"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– Тут я с тобой согласен, за счёт «чёрного золота» пытаемся решать многие проблемы. Пока это удаётся, но нефть ведь когда-нибудь может и закончиться, а мы окажемся к этому не готовы.
– Вот-вот, имеются, назовём так, достоверные прогнозы, что в ближайшее десятилетие цена на нефть резко упадёт. Это – затишье перед бурей. И где мы окажемся? У разбитого корыта? Мы серьёзно отстаём в технологическом развитии от ведущих западных держав, на наших заводах стоят станки с довоенных времён, тогда как за рубежом уже вовсю используются станки с числовым программным управлением. Фактически провалена задача, поставленная на двадцать четвёртом съезде КПСС, где предлагалось значительно усилить социальную ориентацию экономики, увеличив темпы развития отраслей народного хозяйства, производящих предметы потребления. Почему у нас сельское хозяйство убыточное, почему при наших огромных посевных площадях мы закупаем пшеницу у Канады? Колхозы и совхозы себя исчерпали? Или кто-то наверху в чём-то где-то просчитался, а вся страна теперь расхлёбывает? Ты считаешь, это нормально?
  
– Вынужден с тобой согласиться, Пётр Иванович, нормального тут мало. Но ты же сам должен понимать, сколько нашей стране пришлось вынести, из какой разрухи поднимали экономику. Тридцать лет прошло, как выиграли войну.
– Германия проиграла эту самую войну, тоже восставали из разрухи, а живут немцы так, что нам до них, как… Я имею в виду Западную Германию, хотя и в ГДР приличный уровень жизни.
– Тут не поспоришь, в прошлом году был я в ГДР, видел, как они живут. И даже немного позавидовал. А ведь мы не только им, но и другим странам соцлагеря помогаем. В той же Болгарии или Венгрии живут лучше, чем в Советском Союзе. Но они ведь для нас как младшие братья, а брата не бросишь.
– Только сами «братья» как-то не особо рады такому родству. Помнишь, Венгрия, пятьдесят шестой год? Или «Пражская весна», «Познанский июнь»? Даже на Кубе в шестидесятом и то всколыхнулось. А по нашим сведениям, в Польше назревает очередная волна недовольства социалистическим строем, мутит там воду некий Лех Валенса на пару с Каролем Войтылой, готовящемся занять папский престол. Откуда такие сведения? Ну, по роду службы мне всё положено знать… Ладно, не об этом пока разговор, нас немного в сторону увело. Так вот я и хочу тебя спросить, Семён Кузьмич, хочешь ты добра своей стране или так и будешь глядеть со стороны на то, как ржавчина проедает каркас Родины? Как хлопководы Рашидова перевыполняют план только на бумаге?
– Ты мне прямо скажи, Пётр Иванович, чего от меня хочешь? А то сижу тут второй час и мучаюсь в догадках, – невесело ухмыльнулся Цвигун.
– Вот я тебя прямо и спрашиваю: согласен ты влиться в ряды людей, озабоченных будущим Советского Союза? Если нет, тогда забудь об этом разговоре. Так как?
– Хм, задал ты мне задачку… И много вас, таких людей?
– Достаточно, Семён Кузьмич. Причём люди не из последнего десятка.
– И наверняка среди них кандидаты на замену Леониду Ильичу? Из числа тобой перечисленных?
– Этого я тебе не говорил, всё только твои догадки. Может, это мои личные измышления.
– Ну да, как же, личные… – Цвигун перевёл взгляд на окно, за которым сгущался вечерний сумрак, и лишь спустя пару минут снова посмотрел на Ивашутина. Вздохнув, спросил: – Время на размышление есть?
– Конечно, Семён Кузьмич, никто от тебя немедленного ответа не требует. Недели хватит?
– Думаю, да.
– Только думай хорошо, помни, что от твоего решения зависит во многом не только твоё будущее. Иначе я бы к тебе с такими разговорами не лез.
И вот теперь он наконец принял решение. Далось оно ему нелегко, пришлось пережить несколько бессонных ночей. Линчевал себя мысленно, вспоминая поговорку: «Для продажной псины – кол из гнилой осины», а заодно и брошенную в отчаянии фразу Цезаря: «И ты, Брут!» Получается, он предаёт Брежнева, человека, которому по существу обязан своей карьерой. Да и родственные связи… Но когда на первом месте стоит благополучие страны, РОДНОЙ страны, то здесь миндальничать не приходится. Тем более Леонид Ильич и сам должен понимать, что для его же пользы лучше будет отойти от дел и заняться своим здоровьем.
Генерал-полковник протянул руку к телефонной трубке, снял её, набрал прямой номер и, дождавшись фразы «Ивашутин на проводе», сказал лишь два слова:
– Я согласен.
– Старик, ты и в самом деле провидец или ясновидящий! Называй как хочешь – суть не меняется. Я до сих пор в шоке. Слушай, нам нужно срочно увидеться.
Звонок от Высоцкого раздался 28 марта, на следующий день после того, как на взлётной полосе испанского острова Тенерифе столкнулись два авиалайнера. Трагедия произошла в воскресенье вечером, и если о ней у нас расскажут, то только в понедельник, в программе «Время». Ну или по всесоюзному радио, которое я не слушал. Да и западные голоса тоже, хотя коротковолновый приёмник имелся. Володя же, регулярно слушавший эти самые «вражеские голоса», уже с утра был в курсе событий и сразу отзвонился мне.
Договорились встретиться вечером у меня на даче. Я же ждал понедельника ещё по одной причине: сегодня в Лос-Анджелесе должны были объявить победителей кинопремии «Оскар». Жаль, не удалось попасть в Голливуд, пришлось по просьбе Машерова сказаться больным. Сам понимал, что всё правильно говорит Пётр Миронович, печётся о моей же безопасности, но всё равно хотелось посмотреть мир.
Ну ничего, дай бог, не последний день живём, и Штаты поглядим, и Австралию, и Антарктиду… А имена оскароносцев придётся, наверное, узнавать всё же из «Голоса Америки» или по «Радио „Свобода”», сидя часами у приёмника в ожидании выпусков новостей. Ведь пока наша делегация вернётся в Москву, пока отзвонится Тарковский – если будет смысл отзваниваться, – пройдёт несколько дней. Я же от такого ожидания с ума сойду!
Высоцкий приехал без Влади, весь какой-то посеревший и осунувшийся. Чтобы как-то его взбодрить, предложил посидеть за чашкой чая с малиновым пирогом, который специально к приезду гостя испекла Валя.
– Выпить нет? – негромко спросил Высоцкий, когда Валя ушла наверх к сыну.
– Выпить есть, но в этом доме ты пить не будешь! – чётко заявил я, поражаясь собственной решимости. – Во-первых, ты за рулём, хотя и мог бы в принципе у меня переночевать… Но всё равно – завязывай с этим делом, или хочешь, чтобы сбылись худшие прогнозы?
– Чёрт, меня как-то потряхивает… Обычно в такие моменты стакан водки выручает… Ну или доза на крайний случай.
– Так, Володя, тем более никаких «доз». Ты же сам себе могилу роешь!
– А что ты предлагаешь? Я же ведь вернусь сейчас на Малую Грузинскую, один чёрт не выдержу. Каждый раз под капельницу ложиться?
– Можешь какое-то время пожить у нас, на свежем воздухе. Думаю, Валя будет не против. Затаишься на месяц-другой, отоспишься, отъешься… В театре отпустят?
– Да причину-то можно найти, хотя Любимов – калач тёртый, захочет – пронюхает, что к чему. Но как я без Маринки?
– Она в Москве сейчас?
– Послезавтра улетает в Париж.
– Ну вот, чем не вариант? Провожай её и прячься на моей даче. Сиди себе в тишине, спокойствии, сочиняй песни на новый альбом, телик смотри, радио слушай… Моя вот живёт тут безвылазно – и ничего, не жалуется. Да ей и скучать некогда, если честно, с малым на руках. В общем, думай, организму нужна передышка. Был бы я любителем гор, предложил бы на полгода куда-нибудь в Приэльбрусье махнуть. Но как-то не сложилось, поэтому предлагаю вот такой вариант.
– Горы… – мечтательно протянул бард, устремив взгляд куда-то мимо меня. – Там я чувствую себя по-настоящему свободным. Не то что среди этих серых многоэтажек.
  
Обратно в столицу Высоцкий уехал следующим утром, предупредив Влади, что останется ночевать у меня. Хотя он и не пил ничего крепче чая, однако его так и продолжало колотить, пока он наконец не уснул тревожным сном чуть ли не за полночь.
А с утра был вполне бодр и даже улыбался.