Уничтожить нежить (СИ)
Уже поздним вечером подоспел и ужин. Все расселись в кружок, достали каждый свою миску, кружку и ложку, стали хлебать принесённые щи и заедать краюхой ржаного хлеба.
— Всё, повечеряли и спать, завтра рано вставать, — отдал команду Афанасий и первым подал на то пример, завалившись на сено. Поворчав для порядка, народ вскоре разошёлся по своим «кроватям».
Вадим, наточив перед сном кинжал и клыч, тоже улёгся. Сначала он думал, что к нему кто-нибудь приползёт с расспросами, потом опасался ограбления, но всем было не до него. И скоро на сеновале послышался сначала могучий храп низкорослого Миклухи, а потом и обоих братьев. Больше никого Вадим не услышал, потому что заснул.
Утро наступило, как ему и положено. Вытряхивая из волос соломинки, наёмники оделись и начали собирать вещи. Окрик шевалье заставил их ускориться. Взнуздав и поставив к повозке лошадь, отряд уселся между мешками и корзинами с неведомо чем и, трясясь по неровной дороге, выехал вслед за шевалье, что гордо гарцевал впереди.
На коленях у Вадима лежала почищенная и отремонтированная пищаль, а рядом два мешочка: с порохом и с пулями, что презентовал им шевалье. На выезде, беззлобно поругиваясь на ранних отъезжающих, сонная охрана с неохотой открыла им ворота, и весь отряд медленно покатил навстречу поднимающемуся на фоне чёрного леса солнцу.
Когда они уже достаточно далеко отъехали, из ворот выбежал стражник и что-то закричал им вслед, вероятно требуя, чтобы они остановились или вернулись. Сердце Вадима ёкнуло. Братья же переглянулись и зло оскалили мелкие, как у хорьков зубы.
Шевалье равнодушно оглянулся и, хлестнув плетью лошадь, поскакал вперёд, за ним шустро затряслась и телега, пересчитывая своими колёсами все ухабы, бугры и колдобины. Вскоре стражника стало не видно, да и сама крепостная стена скрылась за лесом. Они ещё проехали несколько вёрст, когда шевалье остановился и, подъехав к ним, сказал:
— Ну, что, други мои, вчера ви приньяли йад, противойадие от сего есть лишь у меньа. Но йа хочу, чтоби ви мне служили нье за страх, а за совьесть. Дорога дальняя, дорога тяжьолая, дорога опасная. Тот, кто предаст — умрьот, кто сбежит — умрьот! А тот, кто будет со мной до конца, тот получит многое и главное — жизнь!
— Ты врёшь! — внезапно закричал парень со свёрнутым набок носом.
— Я? Ньет, Симеон, не вру! — и шевалье де Рюзак быстрым речитативом произнёс неведомую арию, больше похожую на абракадабру.
Не успел он её закончить, как резкая боль скрутила животы у всего отряда. У всех, кроме Вадима. Он даже не сразу понял это, но, увидев удивлённый взгляд шевалье, тоже схватился за живот и запричитал вместе со всеми, как будто действительно страдал от сильной рези. Ерунда какая: лицедействовать ему не привыкать!
— Я никогда не вру своим воинам! Служите мне на совьесть. Вперьёд… — и шевалье, развернув лошадь, поскакал навстречу приключениям.
Чуть позже тронулась и телега, подгоняемая возницей, роль которого выпала Миклухе.
Вадим восседал на телеге и думал: «Вот и начался очередной этап моих приключений».
Что его ждёт впереди, он не знал, да и не мог знать. Но в том, что история продолжается, даже не сомневался. Много воды утекло и событий произошло с тех пор, как он здесь очутился. Вспомнились Роса и старая ведьма, отец Анисим и кузнец Елизар. Вспомнились и забылись, потерявшись в пыли узкой дороги… Лишь тёмный лес напоминал Вадиму о том, что он пережил.
Впереди было много интересного, и он ехал навстречу этим событиям. Мысли мелькнули и пропали, уступив место обычному созерцанию природы. Вадим Белозёрцев сам не заметил, как стал частью этого мира и забыл уже про тот, другой, что теперь казался призрачным и нереальным. Почти забыл. Человек ко всему привыкает, ко всему…
Приключения Белозёрцева, наверное, продолжатся, но не сейчас. Проект заморожен.