Проклятие чёрного единорога
– Но хватит ли на это сил человечьей душе, что рождена в умирающем мире? – тихо вставила Белова.
– Да, в этой сфере осталось мало жизненной силы, – проговорила Василиса, не оборачиваясь. – Но тем удивительнее сила мечты… Я верю, Дженна отыщет верный путь. А дочери последуют за ней и за отголоском моей магии.
Ее голос был сух, но щеки раскраснелись, а в глазах блеснули слезы.
– Ох уж эта крикса Дженна, она плачет при любом удобном случае, – заметила Белова. – Даже вы, моя королева, поддались ее настроениям.
– Мне еще нужно привыкнуть к этому телу…
– …Привыкнет ли она к вашему?
– Это не важно, – резко ответила Василиса. – Дженна будет той, кем себя считает.
– А как же Враг? – напомнила медсестра.
– Враг – необходимое условие для развития героя.
– Вы обменялись с ней не только телами, но и сферами магии. Великая жертва. Вы возложили такие надежды на простого человека…
Гневный взгляд девочки пресек Белову на полуслове. Не проронив более ни звука, медсестра положила на столик три шприца. Наполненные смертельным препаратом, они перешли в руки Василисы.
Помощница поспешно вышла в коридор. Через несколько мгновений Василиса присоединилась к ней.
– Все кончено? – взволнованно спросила Белова.
– Все только начинается, – прошептала Василиса.
5. Путь
Сначала был холод – сухой мороз и тьма. Затем внутри зародился жар.
Крохотный огонек разрастался, ширился и раскрывался, подобно дивному цветку. Он пульсировал, заполняя собой все пространство от края и до края.
Расцветая, он прорывал пределы самого себя, сказочным венцом сиял над ликом бесконечности. И каждый из его лепестков стал вселенной, а каждая искра его пламени – миром.
Свет миров манил. Он был неописуемой музыкой, прекрасной и чудовищной одновременно. Незнакомые слова, цвета, звуки, неясные образы кружились в голове. Само сознание вращалось по оси и уносилось в пеструю бесконечность.
Слов и картин было так много, что глаза растворились в них. В оглушительной мелодии потонул слух. Тело стало светом, хладом и пламенем одновременно. Оно стало цветком и рассыпалось на лепестки.
Но затем свет отступил, померк. И возникла отрезвляющая тяжесть.
Сквозь болезненный сон она вспомнила, что необходимо бежать. Ей угрожает опасность, ее преследуют! Она вспомнила себя и в следующий миг забыла о дивном цветке, зато вновь ощутила свое тело.
Желание движения переродилось в силу. Мышцы напружинились. Она подскочила на ноги и сорвалась с места.
Бежать! Не важно, куда, от кого, главное – бежать! Сквозь ночь, сквозь прошлое и боль, сквозь страх и всполохи радости. Бежать сквозь призрачные лица, голоса, дома, улицы. Сквозь целый мир – серый, потерянный, умирающий, – не ее мир. Пусть все былое остается в прошлом, а ее ждет будущее!
Тяжесть отпустила, грудь наполнилась легкостью. Она больше не бежала – парила! Все выше и выше! Она летела сквозь мрак – сильная и свободная…
Она проснулась под странные звуки, каких никогда не слышала раньше. Открыв глаза, девочка обнаружила вокруг себя зеленый туман. Но теплый свет, льющийся сквозь него, становился ярче. И вот уже дымка рассеялась, словно сон, а за ней открылась картина, при виде которой замерло сердце.
Девочка ахнула и, глубоко вздохнув, обнаружила, что воздух обрел запах. Он был таким сладким, что у маленькой странницы закружилась голова. В носу и в глазах у нее защипало, а по щекам потекли горячие слезы. Девочка поднялась на ноги: поначалу неловко и боязливо. И уже через миг она прыгала, хохотала и визжала во весь голос!
Вместо тесного нагромождения домов перед глазами девочки застыла безбрежная синяя гладь. Над водой носились, перекрикивая друг друга, белые птицы. Волны, накатывая на мягкий золотистый песок, лизали ее босые ступни. А над головой вместо серого купола простиралось настоящее небо – огромное, яркое, озаренное ослепительным солнечным диском!
Странница осторожно ощупала свое лицо. Она не могла его увидеть, но пришла к выводу, что это обыкновенное человеческое лицо. Девочка была одета в простое платье, перехваченное на поясе веревкой.
Подняв подол, она осмотрела ноги. Это были ее собственные ноги. Впрочем, как и живот, и руки…
Все осталось таким, каким она и запомнила. Но ведь ей обещали обмен? Так где же новое тело? Нет, девочка не стала королевой-воительницей! Однако мир вокруг нее уже не был прежним.
Странница вспомнила свой странный сон: бег, а потом ощущение полета и… От напряжения у нее зашумело в ушах. Девочка опустилась на колени и провела рукой по воде, прислушиваясь к новым ощущениям. Море, солнце, запахи и цвета – все было такое незнакомое, невероятное, как во сне, только в тысячу раз более яркое и громкое!
Волны набегали и ускользали. Белая пена щекотала ступни. Девочке хотелось пить, но из книг она знала, что соленая вода не годилась для утоления жажды. Зато ее можно было потрогать, зачерпнуть в ладошки и плеснуть на лицо. Облизнув с губ горькие капли, недолго думая, девочка бросилась в море.
Столько воды, в которой можно купаться, – да что могло быть удивительнее этого?!
Девочка покачивалась на волнах, погружаясь в них на выдохе и снова поднимаясь на поверхность при вдохе. Щуря глаза от солнца, она рассматривала безупречно чистое небо и воображала, как впервые увидит ночь, звезды и луну, грозовые облака, закат и рассвет – все то, что в ее родном мире давно исчезло.
Вдоволь насладившись морем, девочка оставила побережье и направилась к лесу, зеленеющему с противоположной стороны. Солнце начинало припекать, нужно было найти тень и источник пресной воды. Но сильнее жажды девочку волновали вопросы: где она? надолго ли здесь? что ей делать? и, в конце концов, кто она теперь такая?
Оказавшись на опушке, странница замерла. Новые запахи и звуки захлестнули ее дурманящей волной. Лес пел, стрекотал, щелкал и скрипел. Девочка видела картинки в книгах, но даже не представляла себе, насколько величественными могут быть деревья. Высокие колонны были одеты в янтарную кору и шапки изумрудных игл, а землю под ними, словно шкура огромного зверя, устилал ковер пожелтевшей хвои.
По мере того как девочка забиралась все дальше в лес, радость от новых ощущений заглушили жажда и ноющая пустота в животе. На ее пути встречались низкие кустики с разноцветными ягодами. Красные оказались горькими. Синие ягоды были сладкими, но от них так громко забурчал живот, что девочка испугалась.
Ближе к полудню маленькая странница окончательно уверилась в том, что происходящее – не видение или, по крайней мере, не такой уж и волшебный сон. Ноги щипало от царапин и морской соли, все тело чесалось от укусов насекомых, а жажда мучила просто нестерпимо. Выбившись из сил, девочка присела отдохнуть на зеленую кочку и, не придумав ничего лучше, начала напевать одну из своих песенок.
Она пела, и – о чудо! – постепенно в голове начали всплывать новые названия! Травы и деревья, птицы и звери обретали имена. А вскоре стали появляться и вовсе странные существа… Вроде бы не животные, но и не растения, они походили на ожившие кочки мха или пеньки с руками-сучьями.
Тонкотелые создания, покрытые древесной корой и клочками травы, открывали глаза-бусинки и покачивали ветвями. Они внимательно прислушивались к детскому голоску. А девочка все пела для них: моховиков и пущевиков, леших, водяных и кикимор – не виденных ею до этого дня, странных, пугающих, удивительных.
Мелодия менялась, новые слова сами собой возникали в ее голове. Внезапно девочка услышала, как будто кто-то подпевает ей! Красивый высокий голос становился громче, и вот уже стало возможным различить отдельные слова. Слова неизвестного языка складывались в предложения; девочка тихонько повторяла незнакомые речи, словно пробуя их на вкус.
Вдруг, как по волшебству, она начала понимать их смысл. Голос словно сделался знакомым! Улеглись все волнения, и родилось доверие. Будто дикий лес с его обитателями, каждое живое существо, весь мир стали друзьями маленькой страннице.