"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Она даже остановилась, и я краем глаза заметил, что и Валя с Юркой так же остановились в нескольких шагах позади нас. А Лена, как-то искоса глянув мне в глаза, негромко произнесла:
– У меня такое чувство, словно со мной разговаривают мои мама или папа.
– Ну, раз я руководитель нашего коллектива, то можешь меня считать папой, – постарался я перевести всё в шутку и тут же посерьезнел. – Итак, как ты поступишь: останешься с нами или нам искать на клавиши нового участника? Я не тороплю тебя с ответом, можешь взять день на раздумья, но завтра ты должна точно сказать – да или нет.
Прошло, наверное, с полминуты, после чего Лена, решительно тряхнув кудрями, выдохнула мне в лицо с облачком ментолового пара:
– Я остаюсь!
– Прекрасно! – я постарался скрыть нахлынувшее на меня облегчение строгим выражением лица. – Прекрасно, я в тебе, если честно, и не сомневался. Значит, завтра жду тебя на репетиции. И на будущее… Если у тебя возникнут какие-то личные дела – подходи ко мне, или звони, телефон ты знаешь, я всегда готов войти в положение.
Обернувшись к парням, которые явно навострили уши, я улыбнулся:
– Похоже, вопрос улажен, Лена снова с нами. Вернее, она по-прежнему с нами, поскольку нас и не покидала. Через час у меня съёмка на телевидении, поэтому предлагаю завтра после репетиции отметить наш крепкий союз в какой-нибудь кафешке. Предлагаю «Снежок», от него домой добираться всем не так далеко, в шаговой, можно сказать доступности. Кстати, у меня завалялась кое-какая денюшка, так что банкет за мой счёт.
Предложение было принято на «ура», особенно Юркой, не самое хорошее материальное положение в семье которого было мне известно, отчего он не мог себе позволить лишний раз вот так просто сходить в кафе и угостить мороженым с лимонадом или какавой не то что свою девушку (которой у него вроде как в данный момент не наблюдалось), но и самого себя.
На телевидение я заявился в приподнятом настроении, хоть и голодный – заскочить домой пообедать так и не успел. Чувствую, голодать мне так до позднего вечера, то есть часов до девяти, когда вернусь с тренировки, так как успею домой только заскочить за формой и в лучшем случае легко перекусить.
Как Вишневский и обещал, меня он записал в первую очередь. В течение примерно сорока минут мне пришлось делиться впечатлениями о финальном конкурсе «Песня-78», вспомнить о том, как я познакомился с Пугачёвой и как складывается наше сотрудничество. Естественно, умолчав о финансовой стороне вопроса, благо что ведущий эту тему как-то и не затрагивал. Оно и правильно, не нужно будоражить умы советских граждан цифрами, которые они не в состоянии переварить. Не принято было в СССР известным писателям, композиторам, режиссёрам и прочим деятелям культуры афишировать свои доходы, дабы не вызвать праведное недоумение пролетариев и тружеников полей.
Нет, комбайнёры в страду, например, тоже неплохо зарабатывали, кое-кто мотоциклом, а то и автомобилем обзаводился, но заработать свою кровную тысячу они могли именно что за месяц-два, и впахивать приходилось денно и нощно – это вам не за печатной машиной сидеть или стоять за мольбертом. А всё остальное время комбайнёры и трактористы получали обычные механизаторские 120 рублей, как какая-нибудь доярка. Между прочим, встававшая в 4–5 часов утра на утреннюю дойку, и ещё далеко не везде их труд автоматизирован, многие до сих пор доят вручную, зарабатывая себе синдром запястного канала и прочие профессиональные болячки.
Понятно, что в деревне при варящей голове и работящих руках люди не бедствуют, каждая нормальная крестьянская семья имеет личное подсобное хозяйство, то есть держит поросят и курей, а то и корову в придачу, обязательно огородик и желательно сад, обеспечивающий к осени хозяев фруктами и ягодами. И это не считая десяти-пятнадцати соток под картошку. Но всё это хозяйство требует постоянного ухода, приходится вкалывать не только на ферме или в полях, но и дома, и только зимой, когда все урожаи убраны, сельчанин имеет возможность на отдых. Который, правда, зачастую сопровождается беспробудным пьянством, и не только относительно мужского населения деревень и сёл. Спивается страна, в чём-то, безусловно, меченый был прав, объявляя «сухой закон», но, сука, прежде чем объявлять, посмотри, чем это дело закончилось в Штатах! Да что там Штаты, и у нас ведь такое уже было. Когда начало Первой мировой повлекло за собой указ о запрете продажи спирта и вино-водочных изделий с момента мобилизации до окончания войны, то пополнение казны резко сократилось, тысячи рабочих спиртзаводов потеряли работу, резко выросло изготовление и употребление суррогатных напитков, процветала наркомания. Ни хера ничему людей история не учит, как наступали на грабли, так и наступают, продолжая набивать шишки.
Забежав за формой, я мог перекусить и не на скорую руку, но предпочёл перед тренировкой не набивать живот. В клуб заявился самым первым в приподнятом настроении: соскучился по занятиям в зале, по спаррингам.
– Надо же, картина Репина «Возвращение блудного сына!» – без особой, впрочем, иронии в голосе приветствовал моё появление Храбсков.
– Это не Репин, а Рембрандт, – поправил я тренера, растягивая рот в улыбке. – Здравствуйте, Валерий Анатольевич!
– Привет! Давай переодевайся, сегодня буду тебя гонять, как сидорову козу.
Пока народ подтягивался, я уже вовсю разминался, и каждый норовил кинуться ко мне чуть ли не с объятиями, неизменно признаваясь, что видел меня по телевизору. А я всем рассказывал, что скоро меня и по местному телевидению можно будет увидеть. Храбсков своё обещание сдержал, заставлял меня в этот вечер впахивать как проклятого, но к спаррингу я всё равно подошёл уверенным в своих силах. С каким же удовольствием я гонял по рингу Димку Мамина, который в прошлой жизни в боксе был на голову меня сильнее! А сейчас он на моём фоне выглядел как перворазрядник против Мастера спорта. Хотя что это я, у меня же и впрямь имелось соответствующее звание, а у Димки на самом деле 1-й юношеский. Так что я попросту доказывал своё моральное и техническое превосходство, в результате чего уже на второй минуте спарринга Храбсков велел прекратить избиение младенцев.
– Вишь ты, Максим, вроде как за праздники килограммов набрал, а всё равно движение хорошее, и скорость присутствует. Кстати, давай-ка на весы, посмотрим, сколько жирка нагулял.
Весы показали 78.400. Эдак я, похоже, уже понемногу перебираюсь категорию до 81 килограмма. И мне в ней, во всяком случае на данный момент, достаточно комфортно. О чём я и сообщил тренеру.
– М-да, – почесал тот свой стриженный загривок, – что ж нам тебя теперь, в полутяжёлый определять? До первенства РСФСР у нас ещё почти полтора месяца, посмотрим, может, похудеешь. А нет – значит, будем в следующий вес тебя заявлять.
На республиканском турнире у меня даже в полутяжёлом вряд ли найдётся достойный соперник, а на первенстве Союза придётся выгрызать себе место в этом весе. Самым грозным соперником виделся Саня Ягубкин, представлявший Украину и Донецкую область в частности, будущий чемпион мира, по трагическому совпадению пролетевший мимо трёх Олимпиад. Так что рубка на Союзе предстоит нешуточная, а куда деваться, если я хочу лететь в Японию на чемпионат мира… Разве что усиленно худеть, но чудится мне, что это мой нормальный вес, к которому мне придётся теперь привыкать. Пусть максимум кило-полтора скину, но насиловать себя в этом плане не стоит, главное – ощущать себя комфортно.
Вышел из клуба – с тёмно-серого неба, отражавшего свет городских огней, крупными хлопьями валит снег. Лепота! Шёл домой не спеша, добрался как раз к программе «Время». Не успел скинуть ботинки, как раздался телефонный звонок. Так как я находился в коридоре рядом с телефоном, то, естественно, сам поднял трубку.
– Максим? Добрый вечер, это Козырев!
– Добрый, Сергей Борисович! Что-то случилось?
– Хотел от лица руководства пригласить тебя завтра заглянуть к нам к 15 часам дня, сможешь подойти?