"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
– Вообще, Сергей Андреевич, объект вы сложный. Знаете, ваши произведения специалистам показали. Они говорят, что стиль у вас очень неровный. Будто произведения разными людьми написаны. А вот речь наша, пензенская. Никаких сомнений. И как это у вас получается? Я имею в виду ваше литературное творчество… Не поделитесь секретом?
– Хотите верьте, Юрий Фёдорович, хотите нет, но сам теряюсь в догадках, как так происходит. Словно всё само по себе, одно за другое цепляется. Раз – и в голову пришла идея книги, два – стихи, три – мелодия… Только успевай записывать. Не иначе меня точно кто-то по башке саданул, после чего потерял память, но приобрёл поразительные способности. Вы знаете, мне кажется, что, когда приходит идея нового произведения, я словно растворяюсь в нём и становлюсь уже не собой, а кем-то, кому эта тема очень близка. Этот кто-то и пишет. Отсюда и скорость написания, и подробности, о которых вроде и знать-то не мог. И тут, скорее всего, не последнюю роль играет моя амнезия. Ведь, по сути, я и сам не знаю, кто я. И как должен писать…
Вот выдал, сам от себя не ожидал. Зато более-менее приличная отмазка, что тут ещё придумаешь?
– Да, наверное, – подозрительно легко согласился Макеев. – Мало мы ещё знаем о человеческих возможностях. Плохо только, что и с этого бока не получается вам помочь. Но со всей ответственностью обещаю: мы о вас, Сергей Андреевич, не забудем. Понадобится, будем и год, и десять, и двадцать лет ваши корни искать! Будьте уверены и работайте спокойно.
«Во порадовал! Живи, говорит, и помни. Большой брат следит за тобой!» – промелькнуло у меня в голове. А чего я, интересно, от них ждал? Сидел бы, не высовываясь, грузчиком в овощном и заботы такой уж точно не имел. Так ведь нет! Славы захотелось! О судьбе страны забота гложет.
Однако кто предупреждён, тот вооружён! И за это спасибо. А по письмам Щёлокову и Ивашутину тишина. Не прячет ли он туза в рукаве? Счас ка-а-ак…
– Очень рад, что моему делу оказано такое внимание. А то уж, знаете ли, почти смирился. Хотя, конечно, иной раз так накатит, что… Но жена и ребёнок сейчас очень помогают отвлечься от грустных мыслей. Я уже не один, у меня семья есть.
– Да-да, семья, как говорится – ячейка общества. Это вы правильно сделали, что завели семью… Ну а теперь перейдём к тому делу, по которому я вас, Сергей Андреевич, и пригласил. – Макеев достал из папки лист бумаги с каким-то текстом и пододвинул ко мне. – Прежде чем начать разговор, необходимо соблюсти формальности. Будьте добры, автограф поставьте здесь.
– Что это?
– Подписка о неразглашении. Мы нуждаемся в вашей помощи, а для этого мне придётся посвятить вас в обстоятельства, не подлежащие разглашению. Вы не подумайте чего такого. Несмотря на то что происхождение ваше ещё не установлено, мы вам, Сергей Андреевич, доверяем, но порядок есть порядок.
Бумажка, которую мне дал Макеев, действительно ничего, кроме сохранения сведений, полученных при разговоре, от меня не требовала, и я с лёгким сердцем её подмахнул. Бежать и трубить на весь белый свет о том, что сотрудничаю с КГБ, я не собирался.
– Итак, – Макеев удовлетворённо кивнул и спрятал подписанный документ к себе в папку, – вы, Сергей Андреевич, за весьма короткий срок умудрились развить бурную деятельность. Всего год прошёл, а вы уже написали несколько книг, сценарий, десяток песен, совершили археологическое открытие, познакомились с Высоцким и генеральным секретарём Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза. Я уже не говорю о вашей дружбе с Мясниковым, это так, вообще, как бы между прочим получается.
«И это всего за год, Карл!» – мысленно закончил я фразу и невольно усмехнулся.
Так, о письмах Щёлокову и Ивашутину снова молчит, о том, что я выпал из будущего, он знать не может, максимум догадываться. Но, насколько я знал, в таких организациях работали насквозь прожжённые реалисты, далёкие от научной фантастики, а мой случай как раз в рамки этого жанра и вписывался.
– Я сказал что-то смешное? Чему вы улыбаетесь?
– Вы забыли добавить, что я успел за год ещё жениться и стать отцом.
– Ну, это само собой, хотя вы сами об этом уже упоминали в нашем разговоре. – Макеев тоже улыбнулся.
– Юрий Фёдорович, вы прямо скажите: что вам от меня нужно?
– Не спешите. Дело, которое у нас к вам, серьёзное, с кондачка не решается. Да, вы ведь теперь безработный, вольная птица, правильно?
– Я состою в творческом союзе, а посему тунеядцем не являюсь.
– Так я вас и не обвиняю в тунеядстве, бог с вами! – Макеев развёл руки в стороны. – Я к тому веду, что в силу ваших новых знакомств вы общаетесь теперь с известными людьми. Правда, больше в творческой среде. Те же Высоцкий и Тарковский – элита творческой, как её там… тусовки, как сейчас выражается молодое поколение. Согласитесь, что эта среда, в которой приветствуются не только алкоголь, но и наркотики, не говоря уже о сексуальных игрищах, порой взращивает настоящих мутантов. А на уме у таких одно: как бы сделать свою жизнь комфортнее, не стесняясь при этом в выборе средств. А ведь что ни говори, но эта творческая элита такое же достояние нашей с вами родины, как и полезные ископаемые. И не дать этой элите загнить, направить её энергию в русло, которое принесёт наибольшую пользу обществу, советскому народу, – наша прямая обязанность. Сохранить людей с таким потенциалом для страны – задача не менее важная, чем защита от внешней опасности. Согласны?
– Даже и не знаю. С одной стороны, сердцем, я полностью согласен, а с другой… Видите ли, Юрий Фёдорович, люди искусства, да и науки считают себя скорее гражданами мира, чем какой-то отдельной страны. Мировой славы хочется, уж простите за откровенность.
– Понимаю, вполне понимаю вас, Сергей Андреевич, но давайте взглянем на проблему с практической стороны.
– Это как?
– Сколько сил и средств вложило наше с вами государство в этих людей, в то, чтобы они чего-то достигли? СССР их воспитал, обучал, растил, кормил, обувал-одевал, лечил бесплатно, в конце концов. Страшную войну страна пережила. Какие потери понесла и что пришлось восстанавливать, надеюсь, вам объяснять не надо. Но лучшее – всегда людям науки и искусства. Забота партии и правительства, внимание, любовь народа. Доппайки, наконец. И что в ответ? А в ответ даниэли с синявскими, солженицыны и буковские. А ведь непорядочно это – долги не отдавать. Особенно это касается представителей еврейской национальности. Нет-нет, я не хочу огульно обвинять евреев, среди них немало и достойных людей. Но, согласитесь, нос-то они держат по ветру и всё время почему-то в сторону Израиля. И, что интересно, уезжают не дворники и крестьяне, а специалисты, получившие здесь бесплатное образование. Не знаю, как вы, а я искренне считаю это несправедливым. Их же учили с надеждой отдачу для страны получить, не для мира, который на них ни копейки не потратил, а для простых советских людей.
– Почему-то меня это не удивляет, это же их историческая родина. Зов крови. При этом, мне кажется, они не всегда стремятся к комфорту. Если бы стремились – писали бы идеологически правильные книги и сочиняли идеологически правильные песни.
– Но вот, извините за выражение, шило в заднице у них очень часто появляется не само собой. Да и до Израиля не все доезжают. Так что с голосом крови вы зря. Тут и других «голосов» немало участвует. Надеюсь, вы поняли меня… Так вот, что-то никак к главному перейти не удаётся. У вас с Высоцким Владимиром Семёновичем какие отношения, Сергей Андреевич?
– Что? – Ну ничего себе переход, от евреев и к Высоцкому. – Хорошие у нас отношения. Вот, просил Мясникова концерт ему здесь организовать…
– Это я в курсе, кстати, и за это спасибо. Мне удалось побывать, с удовольствием послушал. Но как насчёт более близких отношений? Дружеских? Или у вас другой интерес к нему?
Это на какой-такой другой интерес он к нему намекает? Вообще-то должен знать, что я нормальной, гетеросексуальной ориентации. Тьфу, аж сразу противно стало, как подумал.