Телохранитель. Мы под запретом (СИ)

Нам вообще больше ничего не надо, лишь бы этот день не заканчивался никогда. Вот так в объятиях друг друга.
Но я все-таки набираюсь смелости и задаю вопрос, который точно поставит точку в сомнениях и бесконечных думах.
—Как это случилось?
По лицу Жени проходится судорога, а затем стелется спокойствие. Именно с таким выражением он и начинает рассказ, пока в глазах тлеет слабый огонь.
—У меня не было выбора. Друг моего отчима хотел мою сестру. Сначала все было только на словах, позже начались действия. Я защищал ее, в итоге превысил свои «полномочия». Тогда ходил на тренировки по боевому самбо, боксу, борьбе. На все я ходил, чтобы сублимировать, так что бить я умел и делал это вполне сносно. Конечно, я не оправдываю себя, и не прошу оправдания у тебя. Мы просто говорим о реальности положения, в котором я тогда очутился. Мне бы тогда те мозги, что имеются у меня сейчас, я был бы сдержаннее, но сестру все равно бы отбил.
Язык противно липнет к небу. Не моргая смотрю на Женю в ужасе, представив в голове скверную картину всего, что он описал. Боже. Я же тут допускала варианты, конечно, но точно не могла бы представить, что все будет именно так…
Сестра? Что?
—Боже мой. Какой ужас. А что с ней?
Атмосфера вдруг становится вязкой, ведь я захожу на опасную дорожку, ведущую в прошлое. Не знаю ни одного человека, кому было бы погружение в него приятно.
—Я не знаю, нас в разные детдома отправили после всего этого. Мне не удалось ее найти, да и сначала меня тягали как малолетку за особо тяжкое. Один хороший друг меня вытащил и тогда пытался помочь еще и с сестрой, но тоже не вышло. Знаем только, что ее удочерила семья из Америки. А я попал к мэру, как юное дарование, ведь мои навыки были выдающимися. Сопляк обучал взрослых дядек боевому искусству. Как тебе такое? — печально хмыкает. —Уже сейчас, имея больше влияния, связей и возможностей, я пытался ее найти, но увы. Пуговка осталась для меня просто воспоминанием из прошлого. Я не отпускаю надежды, что однажды мы все-таки увидимся, но пока что вот так, — он раскидывает руки в разные стороны, а затем улыбается. Сдержано, но я просматриваю нервозность. Взгляд мечется из стороны в сторону.
По телу мурашки скачут. В этот раз от ужаса. Тело парализует. Боже мой, что же он пережил.
—Верю, что ты найдешь ее, Женя. Только ты верь в это сильно-сильно, и обязательно случится встреча.
—Конечно, случится. Когда-то обязательно случится.
Я сжимаю руку Жени и переплетаю пальцы. Мы некоторое время прогуливаемся, обнимаемся, целуемся. Мы просто есть в этом моменте, на пару часов забывая обо всех проблемах. Так легко забыться, когда ты рядом с любимым человеком, легко не думать, что через считанные часы ты вернешься в реальность, где все будет теперь иначе.
Туда, где друг оказался врагом, а твои отношения нежелательны, а может и вовсе враждебны. И туда, где теперь придется жить по новым правилам.
—Давай завтра расскажем папе?
Мои пальцы подрагивают от напряжения. Ночь давно опустилась на город, и теперь гирлянды и фонари подсвечивают главную площадь.
—Я расскажу, когда вопрос с твоим преследователем решится. Очевидно, мы будем идти в правовом поле, потребуется время и мозгоебка. Давай потрясения дозированно на его голову сваливать? — предлагает Женя, целуя меня в лоб.
— Давай, — прикрываю глаза от наслаждения, но подсознательно не считаю правильным скрывать так долго.
Я бы рассказал хоть сейчас. А дальше…хоть потоп.
  
Глава 40
 
СВЕТА
Мы едем домой с помощью каршеринга на следующее утро. И если раньше я бы была безумно рада этому событию, то сейчас, чем ближе я к дому, тем сильнее мне хочется свернуть куда-то и укатить подальше. По дороге Женя не отпускает моей руки, чем удерживает на плаву. Я кусаю губы и судорожно представляю грядущий разговор и тот кошмар, что меня ожидает там.
Слава не мог так поступить. Я в этом уверена так же, как и в том, что завтра наступит новый день. Он просто не может быть моим преследователем, это совершенно не такой человек. Плюс он на самом деле никогда не интересовался шифрами и загадками, скорее, просто поддерживал меня, но в тонкостях он не разбирается.
 
Именно это я и планирую рассказать отцу, предоставляя контраргументы на каждое обвинение. Его наглым образом подставили, и это ясно как божий день.
Женя поглаживает мои пальцы своими, перебирая их один за другим. Дыхание перехватывает каждый раз, словно мы снова перед запретной чертой. А чем недоступнее, тем желаннее.
—Завтра заберу тебя с универа, погуляем, — как бы между прочим заявляет мужчина, а у меня пальцы поджимаются от восторга.
—Где? — улыбаюсь нервно, я сейчас вообще сплошной нервный комок.
—Да где угодно, я даже не думал, потом покажу тебе свой дом. Я бы хотел, чтобы ты чувствовала себя там как дома.
Мурашки выступают на коже. От счастья хочется кричать. Я никогда не была у него дома, но… Кажется, стоит мне туда попасть, как выгнать будет очень сложно.
—Ты живешь в доме?
—Нет, квартира, но нам хватит места. Если тебе будет тесно, продам и поищу что-то за городом. Все как ты захочешь, я тут непринципиален, — радостная улыбка растягивает родные губы. Сердцебиение ускоряется. Я реагирую на любое движение Жени однозначно. Острое желание прикоснуться или оказаться в крепких объятиях. 
—А в чем ты принципиален?
— В том, чтобы ты моей была. И все.
С глупой улыбкой на лице наклоняюсь к накаченному плечу и целую сквозь ткань рубашки. Женя выдыхает и целует меня в макушку, тут же возвращая свое внимание на дорогу, я так и остаюсь на его сильном плече, прижимаюсь крепче, почти касаясь носом шеи.
—Обожаю автомат, — смеется мужчина, притягивая меня к себе ближе второй рукой. 
—И я…— мне хоть и неудобно, но я с места не сдвинусь.
И пусть у нас впереди целая жизнь, я почему-то очень боюсь терять возможности, словно подсознательно чувствую угрозу.
Избавиться от этого чувства мне так и не удается. 
Когда мы приезжаем к дому, я нехотя сажусь на свое место уже полноценно, и только засматриваться на Женю позволяю себе. На первый взгляд кажется, что ничего не изменилось в родных стенах, но в тоже время изменилось все.
Под домом замечаю машину дедушки. Наверное, он напрямую участвует во всех вопросах. Папа точно обратился к нему. Всем известно, что у мэра лучшие адвокаты, многих из которых он взрастил самостоятельно.
«Всегда нужно иметь команду качественных специалистов в сфере юриспруденции» всегда говорит мой дедушка.
—Саша на месте, — резюмирует Женя, переводя на меня внимательный взгляд. —Не грузись, малыш. Все хорошо же, — он аккуратно сжимает мою ладонь, целомудренно даже, обжигая при этом кожу.
—Конечно, — рвотный позыв становится невыносимым. Меня бросает в жар.
Мы заходим в дом по отдельности, сначала я, затем Женя.
—Дочка, — мама первая идет меня обнимать, следом отец. Приподнимает меня над полом в крепчайших объятиях, походящих на стальные.
—Светик, солнышко, ну вот ты и дома.
Я слабо обнимаю всех в ответ. Брата не вижу, может он на тренировках, зато ко мне выходит дедушка, погруженный в глубокие мысли. Сначала кивает Жене, затем целует меня в лоб…
—Что, моя красавица? С возвращением тебя сокровище, —глубокие морщины не разлаживаются при виде меня. Значит, он и сейчас загружен.
Впереди предвыборная кампания, мой отец придет на смену господину Белову. Об этом знают все, но и шушукаться не перестают. «Кресло переходит по наследству». Именно такие лозунги можно заметить в прессе.
Меня этот вопрос не волнует. Я все равно знаю, что мой отец лучший, и он заслуживает это кресло так же, как и мой дедушка.
—Привет всем…— меня хватает на вымученную улыбку, которую можно списать на усталость. Но факт в том, что меня безумно колбасит от всего случившегося. Эмоционально лупит по голове обухом.