"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Там и с текстом работы, кстати, непочатый край. Даже если мне сделают послабление, то некоторые фразы и словечки всё равно придётся менять. Например, Газманов поёт: «Рюрики, Романовы, Ленин и Сталин…» Рюрики ещё могут прокатить, Ленин – само собой, а вот Романовы и Сталин… Конечно, культ личности ещё Хрущёв разоблачал, который сам со свистом вылетел из генсеков, но это не значит, что Иосифа Виссарионовича можно упоминать всуе. Романовых тем более.
  
Дальше он поёт: «Пушкин, Есенин, Высоцкий, Гагарин – это моя страна». Высоцкий ещё живой, да и не в фаворе он у официальных властей, скорее даже в опале. Был, во всяком случае, сейчас-то, может быть, ситуация немного выправится. «Разоренные церкви и новые храмы…» Здесь тоже придётся что-то придумывать, не факт, что власть захочет признавать разорённые церкви, и уж тем более пока ещё никто не собирается строить новые храмы. А строчка: «Олигархи и нищие, мощь и разруха, КГБ, МВД и большая наука…» – это вообще жесть. Если нищих в СССР ещё можно найти, хотя официально у нас их нет, то с олигархами мы точно пролетаем. Водка и икра – опять же чревато, могут зарубить. Ну и «Душат границы, без визы нельзя, как вам без нас, отзовитесь, друзья!» – тут меня точно не поймут. Пока что СССР разваливаться не собирается, дай Бог, и не развалится. Так что над текстом хочешь не хочешь – придётся поработать. Но это не горит, пока будем медленно и настырно продвигать хард-рок.
А тут между делом и новость подоспела о снятии с должности начальника УВД Куйбышевского облисполкома. Об этом мне поведал сам Сергей Борисович по телефону, удостоил, так сказать, чести узнать о развязке событий, в которых я принимал непосредственное участие.
– Начальник РОВД и двое его подчинённых, которые сразу же с перепугу дали на него показания, находятся под следствием, сидят в «Лефортово», – добавил Козырев. – Там ещё головы полетят, и кое на кого заведут дела. Кстати, это я тебе отнюдь не секретные сведения разглашаю. Просто с некоторых пор знакомое тебе понятие «гласность» вошло в обиход. Помнишь ту статью в «Правде» про нашу поездку по больницам? Теперь обличение пороков входит в норму. Вот и про милицейские дела в Куйбышеве только что написали местные газеты. Может быть, даже в центральных изданиях что-то появится, всё-таки дело резонансное.
– А там что, и наш ансамбль упоминается?
– Нет, без всяких ансамблей, на упоминание о вашем коллективе в связи с этим делом главные редакторы разрешения не получали. Хотя весь Куйбышев благодаря сарафанному радио и так, думаю, если не знает, то догадывается.
Вскоре появилась заметка на четвертушку полосы в «Комсомолке» под заголовком «Оборотни в погонах». Не знаю уж, сами сочинили или Козырев каким-то образом идею с заголовком подкинул, но выглядело привлекательно, интриговало. Тут-то как раз в заходе упоминался музыкальный коллектив, правда, без названия, безымянный, и ни одного имени. Описывалось в одном абзаце, как потерявшие берега сотрудники органов правопорядка решили поживиться на заезжих музыкантах. Запугав их, они завладели выручкой с концерта (сумма не указывалась), а на следующее утро решили поделиться со своим начальником, который и был мозгом этой операции. И начальника РОВД, и его подчинённых взяли с поличным. Про меченые купюры ни слова, ну и правильно. Дальше уже шёл наезд на теперь уже бывшего начальника УВД Куйбышевского облисполкома. Резюмируя, автор материала заверял, что отныне карающий меч закона достанет любого, невзирая на чины и звания.
Не попахивает ли всё это андроповщиной? Юрий Владимирович тоже на посту Генерального секретаря принялся порядок наводить, сам помню, как однажды в кинотеатр на дневной сеанс, куда мы пришли с девушкой, завалились дружинник и милиционер, давай проверять документы. Я-то в отпуске был, а моя подруга прогуливала пару, училась на последнем курсе в пединституте. У меня при себе оправдательных документов не нашлось, правда, задним числом разобрались, а вот моей спутнице прилетело тогда по первое число, чуть из института не вышибли.
Ну да ладно, строгость в разумных пределах не помешает, а всё это болото давно пора было взбаламутить. И народ начинает Бобкова и его окружение поддерживать, особенно когда видит, как летят головы вороватых и коррумпированных начальников. Так было всегда, а в России с её смесью восточного и западного менталитета суровый, но справедливый царь ценился в особенности. Лучше, конечно, добрый и справедливый, но и сурового стерпят, лишь бы рубил на потеху черни головы кровопийцам и душегубам.
Между делом я завершил второй курс, с грустью осознавая, что только на следующий год смогу подать документы в литинститут. Что-то надоела мне уже эта учёба, а в институте хотя бы подтяну свой культурный уровень. В прошлой жизни как-то интересовался, чему, собственно говоря, обучают в литературном институте, на писателей учат? Оказалось, ни фига не учат, зато вбивают в головы студентов знания, которые весьма пригодятся в будущей литературной деятельности. Вот и в мою голову пусть вобьют, глядишь, ещё классиком стану, гы…
Правда, за душу тянула отработка, в течение июня предстояло периодически появляться в училище и заниматься какой-то хренью, вплоть до выезда в поля и помощи колхозам и совхозам со сбором колорадского жука с картофельных посевов. То же самое, чем я занимался и в той жизни во время летних каникул. С одной стороны, ужасно жалко было потерянного времени, с другой – не настолько я крутой, чтоб переть со своим уставом в чужой монастырь. Да и совесть отлынивать мне не позволяла, чем я лучше других?
Ну а Инга закончила свою десятилетку, и на её выпускном играла наша группа. Я сам предложил, когда услышал от неё, что они собирались плясать под магнитофон. Такая крутая школа – и столь несерьёзное отношение к выпускному. Директриса школы была совсем не против, а мои ребята согласились выступить безвозмездно, из любви к искусству. Правда, помимо инструментов нам пришлось везти и всю аппаратуру, так как школьная оставляла желать лучшего.
Выпускной сегодня сразу у двух десятых классов, так что в актовом зале толпилось около сорока человек, не считая классных руководителей и директрисы. У стены несколько парт были составлены в один длинный ряд. Своего рода шведский стол, уставленный бутылками лимонада, бутербродами и пирожными.
Инга пришла в новом платье салатового оттенка чуть ниже колен. На ногах – белые туфельки на небольшом каблучке. На голове – обалденная причёска, над которой, как она мне сама призналась позже, больше часа колдовала чуть ли не лучший мастер Пензы. В общем, королева бала! Неудивительно, что она то и дело ловила на себе плотоядные взгляды парней и завистливые – девушек.
А я поймал на себе полный ненависти взгляд Артёма. Со времени нашего знакомства, закончившегося нападением во дворе Инги и угрозой в подворотне, прошло больше полутора лет, однако злости ко мне у него явно не убавилось.
В общем-то, я его прекрасно понимал, потому что именно я отбил у него девчонку, которая, справедливости ради стоит отметить, не выказывала в его адрес особой благосклонности. Но что же делать, такова жизнь, и самые наглые и упорные берут от неё лучшее. Это я понял в прошлой своей ипостаси к пятидесяти годам, а в этой, наученный опытом прошлой жизни, решил сразу брать быка за рога, а корову за вымя.
Дискотека, если можно так выразиться, началась после официальной части, где выпускникам на глазах счастливых родителей вручали аттестаты. Потом родители благоразумно испарились, и все ломанули в актовый зал.
  
В этот вечер помимо «Школьного бала» – обязательного хита всех выпускных – мы играли поровну заводные вещи и медляки, чтобы молодёжь имела возможность и подёргаться в «припадке», и подвигаться, наслаждаясь близостью друг друга. Играли не только наши, но и чужие вещи, в том числе битловские «Yesterday», «Norwegian Wood» и «Michelle». Под песенку о Мишель, которую пел Саня-басист, я танцевал с Ингой, вдыхая запах подаренных когда-то мною духов. На её шейке поблёскивала тонкая золотая цепочка с небольшим кулоном в виде сердечка. – мой подарок Инге к окончанию школы.