудио. Я понятия не имел, кто это такой, и попросил Ридли рассказать об этом персонаже чуть подробнее. Выяснилось, что Гаудио перебрался в Штаты из Италии, где начинал свой творческий путь съёмками короткометражек, а в Америке вырос в настоящего профессионала, первым применив последовательность монтажа при создании фильмов.
— Два года назад он выиграл премию киноакадемии за фильм «Энтони Несчастный», — привёл решающий аргумент Стейнвиц, после чего мне не оставалось ничего другого, как выразить своё согласие.
Вторым режиссёром должен стать Кларенс Браун.
Имя помощника режиссёра пока неизвестно, но уж для того, чтобы следить за графиком появления актёров на съёмочной площадке или вовсе щёлкать хлопушкой-нумератором, большой профессионал не требовался.
Композитором фильма согласился стать какой-то Эдвард Уард.
Так, далее по списку: администратор, звукорежиссёр, художник-постановщик, художник по костюмам, гримёры, монтажёры, пиротехническая группа… Тут я доверился вкусу моего помощника.
— Исторический консультант? — хмыкнул я. — Он-то нам зачем? По-моему, сценарий написан достаточно подробно, чтобы в нём требовалось участие ещё и исторического консультанта. Опять же, лишние затраты.
— Хорошо, вычёркиваем, — покорно согласился Стейнвиц. — Но окончательное решение всё же за мистером Уорнером. Тем более могут возникнуть какие-то вопросы по костюмам. Примерное начало съёмок — середина января следующего года. И хорошо хотя бы приблизительно определить места, где планируется проводить натурные съёмки…
Расставшись с Ридли, который пообещал держать меня в курсе дела по телефону, я по его рекомендации занялся углублённым исследованием города, благо в мегаполисе всё ещё в избытке мест, которые визуально вполне можно ассоциировать с серединой прошлого века. Опять же, в случае проведения съёмок в Нью-Йорке и «Русский клуб» под боком, можно контролировать ход превращения теплохода в место элитного отдыха. Хотя там и Вержбовский неплохо справляется. В последнее время он так втянулся в процесс, что практически дневал и ночевал на «Орфее». Причём ночевал порой в буквальном смысле слова.
Теплоход преображался на глазах. Мы решили не скупиться, поэтому инкрустированные красным деревом стенные панели, золочёные люстры и атласные занавески на окнах вскоре стали неотъемлемой частью «Русского клуба». А как-то Вержбовский подошёл ко мне и, отводя взгляд в сторону, предложил:
— Ефим, вы не будете против, если я приглашу нашего приходского священника?
— Зачем? — в первый момент опешил я.
— Хорошо бы освятить судно, чтобы в дальнейшем нам сопутствовала удача.
Вон чего подполковник удумал! В моё время батюшки чего только не освящали, включая лимузины местных нуворишей, на их фоне такая же процедура с плавучим клубом не кажется такой уж кощунственной. Тем более что у нас не бордель будет, а более-менее приличное место для отдыха и развлечений.
— Отчего же, приглашайте, Виктор Аскольдович, на такое дело можете не скупиться. Пусть за наши дела священник и молится периодически, а мы уж — вы там прозрачно намекните — родной приход не обидим.
А вот с Джорданом приходилось вести дела мне. Хорошо, что это ограничивалось по существу лишь получением ежемесячной выручки, потому что пока особой помощи от меня Лэнсу не требовалось. Если бы на наши заведения накатили конкуренты, тогда да, мы снова совместными силами ввязались бы в «прения сторон», встав горой друг за друга. Пока же, к счастью, обходилось без эксцессов, а деньги с борделя и казино я передавал Виктору Аскольдовичу на благоустройство «Орфея».
Джордан, которому мне пришлось рассказать о своих кинематографических планах, искренне удивился. Попросил рассказать об этом подробнее, особенно заострив внимание на фильме о боксёре. Пообещал обязательно его посмотреть после выхода на экраны…
Я и бегал по Большому Яблоку, игнорируя общественный и прочий транспорт, иначе мог просмотреть подходящие места для съёмок. Прежде всего нужно было найти похожую площадь якобы в районе Пяти улиц, на которой в оригинальном варианте происходила битва между иммигрантами и «коренными» американцами. То самое пересечение Малберри-Стрит, Ворт, Кросс, Оранж и Литл-Уотер. Понятно, сейчас там уже другой пейзаж, поэтому я искал что-то хоть внешне похожее. И ведь нашёл! На четвёртый день поисков я забрёл в трущобы Южного Бронкса и замер посреди вымощенной булыжником площади. Булыжником, Карл! И пусть в виденном мной фильме булыжники уже покрывает снег, на котором прекрасно выделяются пятна крови, приближённость к аутентичности никогда не помешает.
С разных ракурсов я сделал несколько снимков на специально приобретённый для этой цели фотоаппарат Kine-Exakta под стандартную 35-миллиметровую киноплёнку.
Детище дрезденской компании Ihagee было, как мне заявили в магазине фотопринадлежностей, первым в мире малоформатным фотоаппаратом[43]. Правда, смущало то, что аппарат был будто специально сделан для левшей, потому что кнопка спуска затвора находилась слева. Да ещё в видоискатель через откидывавшуюся крышечку приходилось смотреть сверху, держа камеру на уровне груди. Если же хотелось снимать от уровня глаз, то на помощь приходил «спортивный видоискатель», а именно — обычная металлическая рамка без линзы, которая могла примерно очертить границы будущего кадра при съёмке на 50-миллиметровый объектив.
Я ходил и фотографировал места, которые могли, на мой взгляд, послужить местом съёмок моего будущего кинохита. Так увлёкся, что совершенно забыл о своём дне рождения, 12 декабря. Напомнил Вержбовский, которому я как-то проговорился об этой дате и закативший в мою честь в ресторане сына небольшую вечеринку. В подарок я получил патефон французской фирмы «Патэ» с десятком виниловых пластинок. Глен Миллер и его оркестр, Луи Армстронг, Скотт Джоплин, Уильям Хэнди… И с особой гордостью мне была преподнесена пластинка романсов Петра Лещенко.