"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
– Так, понятно… Ну а мне какая роль отводится во всём этом?
– А тебе нужно будет подменить настоящие купюры на меченые. Пока, честно говоря, не знаю, как ты это проделаешь, но надеюсь на твою смекалку.
– Постойте-ка, а почему бы этому директору Дворца спорта, раз вы с ним, как говорите, поработали, сразу не отдать нашему худруку меченые купюры? И мне не пришлось бы изворачиваться, отбирать у Гольдберга его неизменный портфель. Потому что и я, если честно, не особо представляю, как незаметно подменить деньги.
– Можно было бы и так сделать, как ты говоришь, мы обсуждали этот вопрос, но всё же решили дать вам заработать, не впустую, так сказать, съездить. Так что настоящие деньги останутся у вас, а как ты ими распорядишься – это уже решай сам. Я думаю, изыщешь способ, как не обидеть своих ребят, парень ты с фантазией.
– Да какой уж парень, шестьдесят годков считай стукнуло. Ладно, я свою задачу понял. А когда и кто передаст мне меченые купюры?
– Я и передам.
Он поднялся и прошёл в комнату, вернувшись обратно с полминуты спустя с внушительным свёртком в руках.
– Здесь семь тысяч, семь пачек десятками. Сколько вы там выручите – пока неизвестно, но этих денег должно хватить. Постарайся до нужного момента свёртком не «светить», дома спрячь деньги так, чтобы мама их не нашла, иначе у неё появятся к тебе вопросы. Всё понял?
– Так точно, товарищ… А какое у вас, кстати, звание?
– Давай не ёрничай, и вообще на будущее без званий, просто Сергей Борисович… Так, время без пяти четыре, потерпим ещё пять минут.
– А что произойдёт через пять минут?
– Придёт человек, через которого ты будешь держать со мной связь, каждый раз ловить меня по телефону в Москве тебе будет несподручно.
– Он в курсе, кто на самом деле внутри тела этого парня по фамилии Варченко?
– Не в курсе. И ты при нём лишнего не болтай, он просто связной.
– Французский связной.
– Почему французский?
– Фильм так называется, полицейский триллер, уже должен был выйти на экраны. Но в моей реальности его можно было посмотреть только на видеокассетах во второй половине 80-х, когда повсюду открывались видеосалоны.
В этот момент раздался звонок в дверь, и Сергей Борисович пошёл открывать. Вернулся он вместе с моложавым, лет около тридцати, подтянутым мужчиной.
– Знакомься, Максим, это Олег.
Мы молча пожали друг другу руки. Во взгляде Олега читалось любопытство, наверное, гадал, откуда молодой парень, пусть и уже известный музыкант, писатель и боксёр, так близко знаком с Козыревым. Не буду облегчать ему задачу, пусть это делает сам Сергей Борисович, если посчитает нужным.
– Блокнот есть? – спросил меня Козырев. – Отлично! Запиши туда номер телефона, по которому будешь держать с Олегом связь. Просто напиши – Олег. А теперь мы с тобой попрощаемся. И не забудь, что я тебе говорил про деньги.
И вот теперь, неделю спустя, когда я сделал свою работу, в моей сумке лежали шесть с лишним тысяч рублей. Я не собирался тратить их на себя, за исключением своей законной части гонорара, но как отдать деньги ребятам и Гольдбергу, чтобы не вызвать лишних вопросов, тоже слабо представлял. Всю неделю думал (хотя больше, конечно, над тем, как в нужный момент подменить деньги), но так толком ничего и не придумал. Ладно, вернёмся в Пензу, там и будем голову ломать.
Меня уже малость отпустило, и я почувствовал, как сильно устал. Сейчас принять душ и на боковую. Я-то, наверное, точно усну, а вот остальные… Особенно Юрка, думаю, будет мучиться бессонницей, страдая от потери уже почти заработанной тысячи с хвостиком. Ничё, Юрец, будет тебе мотоцикл этим летом.
Глава 5
Как вернуть своим деньги в полном объёме, я придумал уже по возвращении в Пензу. Нужно было только выждать с недельку, чтобы всё выглядело правдоподобно, хотя задумка была так себе, с натяжечкой. Но в голову больше ничего стоящего не приходило. Так что пусть либо верят на слово… Либо не верят, но деньги я им всё равно отдам.
Короче говоря, навешал я неделю спустя своим огорчённым поездкой в Куйбышев соратникам лапши на уши, что один чел попросил разрешения на использование наших песен на магнитоносителях, мол, делает сборник для всяких свадеб и прочих тусовок. Собрался распространять его по стране и делать типа на этом хорошие бабки. Поэтому и мне отстегнул нехило, хотя сначала хотел ограничиться пятёркой, но я, памятуя о пропавших в Куйбышеве деньгах, настоял на шести тысячах.
Так что на каждого якобы вышло как раз по тысяче. Остатки же я намеревался потратить на тарелки для ударной установки нашего Юрки. Он давно жаловался, что их пора менять, звук уже не тот. И то верно, все тарелки покрыты оспинами вмятин, а одна вообще треснула. Поеду в Москву – попробую найти там что-то приличное, типа английских тарелок «Premier», именно об установке этой марки всё грезил Юрец. Если, конечно, тарелки можно будет купить отдельно от барабанов. Потому что, во-первых, всю установку я в Пензу не довезу, а во-вторых – она влетит в пару тысяч точно.
Деньги я собирался делить на всех, в том числе и на Гольдберга с Казаковым, хотя они к «Осеннему альбому», составлявшему наш основной репертуар, в силу своего более позднего появления в группе не имели никакого отношения.
– Надеюсь, никто не против, чтобы всем в равной степени компенсировать поездку в Куйбышев? – спросил я, приготовившись раздать деньги.
– Да без вопросов, – ответил за всех сверх меры довольный Юрка, чей мотоцикл неожиданно из отдалённой мечты превратился в реальность.
– А у него хорошая аппаратура? – подал голос Валя. – А то схалтурит, стыдно будет людям в глаза смотреть.
– Да, он заверил, что аппаратура у него импортная, чувак же из Москвы, по нему видно, что крутой, хоть ему всего лет тридцать, – не моргнув глазом, соврал я. – Так, вопросы ещё имеются? Раз нет, то как следует прячьте деньги и не пропейте сразу, а я хочу вас обрадовать – мы будем утяжелять наше звучание. Как вы на это смотрите?
– Металл играть будем? – спросила Лена, от которой никто не ожидал подобного вопроса.
– Да, что будем исполнять? – спросил Казаков. – Репертуар полностью обновим?
– Пока добавим пару песен, вместе со старыми они будут нормально гармонировать. Это не металл, а две хардроковые баллады – называются «Листья» и «Я свободен!»
Этих песен ни Варшавский, ни Кипелов ещё не должны вроде бы написать, поэтому вариант беспроигрышный. После чего взял в руки электрогитару и под её аккомпанемент исполнил обе вещи.
– А когда вы разучите песню, и зазвучат все инструменты – будет вообще огонь, – пообещал я. – Кстати, мой голос не слишком подходит для исполнения такого рода вещей, Сань, может, ты попробуешь? У меня текст и ноты в пяти экземплярах расписаны.
Голос у Казакова и впрямь куда лучше подходил для исполнения тяжёлых композиций, он и прохрипеть мог, и повизжать в нужных местах. Та же «Трава у дома», включённая минувшей весной в наш репертуар, у него неплохо получалась, думаю, и для этих песен вокал подойдёт. Когда к концу репетиции обе песни обрели вполне презентабельный вид, народ пребывал в восторге.
– Слушай, как ты умудряешься сочинять столько классных вещей? – спросил немного охрипший басист-вокалист.
Я ткнул указательным пальцем вверх:
– Это, Александр, называется божий дар.
Ну а что, наглость, как говорится – второе счастье. Тем более в моей ситуации. Не признаваться же, что кучу песен я написал ещё в своей реальности, а кое-что уже в этой позаимствовал у современных композиторов и текстовиков.
А для себя я решил порепетировать на будущее помпезную вещь Газманова «Сделан в СССР». С такой только на Красной площади выступать, перед десятками тысяч зрителей. Кстати, надо подкинуть идею там наверху, чтобы устроить на главной площади страны к какой-нибудь дате концерт для москвичей и гостей столицы. Для Дня Победы и 9 ноября «Сделан в СССР», пожалуй, прозвучит слишком фривольно, на 1 мая, думаю, в самый раз. Жаль, что праздник месяц назад прошёл. Спеть бы её на открытии Олимпиады… А можно подкинуть Мясникову идею насчёт проведении Дня города, где-нибудь в августе-сентябре, и на этом празднике песню и апробировать. Глядишь, до Олимпийских Игр и обкатаю.