"Фантастика 2025-20. Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

– А-а-а, а-а-а, – стала укачивать она сына, а я лежал, глядя в рассвет за окном, и думал, что мы ещё поборемся за свое счастье. Губернский просто так не сдастся.
  
Глава 36
 
К моменту, когда за окном раздался гудок клаксона, я уже был полностью экипирован, то есть обряжен в не первой молодости свитер, куртку, брюки и резиновые полусапоги. Выглянув на улицу, увидел под окнами зелёную «победу» и двух мужчин. Один сидел за рулём, второй стоял рядом с авто и дымил папиросой.
  
– Счастливо, береги там себя, – поцеловала меня на прощание супруга.
Я ответил ей не менее нежным поцелуем, схватил кофр с фотоаппаратом, вспышкой и запасными батарейками и помчался навстречу приключениям. Понятно, что у меня так и не выходила из головы вчерашняя встреча, но утром я всё же не так мандражировал, как сразу после рандеву с чекистом. Было бы что-то серьёзное, сразу повязали бы, в автозак и на допрос с пристрастием. Да и, скорее всего, меня отправили бы в столицу, поскольку я своё дело считал явно не уровня регионального управления КГБ. Наверное, тут что-то другое. И не нужно себя накручивать раньше времени.
Я ведь даже хотел Мясникову позвонить, пользуясь тем, что Георг Васильевич как-то по доброте душевной поделился со мной своим домашним номером. Но пока решил не дёргать большого человека, не выяснив, в чём меня обвиняют. И обвиняют ли вообще. Может, просто хотят провести со мной беседу? А о чём, узнаем уже по факту. Если дела пойдут не лучшим образом, тогда можно и о Мясникове вспомнить, но не факт, что даже он сможет что-то противопоставить столь могущественному органу.
Водителя звали Сергей, тёзкой оказался, а его напарника – Виктором. Будущий «певец пензенских подземелий» Владислав Самсонов пока, наверное, слишком молод, чтобы всерьёз заниматься подобными исследованиями. Так что придётся мне описывать впечатления от спусков.
– Едем в центр, там у нас есть один непроверенный подвальчик.
По пути мне рассказывали об уже обнаруженных катакомбах, я старательно записывал информацию в блокнот. Обернувшийся ко мне с переднего пассажирского сиденья Витя развернул самодельную карту из четырёх склеенных листов кальки.
– Вот тут находится этот самый подвал, – ткнул он пальцем в точку рядом с пересечением улиц Кирова и Замойского. – По слухам, именно отсюда, от Спасо-Преображенского мужского монастыря, вёл подземный ход на остров Пески и даже дальше, к Ахунам. Я лично общался с местным жителем, ещё пацаном лазившим в этот ход, который затем завалили, но мы постараемся сегодня этот завал разгрести. Инструмент в багажнике, сил с утра навалом, разрешение от милиции есть, так что будем надеяться на лучшее.
Вскоре мы были на месте. Некогда старейший храм города теперь превратился в какую-то автобазу. Хотя, согласно прежней исторической ветке, храм после перестройки восстановят и здесь снова с 1995 года начнутся службы. Я не считал себя набожным человеком, однако слепо выкашивать религию, взрывать храмы, синагоги и мечети – явный перебор. С этим советская власть в своё время переборщила, пытаясь таким образом вселить в умы людей идею о том, что Бога нет, а человек сам себе хозяин и творец своего будущего. О загробном мире коммунистическая идеология умалчивала, тогда как мысль о том, что нельзя грешить при жизни, иначе после смерти тебе аукнется сковородкой в аду, казалась мне здравой. Хоть ка кой-то инструмент в плане борьбы с человеческим грехопадением.
Я зарядил в фотоаппарат приобретённую в Москве цветную плёнку и сделал несколько снимков храма и на его фоне своих новых друзей-подземельщиков. Затем насадил фотовспышку и следом за Витей с Сергеем, вооружёнными ломом и штыковой лопатой, направился за угол храма. Вход в лаз находился с другой стороны строения, в него мы спустились под любопытными взглядами пары куривших неподалёку автослесарей.
Мне выделили каску с прикреплённым на ней фонариком, такие же были и у Виктора с Сергеем. Ход тянулся метров на пять, заканчиваясь завалом.
– С часочек повозимся, если безрезультатно – поедем в другое место, там ход идёт из подвала жилого дома мет ров на пятьдесят – шестьдесят, – сказал Виктор. – И заканчивается не завалом, а заложен стенкой, причём заложили его где-то в двадцатых годах, вроде бы когда ловили бандита Альшина.
Ну конечно, куда же без него! С Але (или Альшина) всё и началось, когда мой ученик Лёшка Габузов притащил весь наш класс во главе со мной к тому злополучному подвалу. Как же давно это было… Год с лишним, а словно целая жизнь прошла. Или, наоборот, ещё не случилось, всё произойдёт только через тридцать девять лет.
– Я могу чем-то помочь?
– Ща Серёга ломиком завал начнёт ковырять, будем мусор в сторону откидывать. На-ка вот, строительные перчатки, чтобы руки не драть.
В следующие минут двадцать – двадцать пять я взмок, словно орловский рысак после десятка кругов по ипподрому в 30-градусную жару. Какова же была наша радость, когда наконец мы увидели на высоте кирпичного свода тёмный просвет!
– Есть! – заорали мы в три глотки, и наши голоса заметались под сводами подземелья.
Мы с утроенной энергией принялись расширять проход, пока он не оказался достаточным, чтобы в него мог протиснуться человек даже более солидной комплекции, чем любой из нас. После чего я попросил моих напарников попозировать у провала мне на камеру, затем и сам снялся, присев на корточки у чернеющего зева.
– Так, слушаем сюда. – Похоже, Витя был за старшего. – Я иду первым, ты, – указал он на меня, – за мной, а Серёга остаётся пока здесь. Это на всякий случай. Лишних движений не делаем, мало ли что.
Проверив, как работают фонарики, мы двинулись вперёд. Я свою дорогую немецкую камеру оставил тёзке. Тоже, мало ли что…
По ту сторону подземного хода, высота которого составляла вполне комфортные пару метров, было чисто и на удивление сухо. Мы двинулись вперёд, каждый метр ровного, выложенного таким же красноватым кирпичом пола перед собой освещая фонариками. Налобные мы решили пока в целях экономии не включать, ограничиваясь ручными, и так дающими вполне нормальный свет.
– Слышал, в одном из таких ходов, по легенде, спрятан клад серебряных монет Емельяна Пугачёва, – сказал я, чтобы как-то нарушить гнетущую тишину.
– Я тоже слышал. Но это вряд ли, скорее всего, легенда и есть. Если даже что-то и было, то давно уже этот клад нашли и оприходовали без лишней рекламы. Так что не забивай себе голову. Лучше под ноги смотри, мало ли. Вдруг тут наши хитрые предки ловушек понаставили.
– Ага, как в фильме про Индиану Джонса, – нервно хохотнул я.
– Про какого Джонса?
Блин, лопухнулся я, первый фильм Спилберга о приключениях ставшего знаковым искателя сокровищ выйдет на экраны лет через десять.
– Пардон, ошибся я: не в фильме, а в книжке. Книжку такую читал недавно, не помню, что за автор.
А сам подумал: что мне мешает написать сценарий этого фильма, только в главной роли будет не Индиана Джонс, а какой-нибудь Вася Пупкин, волей случая оказавшийся вовлечённым в череду загадочных и захватывающих дух событий. Такой весь из себя положительный пример для советских пионеров.
Между тем ход стал явно забирать вправо и резко пошёл под уклон. Свод стал немного ниже, под ногами начали попадаться мелкие камешки. Метров через пятьдесят мы оказались перед развилкой. Причём отнорок, шедший налево, уходил вверх.
– Это может быть выходом на поверхность, – указывая на него, сказал напарник.
Он достал зажигалку, щёлкнул кремешком, и язычок пламени рывками задёргался в сторону от отнорка.
  
– Так и есть, оттуда идёт приток воздуха. Его можно исследовать и позже, а пока предлагаю идти направо.
– Наше дело правое, – согласился я, вспомнив свою подпись к письмам Щёлокова и Ивашутина. Впрочем, на этот раз выражение имело несколько иной подтекст.
Мы продолжили движение, и чем дальше, тем больше мне казалось, что воздух становится более густым и тяжёлым. А вскоре с потолка начало капать, и Витя заявил, что мы однозначно находимся под руслом Суры. С этим трудно было не согласиться, по моим прикидкам выходило то же самое. Представил, как вода размывает потолок, как нас сносит потоком воды, и непроизвольно поёжился, предложив двигаться чуть быстрее.