"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Старик, спасибо тебе за поддержку. Ты не представляешь, как мне было хреново вчера. Одно дело, когда тебе говорят, что, может, ты умрешь через месяц, а может, через десять лет, и всегда надеешься на лучшее, и совсем другое, когда тебе точно предсказывают дату ухода. Но после нашего вчерашнего разговора я понял, что действительно можно самому взяться за ум. Послать к чертям таких друзей, которые тебе в стакан подливают и шприцы подсовывают. Вот взять и послать, пусть идут лесом! И спасибо за предложение, может, и правда поживу у тебя какое-то время. Кстати, не хотел говорить… Мне сегодня приснился Лёня Енгибаров. Грустно так на меня смотрит, а потом говорит: «Володька, живи столько, сколько тебе Богом отпущено, а встретиться мы всегда успеем». Вот именно так и сказал. Эти слова словно впечатались в мой мозг.
  
Распрощавшись с Высоцким, я подумал, что если он и впрямь надумает пожить у нас с Валей, то первым делом я пойду в магазинчик на станции и предупрежу, чтобы Владимиру Семёновичу не вздумали продавать спиртное. Потому как может сорваться, а так хоть какой-то тормоз будет.
А тем же вечером диктор программы «Время» Вера Шебеко без тени радости на лице – эмоции вообще были нехарактерны для советских дикторов – сообщила, что советский фильм «Марсианин», снятый по одноимённому роману Сергея Губернского, получил высшую награду в области киноиндустрии – премию «Оскар» как лучший зарубежный фильм. После чего перешла к другим международным новостям. Блин, могли бы хоть сюжет с церемонии сделать, интервью взять у того же Тарковского. Не сказать, что я был уверен в победе нашего фильма, и потому не прыгал с воплями до потолка. Если бы я находился лично на церемонии, то наверняка дал бы какую-то волю своим эмоциям. А так просто сообщил Вале о нашей общей победе. По такому случаю чуть позже, уложив сына, супруга извлекла из своих запасов бутылочку наливки, и мы пропустили с ней по стаканчику. Ну вот, приятно, чёрт возьми, когда твоё имя внесено в скрижали киноистории. Да, книга не моя, что уж тут скрывать, но я же не виноват, что меня забросило в это время с «ридером», откуда мне пришлось черпать материал для того, чтобы прокормить себя и жену, а заодно и для собственного продвижения наверх. Интересно, дадут хотя бы подержать в руках позолоченную статуэтку? Или спрячут её в архивах «Мосфильма»? Нужно будет озаботиться этим вопросом по возвращении Тарковского из Америки.
Ага, хренушки! Если в той реальности режиссёр только в 80-х «завис» с семьёй на чужбине, выбрав солнечную Италию, то в этой всё произошло лет на пять-шесть раньше, и вместо Италии Тарковский выбрал Соединённые Штаты, причём оставив жену и сына в Советском Союзе. Видно, опьянил его воздух свободы. Об этом я узнал от товарища из «конторы», к которому явился по повестке через два дня, недоумевая по поводу своего вызова в здание на Лубянке.
– Здравствуйте, Сергей Андреевич, присаживайтесь.
Всё это мне живо напомнило визит в региональное управление КГБ в Пензе, правда, здесь обстановка в кабинете оказалась посолиднее. Единственной приметной особенностью сидевшего напротив человека была некрасивая родинка слева у основания крыла носа. Он практически не поднимал на меня глаз и разговор вёл как бы между делом, перекладывая и просматривая какие-то бумаги. Когда наконец выяснилось, зачем всё-таки меня пригласили в этот кабинет, я едва не выпал в осадок.
– Что?! Тарковский остался в Америке? Он попросил политического убежища?
– Пока официально ничего не подтверждено, ясно только, что Андрей Арсеньевич не вернулся в отель, и нашей делегации пришлось улетать без него. Сергей Андреевич, вот вам бумага, ручка, и излагайте всю историю ваших отношений с Тарковским. Как познакомились, как снимали фильм, как он уговаривал вас лететь в Штаты…
– Да не уговаривал он меня, сказал только, что попробует пробить поездку на церемонию вручения «Оскара».
– И это тоже упомяните. Пишите, время у нас с вами есть.
Лишь спустя два с половиной часа я покинул этот кабинет, при этом меня изрядно потряхивало. Подумалось, что, наверное, и Высоцкого так же колотило, когда он ехал ко мне. Ладно, с меня взятки гладки, я с Тарковским закулисных бесед не вёл, мне скрывать особо нечего. Да и в разряд стукачей вроде не попал, не донос же, в конце концов, писал. А жаль, очень жаль, подпортил прославленный режиссёр чувство радости от победы. Теперь вполне вероятно, что после таких событий «Оскар» я так и не увижу. Надеюсь, Тарковский хотя бы не присвоил статуэтку, перед тем как стать невозвращенцем, а то это было бы совсем по-свински с его стороны.
На следующее утро позвонил Боярский.
– Сергей Андреевич, приветствую вас! – прокричал он в трубку своим знаменитым голосом с хрипотцой. – Вот приехал в Москву на съёмки, заодно решил узнать, как там продвигается дело с песнями?
– Утро доброе, Михаил, с песнями всё нормально, я их даже успел в ВААП зарегистрировать. Давайте пересечёмся где-нибудь в центре, я вам отдам текст с нотами. Правда, без аранжировки, это уж сами там как-нибудь сообразите.
– А можете подъехать на Шаболовку часам к трём? Я как раз с записи должен освободиться.
– Не вопрос, тогда с трёх до четырёх дня буду ждать вас на Шаболовке, тридцать семь, у входа в здание.
Только положил трубку, как вновь раздался звонок. На этот раз оказался Высоцкий:
– Старик, можешь меня поздравить, на следующей неделе я улетаю в Тибет с командой Эдика Мысловского. Они по своим альпинистским делам, а я задержусь в какой-нибудь деревушке, поживу там какое-то время на воде и хлебе, или рисе – хлеба-то у них, наверное, нет. В общем, буду дурь из себя выгонять. Глядишь, познакомлюсь с самим Далай-ламой. Хотя он вроде в Индию сбежал… Ну не важно, короче, вот так.
– Ничего себе новость! И надолго задержишься?
– Пока сам не знаю, на месячишко пока постараюсь визу выбить, а там как получится. В театре я отпуск за свой счёт взял, хотя, если не уложусь, могут и уволить за прогулы, Любимов меня в последнее время что-то недолюбливает… Хм, интересная игра слов: Любимов недолюбливает… Одним словом, беру гитару и, как в песне, – за туманом и за запахом тайги.
  
Глава 18
 
А через день Высоцкий снова набрал мой номер и грустно сообщил, что ему почему-то запрещают выезд в «братский» Китай, на территории которого находится Тибет. В то же время Мысловскому и другим альпинистам из его команды никто препон не чинил, им уже почти все документы оформили. А может, виной тому ещё и песни, в которых бард стебался над китайцами?
– Блин… А ты ещё кому-нибудь рассказывал, что планируешь задержаться в Тибете?
– Да нет вроде, только тебе… Даже Марина не в курсе, хотел ей перед отъездом просто записку оставить на кухонном столе.
– И я тоже никому не говорил… Надеюсь, тут ты мне веришь?
– Обижаешь, старик!
– А ты мне из дома тогда звонил?
– Ну да.
– Хм, это что же получается, мой или твой телефон… того?
– Понял, о чём ты, – подобрался на том конце провода Семёныч. – Мог бы и сам догадаться, как-то не сообразил. Впредь умнее буду.
Распрощавшись с расстроенным Высоцким, я подумал, не задействовать ли административный ресурс? Имея такие связи чуть ли не в высшем руководстве страны, почему бы не попросить за несчастного барда? Плохо, конечно, что Андропов не наш человек и нет никого в «ближнем круге» из КГБ, ведь это явно их рук дело. Не удивлюсь, если Семёныча вызовут в комитет давать показания. Конечно, тревожить лишний раз Машерова по таким пустякам неудобно, тем более вряд ли он большой поклонник творчества Высоцкого, но тут у человека жизнь висит на волоске, можно сказать.
  
С первого раза дозвониться до первого секретаря ЦК КП Белоруссии не получилось, сказали, что он в полях, проверяет коровники где-то в области и будет если только к вечеру. Перезвонил вечером, на этот раз удачно.
– Здравствуйте, Сергей Андреевич. Что случилось? – спросил Машеров, когда нас наконец соединили.