"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
«А помимо этого нужно разрулить вопрос с русскими, — морщил лоб в раздумьях Костелло. — Оставлять дело на самотёк никак нельзя, из этого может вырасти большая проблема. Странно, что сам Большой Иван лично нигде не проявился, везде мелькает лишь его помощник, этот, как его… Фил Бёрд. Может, он и есть реальный босс, а Большой Иван — всего лишь хорошо разыгранный фантом? Хорошо бы прищучить этого Бёрда, поговорить с ним с глазу на глаз, желательно с позиции силы. Не назначать встречу, а заставить приехать силой. Кому можно поручить столь деликатное дело? Анастазия хорош, только когда нужно кого-то устранить или покалечить, а здесь пока необходимо без лишнего шума выследить человека и доставить его по назначению. Пожалуй, для этой роли подойдёт Энтони Карфано по прозвищу Маленький Оджи Пизано. Точно, сегодня же дам ему задание, тем более за ним имеется кое-какой должок, так что пусть отрабатывает».
Ожиданий Лейбовица я не обманул, появившись утром пятницы в его магазинчике. Тот достал артефакт. На сей раз это было нечто, смахивающее на серп без рукоятки, но, как пояснил антиквар, этим серповидным кинжалом древние ацтеки перерезали горло тем «счастливчикам», кто удостаивался быть принесённым в жертву Кетцалькоатлю — богу жизни, света и мудрости, повелителю ветров и правителю Запада. Само божество было изображено вдоль режущей кромки в виде довольно-таки неплохо различимого пернатого змея.
— И сколько крови испил этот серп? — поинтересовался я, вспомнив сказанные когда-то слова Лейбовица о кинжале Саладина.
— Немало, — качнул головой Абрам Моисеевич. — Хотя ведь в жертву богам приносили не только людей, но и птиц с животными. Так что раньше времени пугаться не стоит.
— Из чего он сделан, что за металл?
— Если верить продавцу, из метеоритного железа. Рукоятка, вероятно, была деревянной, а может, и не деревянной, в любом случае, этого уже не узнать.
— А кто продавец, если не секрет?
Столь, казалось бы, невинный вопрос заставил Абрама Моисеевича закашляться. Впрочем, он всё же ответил:
— Скажем так: мне его продал один археолог. Наверное, это незаконно, но и мистер Уорнер покупает у меня кинжал без документов. Ни ему, ни мне лишняя шумиха не нужна. Вы отдаёте ему кинжал, он вам — восемь тысяч долларов наличными, которые вы доставляете мне. А здесь получаете свою долю — семьсот долларов.
В этот момент мой взгляд упал на старинную тумбу в углу, где лежали видавшие виды боксёрские перчатки из тёмной потрескавшейся кожи с начертанным на них белой краской не очень изящным чьим-то автографом. На левой вроде бы написано «Джек», а на правой — «Джонсон».
— А что это за перчатки?
Из короткого рассказа антиквара выяснилось, что перчатки некогда принадлежали первому чёрному чемпиону мира Джеку Джонсону. Эту пару Лейбовицу вчера приволок какой-то спившийся любитель бокса, а вместе с ними, как доказательство, — небольшую фотокарточку. Антиквар продемонстрировал мне фото, на котором и впрямь какой-то лысый негр был изображён в серых трусах, чёрной спортивной обуви и с этими вот перчатками на руках, причём уже подписанными. На обороте фотокарточки присутствовала подпись чернилами: «Мердоку на память от Джона Артура Джонсона».
— Абрам Моисеевич, а продайте мне эти перчатки.
— Продать? А на что они вам?
— Хочу подарить их одному знакомому, любителю бокса. У него как раз день рождения был вчера.
Не знаю уж, почём антиквар отхватил перчатки у спившегося продавца, но мне он их всучил за сотню баксов. Требуемую наличность я кое-как наскрёб и тем же вечером, не прибегая к услугам Демида, то есть на метро и пешком, добрался в зал к Джордану. Тот, увидев перчатки и прилагавшееся фото, не смог сдержать удивлённого возгласа:
— Вот это стоящий подарок! Сам Джек Джонсон!.. Он же дерётся первого сентября, буквально через пару недель, а ведь Джеку уже… дай-ка подсчитаю… чёрт, ему уже шестьдесят лет! Ты представляешь, Фил?!
— Ничего себе, — искренне удивился я. — В таком возрасте всё ещё дерётся!
— Правда, форма у него уже не та, чаще проигрывает молодым, но его фирменная улыбка при нём. Возможно, это последний бой Джонсона, так что я уже купил билет на поединок. Не хочешь присоединиться?
— Через неделю, говоришь? К тому времени я, по идее, должен уже вернуться из Лос-Анджелеса. Если не найдётся уважительной причины пропустить бой, то постараюсь прийти.
Потом мы немного поговорили о делах, и я отправился покупать билет на самолёт до Лос-Анджелеса. А 19 августа на краю уже знакомого мне лётного поля «Майнес-Филд» меня поджидали Адам и Тони.
— Как долетели, мистер Бёрд? — дежурно поинтересовался Миллер, протягивая мне руку.
— Спасибо, нормально, только ноги затекли, — честно ответил я, не выпуская из левой руки небольшой чемоданчик с бережно упакованным артефактом.
— Жаль, мистер Лейбовиц не смог прилететь лично, но вас мой босс хотел видеть в обязательном порядке.
Уже знакомой дорогой мы доехали до дома Уорнера. На этот раз хозяин в халате канареечного цвета сидел на веранде в кресле-качалке, дымя сигарой и поглядывая в книгу под названием «Великий Гэтсби». Хм, довелось в своё время поглядеть одноимённый фильм с Лео Ди Каприо, где несчастный Гэтсби в финале погибает от пули ревнивца.
Отложив книгу на стоявший рядом столик на изящных витых ножках, расплывшийся во вполне с виду искренней улыбке Джек поднялся и шагнул мне навстречу, протягивая руку.
— Рад снова видеть вас, Фил! Что-нибудь выпьете?
— Если только кофе, чтобы взбодриться.
— О’кей! Энн, солнце, ты где?
На веранде появилась статная темноволосая женщина с гордой осанкой императрицы.
— Знакомьтесь, мистер Бёрд, моя супруга Энн, — представил женщину Уорнер. — Не только жена, но и актриса. Милая, не могла бы ты сделать нам по чашечке кофе, он у тебя получается изумительным.
— Конечно, дорогой, — холодно улыбнулась красотка, исчезая в дверях.
В ожидании бодрящего напитка мне было предложено ещё одно кресло-качалка, а Миллер пошёл звонить эксперту мистеру Квинси. Пока же чемоданчик со старинным артефактом я поставил у себя в ногах.
— Вы, наверное, хотите узнать, как продвигаются дела со съёмками фильмов по вашим историям? — прищурившись, сквозь клуб дыма, как бы между прочим поинтересовался Уорнер.
— Пожалуй, — кивнул я.
— Всё на мази, хотя в случае с кинокартиной «Красотка» мой старший братишка Гарри встал на дыбы. Стал кричать, что не даст ни цента на эту, как он выразился, пошлятину. Хорошо, что Альберт встал на мою сторону, вдвоём нам удалось уломать Гарри. А другие два фильма — о боксёре и гладиаторе — были приняты в производство единогласно. Это соответствует духу компании «Уорнер», которая предпочитает в своих картинах динамизм. Кстати, я сегодня планирую заехать на Сансет, там у нас выстроены потрясающие декорации Колизея, будут сниматься сцены гладиаторских боёв. Не желаете составить компанию?
— Не откажусь, вероятно, что-то даже подскажу.
Мистер Квинси подтвердил подлинность жертвенного кинжала, и вновь я получил деньги наличными, как того просил Лейбовиц. Не знаю, почему он не доверял чекам, как по мне, так таскаться с этими пачками денег не очень комфортно. В итоге мы договорились, что до вечера деньги полежат у Уорнера в домашнем сейфе.
— Вы не придумали новый сюжет? — как бы между прочим спросил Джек Леонард.
Как-то неожиданно… Окунуться, что ли, в воспоминания будущего, там сюжетов хоть отбавляй, даже не требующих применения навороченных спецэффектов? А может, самому что-нибудь сочинить? Это было бы неплохо… И тут я весьма кстати вспомнил посиделки с Джо на его кухне, когда он однажды поведал историю вождя соседнего племени, рассказанную, в свою очередь, ему его отцом. Почему бы не попробовать перенести её на киноэкран?
— Есть у меня один сюжет, мистер Уорнер, — улыбнулся я сидевшему напротив собеседнику. — Он основан на реальных событиях, о которых я услышал в Нью-Йорке от знакомого индейца. В моей интерпретации дело происходит примерно в тысяча восемьсот семидесятых годах в штате Аризона, где на всех наводит ужас банда Хромого Хью. Прозвище своё Хью Уиллчерстон получил, естественно, за хромоту. А хромать он начал после того, как однажды, удирая верхом от погони, схлопотал пулю от шерифа одного городка. Впоследствии Хью отомстил шерифу, подкараулив его со своей бандой и превратив беднягу в решето.