Уничтожить нежить (СИ)

Тряхнув чёрными волнистыми волосами, он на ужасно корявом русском языке проговорил:
— О! Карашо! Вииижу настоящего воиина. Беру!
Собственно, после этих слов Вадиму стало ясно, что он, так сказать, зафрахтован.
— А теперь мне что делать?
— Ити за мной, — ответил иноземец.
— Я бы хотел сначала узнать условия найма и ваше имя, — очнулся от ступора Вадим. Всё же, он был не настолько быстр в решениях, как этот заморский авантюрист.
— Шевалье де Рюзак.
«Угу, Резак, короче», — про себя подумал Вадим.
— А покороче?
— Месье Рюзак.
— Рюкзак?
— Рюзак, — поправил Вадима шевалье. А потом махнул рукой. — Говори, как умеешь. Твой оплата будет шостак в день, идьёт?
— Идиот! — кивнул в ответ Вадим. — Но за мной следят.
— О! А ти мене все болше нравица! — и шевалье добавил что-то по-французски.
Купец-иноземец — владелец лавки рассмеялся и сказал уже по-русски, обращаясь к Вадиму:
— Ми проведём тебя через чёрний ход, и ти переночуешь во дворе дома месье Рюзака. Там есть подходясчий для этого сарай, в нём и заночуешь, вместе со всеми. Едой обеспечит шевалье, ти согласен?
— Какие гарантии, что меня не обманут на деньги или не бросят раненым умирать?
— Никаких! — неожиданно вскричал шевалье и стал быстро-быстро тараторить что-то по-французски.
Купец перевёл.
— Деньги получаешь каждое утро за прошедший день. Ежели кого убьют, его доля делится поровну между оставшимися, шевалье деньги назад не берёт. Он знает, что в опасной дороге не стоит мелочиться. Коль тебя покусают мертвяки, и ти можешь заболеть, то тебя убьют сразу, чтоби не поднялся. А ежели ранят в бою с обичними людьми, то тогда помогут, при условии, что ти в состоянии держать оружие в руках. Коли нет, то убьют, чтоби ти не стал добичей мертвяков. По прибитию в Москву каждому, кто останется в живих и дойдёт, будет виплачен один золотой и составлена протекция перед иноземцами.
— Понятно, — Вадим задумался. — А если шевалье умрёт в пути?
— Тогда и ви все умрёте! Каждий, кто покусится на здоровье месье Рюзак, обязательно умрёт.
— А если его убьют мертвяки?
— Ви тогда вольни делать всё, что захотите, но опять же: ви все можете умереть по разним причинам, раз не смогли сберечь драгоценную жизнь шевалье.
«Что-то он не договаривает, — подумал Вадим, — наверняка есть тут какой-то подвох. Ну, да ладно. Всё равно особого выбора нет — везде опасность». Но вслух сказал.
— Хорошо, я согласен.
— Прекарсно! Тогта вперёд! — и шевалье, развернувшись, зашёл внутрь лавки. Вслед за ним направился и Вадим. Они прошли помещение насквозь, и уже на выходе из лавки Вадим спросил:
— А мою пищаль можно отремонтировать?
— Можно, — мельком взглянув на ствол, ответил шевалье. — Как придьом, так и ремонтьировать. Хороше оружие — залог успьеха!
Вадим замолчал, и они продолжили свой путь в тишине. Петляя по улочкам, наниматель и новоиспечённый наёмник прошли примерно с километр и, постучавшись в большие ворота, вошли в открывшуюся в их створке калитку.
За калиткой оказался большой двор, в конце которого стояло двухэтажное деревянное здание, а справа от него вытянутый прямоугольником огромный сарай с двускатной крышей. Туда они и направились. Это оказалась конюшня со вторым этажом, где обычно хранилось сено, но из-за отсутствия лошадей (коих было всего две), сена тоже было мало. Зато освободилось место для отдыха.
Наверх вела деревянная лестница, по ней шевалье и поднялся, а вслед за ним и Вадим.
— К вам новий. Знакомтьесь.
Вадим увидел тёплую компашку, состоящую из шести человек. Сам он, стало быть, был седьмым. Ну, а шевалье — восьмым.
Оглядев всех, шевалье обратился к Вадиму.
— Дафай писчаль. Её осмотрят, утром вернут вместе с порохом и пулями. Размесчайся, ужин будет позже.
Забрав пищаль, шевалье ушёл.
И на Вадима уставились шесть пар глаз. Суровый на вид мужик, по которому сразу можно было определить, что он наёмник со стажем, медленно оглядел Вадима с ног до головы. Не остался без внимания ни шрам, ни мешок, ни одежда, ни кинжал с фламбергом.
 
— Ты кто и как попал к нам? — сразу и без обиняков спросил вооружённый бердышом вояка, что, как выяснилось позже, подвизался когда-то боевым холопом к князю Мстиславскому.
— Литвин, поместный дворянин, иду в Москву. Зовут Вадимом.
— Ага… А ты, я смотрю, бывалый парень. С кем воевал?
— Ни с кем, почитай. Только с мертвяками.
— В сражениях не был? — вмешался в разговор средних лет мужик в штопанной-перештопанной одежде, бывшей некогда обмундированием государева стрельца. И скривился, когда Вадим ответил.
— Нет, не довелось.
— Чью сторону держишь? Шуйского али Лжедмитрия? — прищурив ярко-голубой глаз, поинтересовался разбитной красавчик со сломанным носом.
— Ничью я сторону не держу, окромя своей. Мне наплевать на всех.
Услыхав такой ответ, все закивали головами, а два одинаковых с лица рыжих парня хмыкнули и весело загоготали.
— Понятно, — одобрительно кивнул бородатый, заросший до самых ушей низкорослый мужик с боевым топором за поясом, — мы тоже такие, кто здесь собрался. Ну, что же, добро пожаловать в смертники. Тута те собрались, кому жизнь не мила аль драпать из Калуги надоть. Идём через самые гиблые места.
Вадим пожал плечами.
— А я из Козельска иду, дошёл же! Уже и счёт упокоенным мертвякам потерял. Они то стаей нападают, то поодиночке.
— Гм, а я гляжу, ты при деньгах. Пистоль приобрёл, и пищаль, хоть и ржавая, при тебе. Да и клинок у тебя, видно, что не из простых… — оценивающе прищурился один из братьев. — Чего тогда нанялся простым наёмником?
— Так всё, что было, на оружие и истратил, да поиздержался в пути, жить не на что стало. И в Москву мне надо, хочу на службу пойти.
— Ммм, тогда лады, — удовлетворился ответом старшой, — проходи, выбирай себе любой угол, сена у нас много, сарай большой. Шевалье хотел ещё людей набрать, да токмо кто к такому пойдёт? Слух уже среди народа пошёл, что гнилой он человек, даром, что хранцуз. Мутные истории про него тут рассказывают, а то и просто страшные. Не боишься идти с нами?
— Боюсь, а что делать, надо идти…
— Ну, как знаешь, я тебя предупредил. Завтра с утра уже поздно будет отказываться.
— Хорошо, спасибо за участие и за слова твои.
— Меня Афанасием кличут, — представился, наконец, собеседник. — Братьёв, — он кивнул на веснушчатых близнецов, — Елисей да Тимофей. Остальные, — тут наёмник поочерёдно указал на каждого, называя имена: — Сидор, Семён и Миклуха…
Вадим ещё раз обвёл будущих соратников взглядом, на этот раз внимательно присматриваясь. Команда подобралась весьма разношёрстная.
Близнецы производили впечатление мелких грабителей, а не наёмников. И если они не были разбойниками с большой дороги, то тогда Вадим был балеруном. Но видимо ничего лучшего здесь просто не нашлось. Вооружены оба были тесаками, но в длинных рукавах рубах угадывалось что-то ещё.
Средних лет мужика звали Сидор, и жизнь его потрепала хорошо, оставив отпечаток не только на внешнем облике, но и во взгляде. Был он хмур, насторожен и недоверчив. Улыбчивым красавчиком, вольготно развалившимся на сене, оказался Семён. Однако притороченная сбоку сабля наводила на мысль, что он не так прост, как хочет казаться.
Прямо напротив Вадима сидел вооружённый боевым топором бородач Миклуха. Он и продолжил.
— За всеми души погубленные числятся. А и за тобой есть такие?
Вадим напряг память: да были и за ним такие.
— Есть.
— Понятно, — кивнул Афанасий и перевёл беседу в другое русло. — Иди тогда, отдохни до ужина. Всем нам отдохнуть надобно. Шевалье сказал, что мы поедем на телеге вещи его охранять, а он сам впереди на лошади. Так что, находимся ещё, да и в карауле настоимся, лошадей-то охранять надо, а повозка быстро не едет. Долго нам идти, да всё по глухим лесам и весям опустелым. Готовьтесь, братья…
Все отчётливо посмурнели, но вероятно у каждого из них были свои причины решиться на поход, и отступать никто не собирался. Через минуту команда разбрелась в разные стороны. Вадим выбрал себе место и, бросив на сено мешок, прилёг сверху.