"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Ага, можно, если у тебя есть лишние… Кажется, 750 рублей, если память не изменяет. Какой-нибудь медсестре с окладом в 80 рублей придётся отдать за такой телевизор свою 10-месячную зарплату, при этом отказывая себе абсолютно во всём. А в моём будущем приличный китайский телик можно было взять за третью, а то и четвёртую часть средней зарплаты по стране.
Ну тут я, может быть, передёргиваю, техника в моём 21 веке ввиду превышающего спрос предложения была по карману даже медсестре. Не айфон, конечно, последней модели, или даже 3D-телевизор, но намного более дешёвая альтернатива имелась всегда. И не факт, что по качеству намного хуже.
  
Первым из моих – не считая прибывших на пять минут раньше родителей с Ингой, которых я проводил на их места во втором ряду – прибыл Пашка Яковенко. Телефона у него дома нет, пришлось ногами идти, приглашать на концерт. Давненько не виделись, за это время Пашка подрос и раздался в плечах. Прийти согласился без раздумий.
Поручались, подождал, пока он спустится в гардероб и вернётся обратно. Народ уже вовсю заполняет зал. К своему удивлению и негодованию, обнаруживаю на одном из трёх наших приставных стульев двух девчонок.
– Безбилетницы? – грозно хмурю брови, и те мигом испаряются.
Сажаю Пашку на стул и наказываю на стоящие рядом стулья никого не пускать, они для Игоря с Андрюхой. Он их в общем-то должен знать, как-то в одной компании самодельные ракеты запускали. Только вернулся в фойе – как увидел эту парочку, оглядывавшуюся в поисках меня. Помахал им рукой, увидели, заулыбались, особенно Андрюха расплылся в улыбке, словно верный пёс при виде вернувшегося из командировки хозяина.
Наконец всех рассадил и, слыша за спиной перешёптывания: «Смотри, это сам Варченко», бегом за кулисы. Мои тоже своих родителей и друзей рассадили, тут же следом появляется запыхавшийся Гольдберг. Где вся его степенность?! Видно, что наш художественный руководитель тоже весь в волнениях.
– Аншлаг, на улице люди готовы за билет переплатить в три раза! – выдыхает он. – Видел Мясникова, тот с женой пришёл. И ещё телевидение… Только бы не опростоволоситься!
Ого, сам Георг Васильевич пожаловал! Это серьёзно… Вдруг ему не понравится – тогда наш проект закроется, не успев открыться. Да и группу, то бишь ВИА могут распустить. «Отче наш» что ли прочитать на всякий случай?
А насчёт телевидения – это я с Вишневским по телефону позавчера поболтал, вроде как похвалился. Он-то, оказывается, был уже в курсе нашего грядущего выступления. Как бы между прочим я посетовал на отсутствие возможности сделать видео или кинозапись с последующим наложением звука, всё-таки хотелось увековечить наш дебютный «сольник». Вишневский подумал-подумал, да и сказал, что как минимум сюжет он обязательно снимает для новостей, но также попробует поговорить с руководством на предмет полноценной видеозаписи концерта. Начальство пошло ему навстречу, и вот сейчас в зале стояли две здоровенные студийные камеры «КТ-178» на мощных штативах, и ещё одну, портативную «КТ-190», взгромоздил на плечо третий оператор. Трансляция со стационарных и переносной камеры, как я успел выяснить, шла на стоявший за последним рядом режиссёрский пульт, за которым сидела уже знакомая мне Светлана Николаевна.
Картинка и звук тут же записывались на солидных размеров видеомагнитофон «Кадр-3ПМ». Количество техники и людей с телевидения впечатляли, и это накладывало на нас ещё большую ответственность.
Публика тем временем заканчивает рассаживаться, и примерно четверть пятого на сцену выходит местный конферансье – артистка разговорного жанра Амалия Константиновна Вульф. Она происходила из поволжских немцев, была худой до безобразия (про таких в моём детстве говорили «доска – два соска»), но обладала при этом приятным, бархатистым тембром голоса.
– Дорогие друзья! – обратилась она к притихшему залу. – Мы рады приветствовать вас сегодня на нашем концерте. Сегодня для вокально-инструментального ансамбля «Гудок» знаменательный день, для ребят это первое сольное выступление. Все они являются учащимися средних специальных заведений. Валентин Гольцман, Юрий Скопцев и Елена Кутузова в этом году заканчивают культурно-просветительское училище. Все они учатся на отлично и прекрасно владеют музыкальными инструментами. В частности, Валентин Гольцман овладел бас-гитарой, Юрий Скопцев – барабанами, а Елена Кутузов Бля, кто ей текст составлял?! Надо же такую официозную херню нести! Эх, поленился выяснить, как нас будут представлять и теперь стою тут с пылающими от стыда ушами. В зале кто-то со мной солидарен, слышу чей-то крик:
– Хорош уже, мы и так их знаем!
В щелочку между кулисами вижу, как по центральному проходу между рядами идёт немолодой мужчина с повязкой дружинника, выискивает глазами крикуна. Но того не сдают, больше половины зала молодёжи, то есть в моём понимании до 30 лет, и сдавать товарища дээндэшникам противоречит их жизненным принципам. Да и было бы за что выводить из зала человека, он, в общем-то, по делу кричал.
– А имя вокалиста и гитариста коллектива Максима Варченко многим уже хорошо знакомо. Достаточно вспомнить его появление в рамках телевизионной передачи «Песня-78» в конце прошлого года. Максим является автором песни «Две звезды», которую исполняет дуэт Аллы Пугачёвой и Вячеслава Добрынина. Максим Варченко также является молодым писателем, его перу принадлежит роман «Остаться в живых», вышедший в издательстве «Молодая гвардия»…
Мне уже хочется выскочить на сцену и оттащить эту дуру от микрофона. Сдерживаюсь из последних сил, понимая, что такая выходка может поставить крест на нашей ещё толком не успевшей начаться карьере. Особенно на глазах у Мясникова.
– Итак, встречайте… Вокально-инструментальный ансамбль «Гудок»! Художественный руководитель Семён Гольдберг!
Наконец-то, слава Всевышнему! Я уж думал, этот бред никогда не закончится. Натягивая на лица улыбки, под вопли молодёжной части аудитории выходим на сцену. Кошусь в сторону балкончика, такое ощущение, что встречаюсь взглядом с Мясниковым, по спине почему-то бегут мурашки. Нет, нужно как-то абстрагироваться, иначе это не концерт будет, а мучение. Тьфу на Мясникова, забыл про него, только я и переполненный зал. Вернее, мы и переполненный зал, что-тоя единоличничать начал.
Наши с Валей гитары на специальных подставках, дожидаются хозяев. Юрец занимает место за ударной установкой, Лена тоже чуть в глубине сцены, левее, если смотреть из зала – за «Юностью-73». Вогнал «джек» в разъём (хорошо что под «джек», а не пятиконтактный DIN), окинул взглядом свою банду, кивнул Юрке, чтобы дал счёт…
Первой пошла «Незнакомка», дабы сразу немного завести публику, хотя, кажется, она и так сама себя успела разогреть. Вернее, молодёжная её часть. Многое, оказывается, знали слова песни наизусть, поэтому неудивительно, что припев добрая часть зала подпевала хором. А я пел, и то и дело поглядывал на Ингу, сидевшую рядом с моей мамой. Та сегодня выглядела сногсшибательно, в коротком чёрном с серебристой вязью, спускавшейся от левого плеча к груди, с причёской, после посещения салона приобретшей вид искрящихся, лакированных кудрей, с лёгким макияжем, придавшем ей ещё больше сексуальности.
В какой-то момент я подмигнул ей, что вызвало у любимой прилив крови к щекам и смущённую улыбку. Что-то мне в этот момент прямо-таки резко её захотелось, хоть бросай гитару и тащи Ингу за кулисы. Да и то, мы с ней последний раз любились… Ну да, когда летали в Ялту, там, в гостиничном номере, под звуки хоккейного матча всё и случилось. А потом у Козыревых случился этот скандал, и тут уж нам было не до постельных утех. И ещё на прошлой неделе у Инги были… В общем, «красные дни» календаря, опять не до этого. Неудивительно, что мой половозрелый организм после более чем двухнедельного воздержания требовал серьёзной разрядки. От «ручной работы» я уже как-то отошёл, мне реально хотелось взять Ингу за кулисами, пусть даже в какой-нибудь подсобке, на столе…
  
– Макс, у тебя что, стояк? – услышал я голос оказавшегося рядом Вальки в тот самый момент, как мы закончили песню.