Найду тебя во тьме (СИ)
Наскоро умывшись, Стёпа привычно облачился в шорты, но тут же одёрнул себя. Видит, не видит, какая разница. Хватит вести себя по-детски. На работе он, или где? Студент нехотя влез в джинсы и бесформенную футболку. После чего отправился на кухню. Прикрыв дверь, парень первым делом вымыл посуду, оставшуюся после вчерашнего визита друзей Бехтерева. Сквозь шум воды он услышал, как Фишка с лаем встретила подъём хозяина. Через какое-то время в доме воцарилась тишина. Сват повёл себя и свою собаку-поводыря гулять. Степан раздражённо бухнул тарелку в мойку и почти с ненавистью глянул на дверь кухни. Даже не заглянул... И хрен с тобой, золотая рыбка. Студент порылся в шкафах, поставил на плиту сковороду и принялся жарить яичницу. И опять не смог удержаться от того, чтобы не намудрить. В итоге получилось нечто среднее между болтуньей и омлетом с помидорами, болгарским перцем и остатками колбасы.
Пока эти двое шлялись по улице, портя клумбы и протирая асфальт, студент успел позавтракать и заняться своим черновиком будущей курсовой. Конечно, до сего знаменательного документа был ещё целый курс, но Степан умел думать о будущем. И каждый день практики вёл записи, изучал кое-какие учебники, прикладывал к ним свой мизерный опыт, сравнивал... Когда в прихожей хлопнула дверь, и в зал ворвалась оптимистичная туша лабрадорши, Морзе как раз успел поставить точку после целой страницы, посвящённой социальной адаптации инвалидов в первые годы после получения приобретённого физического недостатка. Так что спрятать тетрадь было делом секунды. В зал степенно вплыл Сват, всем своим видом говоря о том, что надо бы пошуметь некоторым притихшим. Степан сказал:
- Завтрак готов.
- Я смотрю, по утрам у тебя наблюдается резкое уменьшение физической памяти, - отозвался Бехтерев, недовольно шевельнув уголками губ.
- Так, значит, сегодня вы будете системным администратором, - Морзе усмехнулся. - И с чего такой вывод?
- Словарный запас уменьшается. Надо проводить дефрагментацию и починку битых кластеров, - Сват явно был не в настроении. И Морзе решил, что не будет нагнетать обстановку. Не для того он здесь прописался на время практики. Степан кивнул сам себе и сказал:
- Тогда это надо делать нам обоим.
- Что, совсем всё видно? - хмуро спросил Бехтерев, прошёл мимо Степана на кухню и привычно обшарил хозяйство. Он сам достал себе тарелку из сушилки, наложил еды, брякнул всё это дело на стол, вооружился вилкой и уселся завтракать. Всё это время Степан молчал, наблюдая. Вид у фотографа был как у асфальтоукладчика, наехавшего на малолитражку... Вроде бы что-то такое попалось на пути, но что это было? По трафарету не поймёшь. Степан хихикнул сравнению, родившемуся в голове. А Бехтерев раздражённо брякнул вилкой по тарелке:
- Чёрт, я чувствую себя, как провинившийся муж! Ты так и будешь там стоять, смотреть и ржать?
На лице Свата не было даже тени улыбки. Степан вдруг с удивлением понял, что фотограф всерьёз обижен... Что тому было причиной, вчерашний вечер или какая-нибудь гадость на прогулке, гадать было бесполезно. Но студент почувствовал какую-то вину и мгновенно ощетинился:
- Я могу ещё и не такое. Мне побегать с закрытыми глазами и покрякать? Любой каприз клиента для нас закон.
Бехтерева почти перекосило. На его лице ожили желваки, но тут же облик фотографа вернулся в исходное состояние. А студент ощутил раскаяние и сказал:
- Простите, пожалуйста. Я не хотел...
- Ну, почему же, - ответил Сват. - В кои-то веки вы искренны, Степан Аркадьевич. Приносить извинения за вчерашнее не буду. Не вижу смысла, раз всё так.
Он встал с табурета, спокойно прошёл мимо студента в зал и удалился в ту комнату, где стоял платяной шкаф. Спустя несколько минут фотограф появился уже в строгом чёрном костюме с бордовой рубашкой. Степан от досады прикусил губу. Ну вот, Бехтерев вернулся к своим привычкам. Студенту стало тоскливо от того, что он не смог удержаться и наболтал всякой хрени. Было такое ощущение, словно он, сам ещё мелкий шкет, покусился на яркую игрушку соседского пацана, у которого она была первой за много дней. Захотелось надавать самому себе по шее. Морзе вздохнул, а Сват ровным голосом сказал: