"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Прежде чем отправиться на Карамышевскую набережную, где мы когда-то с музыкантами «Дружбы» записывали «Heart-Shaped Box» для венгерского сборника, я дома накидал партитуру, а на следующее утро позвонил в «Мелодию». Мне сначала не хотели говорить, в какой студии и когда пишется Ротару, хоть я и представился. Только после того, как я попросил дать мне номер музыкального редактора «Мелодии» Анастасии Евгеньевны Ревы, с которой довелось общаться в прошлый раз, дело сдвинулось с мёртвой точки. Анастасия Евгеньевна моментально всё разузнала, и сообщила, что вторая студия для Ротару и её коллектива выделена с 16 до 19 часов начиная с минувшей среды и заканчивая воскресеньем. Не откладывая дело в долгий ящик, я поехал на Карамышевскую набережную к четырём часам дня. Может быть, Ротару будет и не до меня, но хотя бы вручу ей партитуру.
Приехал к студии заранее, где-то за полчаса, и как оказалось, не зря, так как всего минут через пять показались София и вся её команда. Первым меня узнал, несмотря на солнцезащитные очки, бас-гитарист коллектива Боря.
– О, глядите, никак сам Максим Варченко!
Мгновение спустя меня окружили музыканты с вопросами, что я тут делаю, и уж не очередной ли шлягер готов презентовать Софии Михайловне?
– Именно так! – заявил я, едва сдерживая улыбку и потряс зажатой в руке партитурой.
Софа бесцеремонно вырвала её у меня из рук (да я особо и не сопротивлялся) и впилась взглядом в текст и ноты.
– На украинском? – удивилась она. – Откуда ты его знаешь?
– Да это у меня один знакомый украинец в Пензе живёт, я попросил его сделать перевод. Специально для вас писал, между прочим.
– Угу, угу…
Она уже была в музыке, в песне, вполголоса её напевая, ориентируясь по нотной записи. А затем мы двинулись в студию и, отложив в сторону готовящийся к записи материал, Ротару заставила своих музыкантов включиться в работу. Режиссёр записи начала было возмущаться, но певица была неумолима.
– А, ладно, делайте что хотите, – махнула та рукой.
Примерно час у них ушёл на то, чтобы песня более-менее зазвучала так, как я это видел, хотя Ротару видела немного по-своему, пришлось приходить к компромиссу. После чего она вывела меня под локоток в коридор, где у нас состоялся конфиденциальный разговор.
– Максим, я хочу включить песню в свой новый альбом. Да-да, именно в тот, который мы сейчас пишем.
– Да я как бы и не против, – пожимаю плечами.
– Ты текст литовал, в ВААП уже был?
– Пока ещё нет, хорошо что напомнили, только вот сейчас выходные, на следующей неделе этим займусь, благо что мы с моей девушкой в Москве до следующего воскресенья.
– Прекрасно! Но меня интересует ещё и во сколько эта песня мне обойдётся.
– Хм, ну, для сравнения, я написал Пугачёвой песню для Сопота, правда, не на украинском, а на французском, – усмехнулся я. – Так вот, между нами, конечно, в случае победы на фестивале она платит мне пять тысяч. Если же не побеждает, но песня остаётся в её репертуаре – то я получаю три тысячи.
Я замолчал, предоставляя право хода собеседнице. Та задумалась, а я прекрасно помнил, как во время поездки в Ялту, войдя в её положение, сделал Софии на две песни хорошую скидку. Уверен, она сейчас снова начнёт сбивать цену, и не ошибся.
– Максим, у меня сейчас нет пяти тысяч, да и трёх тысяч тоже, самое большое, что я могу тебе предложить – две тысячи и уже впоследствии авторские отчисления.
– Ох, София Михайловна, София Михайловна… Снова вы демпингуете.
– Что делаю?
– Сбиваете цену. Вот узнает Пугачёва, что я вам песни по две тысячи отдаю – и что она подумает?
– А мы сделаем так, что не узнает. Пустим слух, что ты мне продал её за пять тысяч.
– А у нотариуса по договору будут проходить две?
– Всё верно.
Я сделал вид, что погрузился в размышления, наморщил лоб, подпёр рукой подбородок… Мог бы, конечно, и бесплатно отдать Ротару песню, ограничившись авторскими отчислениями, но приходится держать планку. Та же Алка, узнав о таком, пришла бы в ярость.
– Так уж и быть, снова войду в вашу трудную ситуацию. Есть в Москве знакомый нотариус? А то не хотелось бы обращаться к тому же, с кем мы обделываем наши финансовые дела с Аллой Борисовной. Согласитесь, это было бы глупо.
– Конечно, глупо, а нотариус у меня есть и в Москве, не переживай. Завтра воскресенье, у нотариуса выходной, не будем его тревожить, хотя я ему всё равно позвоню. А в понедельник сможешь с утра со мной к нему проехать? У Инги утром экзамен? Хорошо, к обеду? Ну и отлично, есть куда записать адрес? А завтра можешь подтянуться снова к нам сюда, мы должны довести твою песню до эталона и записать для пластинки. Тебе как автору хорошо бы при этом процессе поучаствовать, если, конечно, у тебя нет других дел.
Других дел у меня не предполагалось, поэтому на следующий день я снова был в студии звукозаписи. Вернее, в тон-студии, как она правильно называлась. Похоже, за прошедшее с нашей вчерашней встречи время Ротару и Ко времени зря не теряли. Не исключаю, что они с утра где-то репетировали «Плакала», чтобы к четырём часам дня приехать в студию с уже отточенным вариантом. И при этом голос у Софы звучал всё ещё достаточно звонко для того, чтобы сделать качественную запись. Я мог только поаплодировать самоотдаче певицы и музыкантов, о чём и сказал вслух, вызвав в ответ довольные улыбки.
Назавтра днём, после того как Инга отстрелялась с третьим экзаменом, мы с Ротару сидели у нотариуса, настолько похожего на нотариуса Пугачёвой, что у меня закралось подозрение, уж не братья ли они, не исключено, что даже близнецы. Правда, фамилии разные, но может быть они двоюродные, чем чёрт не шутит. Как бы там ни было, я получил две тысячи наличными. Где-то София Михайловна умудрилась отыскать в Москве такие деньги, может быть, получила срочный перевод из Ялты, я не узнавал подробности.
В любом случае, не прикладывая почти никаких усилий (спасибо группе «KAZKA») я в одночасье заработал приличную сумму, которой хватит… Ну не знаю, на «однушку», пожалуй, не наскребу, а на вступительный взнос на «двушку» или «трёшку» – вполне. Хотя… У меня единственный вариант купить кооперативную квартиру в Москве – взять её с рук, выплатив сразу всю причитающуюся сумму. А вообще не мешало бы уже заняться этим вопросам. Всё равно времени вагон, ещё целую неделю почти в Москве торчать, заодно и провентилирую.
К кому обратиться? А может, попросить Козырева помочь? Хотя, конечно, у него сейчас государственные дела, он при новом генсеке мотается по всей стране, не факт, что удастся застать Сергея Борисовича в Москве. Тем более в свежей «Правде» сегодня на уличном стенде прочитал, что Бобков прибыл с трёхдневным визитом в Хабаровск. По-любому там с ним и Козырев. И неизвестно, когда они закончат в Хабаровске и куда дальше направят свои стопы, но всё-таки, мне кажется, на старого знакомого рассчитывать, пожалуй, особо не стоит.
Через три часа тренировка, это святое, а завтра с утра, когда съездим в МГУ и посмотрим оценки, можно заняться квартирным вопросом, который, по мнению Воланда, испортил москвичей. Первоочередная задача – найти человека, способного меня просветить в этой теме. Может быть, какого-нибудь маклера?
По русскому Инга схлопотала «четвёрку». Вот тебе и счастливый троллейбусный билет… Надеюсь, в дальнейшем осечек не случится.
– У меня больше нет права на ошибку, – лихорадочно повторяла она по пути домой. – Ещё одна четвёрка – и я… и я… Я не знаю, что я сделаю.
– Инга, прекращай хоронить себя раньше времени, – пытался я её хоть как-то утешить. – Уж с литературой, я уверен, ты разберёшься, а с английским у тебя вообще всё замечательно. I'm confident in your abilities. You're the god of the English language!
– The pathetic flatterer I've just committed my life to?! – грустно улыбнулась она.
– Вон как чешешь, за коренную британку можно принять.
– Ой, не преувеличивай! А сам-то! Это тебя в училище так научили?
– Прям! Выехал пару раз за рубеж – вот и нахватался по верхам.