Проклятие чёрного единорога
Через некоторое время песня стихла, и из-за деревьев вышел стройный мужчина. На вид ему можно было дать как двадцать, так и сорок лет. Он был одет в зеленое, под цвет леса, в тон травянистых глаз; на плечах лежал неприметный серый плащ. Его светлые волосы были убраны в длинную косу. Девочка на всякий случай провела рукой по своим ушам: нет, у нее были округлые уши, в отличие от незнакомца.
Эльф глядел пристально, словно рассматривал что-то внутри ее. Затем он спросил:
– Как ты здесь оказалась и где твои родители?
Не зная, что ответить, девочка поднялась с кочки и, смущенно отряхнув подол платья, пожала плечами.
– Ты сиротка? Заблудилась, что ли? – Голос мужчины был приятным, но слово прозвучало резко.
Девочка молча кивнула.
«Сиротка». Да, она сирота, ведь родители от нее отказались. Нет, это она отказалась от целого мира! Не было у нее теперь ни родителей, ни дома.
– Пить хочешь? – спросил эльф.
Она снова кивнула.
– А о чем была твоя песня? – не поднимая глаз, робко поинтересовалась девочка.
С наступлением темноты они разбили лагерь под сенью деревьев. Протяжно кричала ночная птица. По сухим поленьям плясало живое пламя. Эльф нанизал на прутик мясистые куски грибов и протянул девочке.
– Ни о чем, просто песня и все, – безразлично хмыкнул он и кивнул на грибы. – Чего медлишь? Подержи над огнем. Обжаренные они куда вкуснее.
Девочка с интересом повела носом над грибами и неловко повторила его движение. Эльф заметил, что она ко всему принюхивается: к грибам, к деревьям, даже к нему. Она вела себя будто зверек, впервые попавший в лес, – опьяневший от свободы, раздираемый любопытством, но в то же время оторопевший, напуганный новыми чувствами и ощущениями.
Девочка не смела лишний раз взглянуть в лицо эльфу. Он же с удовольствием рассматривал маленькую незнакомку. Ее спутанные волосы отливали золотом, словно спелая пшеница в знойный полдень. А глаза, большие и бледно-зеленые, напоминали морскую гладь в пасмурную погоду.
– Я не люблю обманывать, – строго пояснила девочка. – О себе я рассказала все, что могла…
«Я сбежала от плохих людей», – вот что она поведала эльфу. Даже имени своего не назвала. И он не настаивал. Человеческие дети частенько убегают от родителей. История эта не стоит того, чтобы тратить на нее свое внимание. Он проводит малышку до ближайшего поселения и оставит там.
– Ты и не сможешь обмануть меня, – ухмыльнулся эльф. – Слова нужны людям, я же чую.
Девочка вскинула голову и посмотрела на него – прямо, не таясь. На миг в глубине ее глаз мужчина увидел холодный отблеск смерти. Это заинтересовало его.
– Ты ценишь правдивость? – переспросил эльф. – Тогда ответь-ка мне честно на один вопрос…
Девочка насторожилась, но согласно кивнула.
– …Скажи, быстро ли умер твой враг?
Повисла тишина. Человеческий ребенок и впрямь не умел лукавить. Глаза девочки округлились от удивления и ужаса. На мгновение она затаила дыхание, а затем буркнула:
– Быстро. Я попала в живот, прямо в большую артерию.
Теперь настало время удивляться эльфу. Его нежданная спутница не умела жарить грибы, но знала, что такое артерия. Она пугалась каждого шороха, но живо интересовалась всем вокруг – совсем как зверек… сбежавший из клетки.
– Ах, маленькая Л’еилэ, – с хитрой улыбкой пропел эльф.
Девочка прислушалась к его словам.
– Лисенок?
– Маленькая, беспомощная, но умная, – покачал он головой. – Ты получила неплохое образование, раз знаешь мой язык. Никак сбежала из какого-то дворца?
На этот раз его собеседница отвела глаза.
– Ну и как тебе понравилось убивать, «принцесса»? – усмехнулся эльф.
– Рыцарь предал меня! – сердито воскликнула его безымянная собеседница.
Эльф понимающе кивнул. Девочка смотрела на него блестящими глазами. Их выражение было ему до боли знакомо. И вдруг он передумал оставлять этого любопытного маленького зверька людям.
– Понравилось ли мне убивать? – повторила девочка, горько усмехнувшись и помахав перед собой прутиком, словно мечом. – Не знаю! Потому что я ничего не почувствовала.
Она выдохнула и гордо взглянула на эльфа.
– Что ты чувствуешь, когда срываешь грибы?
– Ничего, – улыбнулся эльф. – Ничего, моя милая Л’еилэ.
– Красивое имя, – кивнула девочка.
Впервые с их встречи она улыбнулась.
– Меня можешь называть Мат Миэ́, - сказал эльф.
– Договорились, – согласилась девочка. – А скажи мне, Мат Миэ, как называется это место? Где я нахожусь?
– Как говорят мои учителя, – загадочно ответил эльф, – ты там, где должна быть. Ты там, где нужна.
Ночь окутала их лагерь. Сквозь макушки сосен сияли звезды. В костре танцевали оранжевые языки пламени. Эльф достал флейту, и в воздухе разлилась красивая мелодичная музыка. Он играл. А Леилэ смотрела на небо, шмыгала носом и украдкой утирала слезы.
6. Страна вечного лета
И сказал им Единый Создатель: «Во веки веков будете вы здоровы и счастливы, ибо неизменное лето дарую Я вам. И не узнаете вы ни недугов, ни голода, пока силы ваши будут направлены в труд и на благо, но не друг против друга.
Тех же, кто ослушается Моего Закона, настигнет злой рок. Падут на их головы невзгоды и несчастья страшные».
Для девочки, ни разу не выходившей за стены города, Леилэ быстро привыкла к странствиям. Она засыпала под открытым небом, мылась и стирала в холодных ручьях. А питалась в основном тем, что удавалось добыть собственными руками.
Мат Яти’Миэ́ Мертэ́за – таково было полное имя эльфа – был отнюдь не таким миролюбивым, как говорилось об эльфах в старых сказках. Мужчина частенько приносил к их костру убитых животных.
– В природе есть свои Законы, – объяснял он за приготовлением еды. – Законы Единого распространяются на весь наш мир Сия.
Леилэ держала за ноги крупную заячью тушку, а эльф, аккуратно подрезая ножом места соединения кожи и мяса, стягивал шкурку сверху вниз, будто чулок.
– Закон первый, – сказал он. – Мир наполняет бесчисленное множество рек и ручьев, по которым течет сила жизни.
Несколькими ударами ножа Мат Миэ отсек заячью голову.
– Сила жизни – это кровь? – спросила Леилэ, завороженно наблюдая за тем, как стекает в чашу густая темно-алая жидкость.
– Кровь, но наполняющая не только твое тело, – мужчина указал острием ножа ей в грудь, – но и все вокруг! Это ви́тали. Она, как и кровь, должна беспрепятственно циркулировать: в земле, в воде и в воздухе, от одного существа к другому, от рождения к умиранию…
К тому времени как эльф закончил с тушкой зайца, подоспели и угли в костре. Мужчина поворошил их и, отодвинув чуть в сторону парочку еще горящих поленьев, установил вертел с мясом над огнем.
– Витали можно почуять, как запах, – продолжил он. – К примеру, лисы чуют запах плохой витали, поэтому убивают самых слабых зайцев. Кому-то, кто вырос во дворце, – Мат криво усмехнулся, – это может показаться жестоким… Но благодаря жестокости лис заячий род становится сильнее.
– И ты тоже чуешь запах витали, верно? – уточнила Леилэ, с удовольствием вдыхая аромат поджаривающегося мяса.
Эльф лишь хитро прищурился и продолжил:
– Кроме запаха у витали есть и мелодия. Она различается у эльфов и людей, у лесов и городов. Если петь созвучно этой мелодии, то песня всегда будет радовать слушателя и…
– …А если фальшивить? – взволнованно перебила его Леилэ.
– То попрячутся не только люди и эльфы, но даже грибы и ягоды, – пошутил эльф.
Девочка от души расхохоталась, живо представив себе эту картинку.
– Ты не спрашивала себя, от чего так быстро поверила незнакомцу при нашей первой встрече? – строго оборвал ее веселье Мат Миэ.
– Мы пели вместе, – вспомнила Леилэ.
– Наши души пели на одном языке витали, – объяснил Мат. – Мы нашли единую мелодию.