"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Под ненавязчивые восточные мотивы выглядевших вполне по-пензенски музыкантов на объединённом стали начали появляться холодные закуски, включавшие в себя несколько видов салатов, заливное, мясные и рыбные нарезки. Между тарелками подобно космическим ракетам на стартовом столе возвышались бутылки грузинских и молдавских вин, меж которых затесались прозрачные ёмкости с водкой и кувшины с охлаждёнными напитками. Лимонад в бутылках здесь не подавали, считая это, видимо, признаком дурного тона.
По первоначальным прикидкам, без учёта спиртного на каждого гостя ужин должен был обойтись в пределах трёшки. Со спиртным, если округлить – пятёрка. Взрослые заранее договорились, что на каждую семью будет отдельный счёт и, хотя столы составили вместе, но каждый столик обслуживался индивидуально. В плане яств и напитков мы могли бы, пожалуй, всех перещеголять, разве что семья Валентина могла составить нам конкуренцию, но решили вести себя скромно. Не выпендриваться пришли, а хорошо посидеть, покушать, выпить… Молодёжь, правда, имеет лишь право на пару бокалов вина, да и то, все уже на пороге совершеннолетия, всем по 17 лет, и только мне ещё 16. Хотя до 10 марта, до моего дня рождения, ждать осталось не так уж и долго.
Я ел, пил, не забывая следить, чтобы в бокале Инги, всегда было налито. Впрочем, своё белое вино она пила чисто символически, изредка пригубляя его из пузатого бокала. К моменту, как стали подавать горячее, в большом зале ресторана не оставалось ни одного свободного столика. Отдельной чисто мужской компанией веселились, как я понял, торговцы с Центрального рынка, представляющие ту самую закавказскую республику, в честь которой и был назван этот ресторан. Судя по радостным восклицаниям, они там тоже что-то там отмечали.
Периодически южные гости то и дело поглядывали в нашу сторону, причём, как я отметил, один из них, усач с животом и двойным подбородком особенно часто глазел в нашу сторону, как я догадывался, на Ингу. Да уж, сегодня она выглядела сногсшибательно. Я и сам вроде как невзначай раз за разом касался её руки своей, а когда её ладонь как бы случайно под столом скользнула по моему бедру, остановившись в районе промежности… В общем. Окажись мы сейчас наедине, я бы не медля ни секунды совершил, так сказать, надругательство над юным и прекрасным телом.
Между тем музыканты заиграли, как скажет в ещё неснятом фильме «Вокзал для двоих» узбекский посетитель ресторана, что-то ритмическое. Как раз с восточными мотивами. И тут неожиданно возле нашего столика нарисовался тот самый усач.
– Дэвушка, разрешите пригласить вас на танец?
На лице Инги промелькнуло слегка брезгливое выражение, но кавказец состроил столь просящую гримасу, что она вопросительно посмотрела на меня. Я пожал плечами, мол, на твоё усмотрение. Всё-таки Инга не моя вещь, захочет – потанцует, не захочет – пошлёт товарища деликатно. Не послала, встала, направилась с усатым в центр зала, где имелся свободный пятачок специально для любителей танцев. Я надеялся, что ритмический танец обойдётся без взаимных прикосновений, не медляк всё же, но кавказец, судя по всему, считал по-другому. Не прошло и минуты этой нескончаемой, как мне казалось, мелодии, как он попытался одной рукой ухватить Ингу за талию, а вторую вообще положил ей на бедро. Я стиснул вилку с такой силой, что, казалось, она сейчас согнётся в моей руке, но в следующее мгновение выдохнул: Инга мягко, но настойчиво убрала его руки и слегка дистанцировалась от кавказца. Однако эта свинота… пардон, кажется, задел чувства некоторой части верующих! Так вот, эта редиска снова взяла курс на сближение и Инге пришлось чуть ли не убегать от настойчивого ухажёра. Тут уж и я не выдержал, с шумом отодвинул тяжёлый стул, направился решать неожиданно возникшую проблему.
Руку усатого я перехватил в тот самый момент, когда он вознамерился ею вновь залапать мою девушку.
– Гражданин, – процедил я, – мы с вами так не договаривались.
– А в чём дело, слюшай, э?!
– Девушка не хочет, чтобы вы касались её своими… руками.
Я чуть было не добавил «волосатыми», после чего взял Ингу за руку и повёл её на наши места, краем глаза заметив, как напряглись за своим столом азербайджанцы. Музыка как раз стихла и музыканты отправились на перекур или перекусить, однако горе-танцор вошёл в раж и никак не хотел угомониться.
– Э-э, ты чего, молокосос, совсем страх потерял? – возмутился он, дёргая меня за рукав пиджака.
Я выпустил руку Инги и медленно повернулся к кавказцу, который был точно с меня ростом, поэтому наши глаза оказались на одном уровне. Глядя в его почему-то расширенные зрачки, я негромко, но внятно произнёс:
– Скажи спасибо, что вокруг люди…
– А то что? – чуть не выпрыгнул он из штанов. – Ты мэня пугать что ли будешь, э?
– Я не пугаю, я бью… И обычно один раз, второй уже не требуется.
– Так, что тут происходит? – услышал я голос отца, за которым, как оказалось, подошел Гольцман.
От столика кавказцев тоже подошли двое разобраться, что за дела. Усатый, размахивая руками, начал с ними общаться на своём гортанном наречии, то и дело кидая в мою сторону горящий огнём взор. Те тоже смотрели на меня без одобрения, и я, чтобы не стоять как дурак перед ними столбом, сказал своим:
– Пойдёмте за стол, неохота слушать их нерусскую тарабарщину.
В спину я услышал гневные выкрики на смеси русского и, должно быть, азербайджанского, однако, не желая устраивать замес в приличном заведении, никакого внимания не обратил, а дёрнувшегося было батю разобраться, чего они там «тявкают» прихватил за локоток и тоже повёл на место.
Кавказцы ещё немного пошумели, однако, видя, что мы на них демонстративно не обращаем никакого внимания, тоже вернулись за свой столик. За нашим же, счетверённым уже, шушукались, обсуждая данный и инцидент, и даже Борис Ефимович высказался в том духе, что не мешало бы вызвать милицию. Впрочем, тут уже администратор подсуетился, о чём-то общаясь с кавказцами возле их столика, наверное, успокаивал. А хотелось, ей-богу, хотелось начистить рыло усатому.
Ну да ладно, не будем портить себе настроение, сегодня мы празднуем наш профессиональный дебют. Тем более что минут через двадцать-тридцать азербайджанцы ушли восвояси, и мы со спокойным сердцем продолжили отмечать знаковое для ВИА «GoodOk» событие. Первым нашу компанию покинуло семейство Лены Кутузовой, нашей клавишницы. Ну как семейство – она была только с мамой. Следом, чуть погодя, отправились домой Гольцманы. И Гольдберг с ними за компанию, видимо, нашедший в Борисе Ефимовиче единомышленника. Чувствую, Валька теперь окончательно станет его любимчиком, он и так уже относился к «единоверцу», как я заметил, с изрядной долей симпатии.
Когда Инга посмотрела на часы и сказала, что обещала родителям быть дома не позднее десяти. Я, естественно, отправился её провожать, наказав своим особо не засиживаться. А то батя вон как раскраснелся под водочку, смотрит на маму масляными глазами, шепчет ей что-то на ушко, и она аж вся в смущении, улыбается, раскраснелась… Чувствую, сегодня ночь у них будет жаркой, несмотря на то, что я буду спать в соседней комнате.
Выходим с Ингой под лёгкий морозец, решаем, что время до десяти еще целых полчаса, можно прогуляться по Московской в горку пешком. Вот только далеко уйти нам не удалось.
– Эй, стой, да!
Они что же, так и стояли часа полтора недалеко от входа, карауля меня? Морозец хоть и слабенький сегодня, но для привыкших к южному теплу кавказцев даже минус 3–5 уже должны ощущаться как вполне серьёзные холода. Вон как носы покраснели, шмыгают соплями поочерёдно, как оркестр шмыгалок, но вид боевой. Однако их… шестеро, а я один. Ну ладно, полтора, если вспомнить, как Инга меньше месяца назад лихо лупила сумкой грабителей в Москве. А вокруг… Мягко говоря, немноголюдно.
– Какие-то проблемы?
– Чичас у тебя будут проблемы, – выкрикнул один из «зверьков», ростом метр с кепкой, зато развязный, как «шестёрка» на зоне. – Ты за что Валида обидел, э?