"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

В груди тут же поселился какой-то неприятный холодок. Ладно бы на явочную квартиру пригласил, к этому я уже привык, а то сразу в Управление. В такие организации вызывают только на официальном уровне, а не всегда по повестке, вот как меня сейчас.
– Хм… Не намекнёте, по какому поводу?
– Не переживай, по приятному, – хмыкнул на том конце провода Козырев. – В общем, подходи к трём часам дня, дежурный будет предупреждён, покажет, куда идти. Только паспорт всё равно захвати на всякий случай.
  
Положив трубку, я облегчённо выдохнул. Судя по настроению собеседника, вроде как отправлять меня на Колыму или мазать зелёнкой лоб пока не собираются.
И всё же на следующий день порог этого грозного учреждения я переступал не без внутреннего трепета. Дежурный вызвал по телефону провожатого, которым оказался какой-то безликий, моложавый тип в сером костюме, и тот проводил меня в кабинет самого Лазарева. Там уже присутствовал Козырев, при моём появлении поднявшийся со своего стула раньше руководителя и шагнувший навстречу с протянутой рукой.
– Спасибо, Ефим, можешь быть свободен!
Это уже Лазарев кивнул моему провожатому и тот молча исчез, неслышно прикрыв за собой дверь. Начальник управления тоже поднялся, неторопясь вышел из-за стола.
– Ну что, Максим Борисович, позволь от лица нашего Управления, Управления Комитета госбезопасности Крымской области и Комитета госбезопасности СССР выразить тебе благодарность за проявленные героизм и находчивость во время задержания вооружённого преступника. И позволь вручить тебе вот эту почётную грамоту от наших крымских коллег.
С этими словами он взял протянутую Козыревым грамоту в скромной рамочке, но при этом под стеклом, и вручил её мне. Там было просто написано: «За проявленный героизм» без всяких подробностей.
– Спасибо…
Мелькнула было мысль выдать «Служу Советскому Союзу», но в последний момент я от неё отказался, чай, не военный и не сотрудник правоохранительных органов.
– А это вот от нас! Хотели было часы «Командирские» подарить, но Сергей Борисович отговорил, сказал, его племянница тебе уже какие-то дорогие подарила. Так что вот…
Он мне протянул перьевую ручку в золочёном корпусе с искусно выполненной гравировкой: «Варченко М. Б. за героизм и находчивость». От кого и за что именно – также не указано.
– Спасибо! А как же я дома объясню, за что мне такие подарки?
– Уже можешь рассказать, – отмахнулся Лазарев. – Новость о предотвращённом теракте прошла по западным радиостанциям, причём с подробностями. И когда стало ясно, что инцидент уже не скроешь, небольшие заметки появились в «Правде» и «Красной звезде». Хоть это уже не государственная тайна, но ты своих попроси особо насчёт этого дела не распространяться, а грамотку поставь куда-нибудь в укромное место, не на показ.
– Понял, – выдавил я из себя улыбку. – А можно вопрос?
– Смотря какой.
– О том, что произошло 5 января…
Лазарев с Козыревым переглянулись, после чего Иван Ильич глянул на настольные часы с профилем Дзержинского на циферблате.
– Так, мне ведь нужно убегать по делам… Максим, о том, что случилось 5 января, сообщали по телевизору, поверь, больше тебе знать не нужно.
– Может, я провожу тогда гостя? – предложил Сергей Борисович.
– А, давай, – согласился Лазарев. – Я тогда уже, наверное, сегодня в контору не вернусь, ты там по делу Коровина подготовь мне к утру доклад, хорошо?
– Будет сделано! – отрапортовал Козырев и легонько подтолкнул меня к выходу.
– До свидания, товарищ генерал-майор, и спасибо за грамоту и ручку, – успел сказать я, прежде чем меня мягко выпроводили в приёмную.
Когда вышли в коридор, Сергей Борисович предложил заглянуть на чашку чая в его кабинет. Я понял, что он хочет мне что-то сказать, не предназначенное для посторонних ушей. Кабинет у дяди Инги был помельче, но зато выглядел более уютным. Наполненный водой из-под крана электрический чайник закипел буквально через минуту, так что разговор, словно мы снова сидели на кухне явочной квартиры, проходил под чаепитие.
– Максим, я тебе и раньше хотел сказать, но вот сейчас как раз представился случай… Ты бы с крупными сумами прекращал вот так в самолётах летать, без сопровождения взрослых. Я понимаю, что ты парень здоровый, сам кому хочешь физиономию начистишь, но вдруг в другой раз их будет не двое, а трое, четверо, пятеро… Да ещё и с ножом, а то и огнестрельным оружием. А с тобой, между прочим, моя племянница была, не дай бог с ней что-нибудь случилось бы, причём это произошло бы по твоей вине. Ты это понимаешь?
Я чуть сушкой не подавился, кое-как откашлялся:
– Понимаю, Сергей Борисович. Знай я, что так выйдет – уговорил бы Ингу остаться в Пензе.
– Да не в Инге тут дело, – досадливо поморщился он. – Я тебе вообще пытаюсь втолковать, что внешне ты выглядишь на пусть и крепкого, но подростка, а значит, у некоторых людей может возникнуть соблазн тебя, так сказать, раскулачить. Ещё и пачками купюр на досмотре в аэропорту размахивал, совсем страх потерял.
– Да не то что размахивал… Вы случайно не в курсе, кто всё-таки организовал нападение? Или этим делом милиция занимается?
– Как раз хотел тебе рассказать, ты меня опередил… Задержанный на допросе ни в чём не сознался, подельника не сдал, как и того, кто их навёл на тебя и твои деньги. А в том, что они действовали по наводке – не могло быть никаких сомнений. По нашей просьбе это дело под свой контроль взяли наши крымские коллеги. Главным подозреваемым был нотариус, который оформлял сделку, так как он знал о деньгах. Проверили его биографию, там всё чисто, на допросе ни в чём не признавался. Так как прямых улик не имелось, отпустили под подписку. Тем временем пробивали пассажиров с вашего с Ингой рейса, может, кто-то из них увидел деньги на досмотре и по прилёту в Москву позвонил своим подельникам. Но среди пассажиров тоже никто не имел криминального прошлого. Тогда в чью-то светлую голову пришла идея потрясти милиционера, который тебя досматривал, и вот тут попали в точку. Как ты говорил – оборотни в погонах? Тот раскололся на первом же допросе. Оказалось, у них там в Крыму под личинами сотрудников органов правопорядка работала чуть ли не целая банда, сейчас Крымское УКГБ проводит расследование их деятельности. И не просто в Крыму, у них имелись связи с Москвой, поэтому неудивительно, что сразу после отлёта рейса этот, хм, «оборотень» позвонил в столицу и дал на тебя наводку. Ну а дальше ты сам всё знаешь. Пока эта вся информация, но я тебя попросил бы о ней не распространяться.
– Всё понял, Сергей Борисович, и впредь с деньгами постараюсь вести себя более аккуратно. А насчёт 5 января что-нибудь скажете или это государственная тайна?
– Тебя так интересует кончина Андропова?
– В общем-то, да, – кивнул я и при помощи жестикуляции поинтересовался, не может ли здесь стоять прослушка.
– Всё нормально, – улыбнулся Козырев, – здесь можно говорить спокойно. Ты пей, пей чай, он у меня с душицей, полезный и ароматный. Тёща в деревне собирает всё лето по лугам и полям, потом сушит и нам дарит… А что касается безвременной кончины Юрия Владимировича, то подробностей, извини, рассказать не могу. Даже если и хотел бы, сам не до конца владею информацией, этим занимались люди совсем другого уровня.
– Понятно, значит, ему помогли уйти, на пять лет раньше отпущенного ему срока, – криво усмехнулся я. – Хотите знать моё мнение? Я ни грамма не жалею, что так произошло, и даже горжусь тем, что стал инициатором преждевременного ухода этого человека. Потому что его смерть, хочется верить, спасёт десятки тысяч жизней ребят, которые могли бы сгореть в горниле афганской войны.
  
– Ещё не факт, что не будет Афганистана, – трезво заметил Козырев, оторвавшись от разглядывания на дне опустевшей кружки остатков душицы. – Хотя предпосылки к тому, что наши войска не пересекут границы с этой страной, имеются. В декабре, как ты знаешь, Брежнев подписал договор о дружбе и сотрудничестве с Тараки, которого, если верить твоей информации, в сентябре должны удавить люди Амина. Так вот, сообщаю, что не далее как вчера Амина самого удавили. Вернее, это было обставлено как самоубийство. Возможно, уже в завтрашних газетах об этом что-то напишут, а если нет – ты теперь и так знаешь.