Монстры под лестницей

Зеркало вновь стало обычным зеркалом и, потыкав его со всех сторон, я не обнаружил больше ничего необычного. Видимо, сила бормотания кончилась, и связь прервалась.
Монстр подошел ко мне, посмотрел снизу вверх и робко спросил:
– Атта помог Максу?
– Ага, помог, – обреченно покачал я головой, выйдя из ступора. – Рад знакомству с твоими друзьями.
– Атта молодец, – подытожил монстр.
И лишь тогда меня накрыла волна безумной радости. Мне из штанов захотелось выпрыгнуть!
– Атта, это же волшебство! – воскликнул я и, подхватив ошарашенного монстра, закружил его.
– Настоящее волшебство! – смеялся я.
Яркая фиолетово-аквамариновая комета описывала круги вокруг меня. Глаза Атты были огромны, как блюдца, а синий язык торчал из клыкастой пасти. Монстр пищал, но я был так увлечен, что остановился, лишь повалившись на пол. Мир кружился в безумном танце. Внутри меня словно проснулся дракон, он хотел вырваться, расправить крылья и рассказать всему миру об увиденном! Я хотел кричать о монстрах и волшебном зеркале.
– На-сто-я-ще-е, – выдохнул я.
Но вместе с тем, как мир приходил в норму, моя решимость таяла. И восторг подвинулся, пустив сомнения. Это было слегка позабытое чувство.
– А вдруг мне не поверят? – спросил я пустоту и тут же ответил: – Мне нужны доказательства!
Я вскочил и огляделся по сторонам. Атта лохматой тряпкой лежал на полу, высунув язык.
– Прости, друг, – мне стало стыдно. – Ты полежи, пока я осмотрюсь. Ты молодец.
Атта что-то прохрипел в ответ, попытался подняться и тут же завалился на бок. Монстр явно не собирался уходить. Просто не мог.
Осмотрев комнату, я не нашел ни книги о чудовищах, ни волшебных артефактов, ни даже высушенной лапы павиана. Лишь подойдя к секретеру и открыв один из ящиков, я увидел белый плотный конверт. На нем размашистым почерком было выведено «max». Пожав плечами, я вытряхнул на ладонь содержимое. Это была подвеска, похожая на кривую палочку – точь-в-точь такая, как на шее незнакомца из сна.
– Атта – молодец, – бормотания становились все громче. – Мо-ло-дец. Мо. Ло. Дец.
Я засунул подвеску обратно в конверт, а конверт в карман, и стал рыться дальше. Бумаги шуршали под пальцами, цифры, письма, бесконечные строчки, написанные размашистым почерком. А вот старая записная книжка. Черная исцарапанная кожа переплета. На обложке дырочка и пятнышко чуть темнее – в форме раскрывшей крылья птицы. Почти все листы исписаны, уголки потрепались, кое-где пятна.
– Ого, – присвистнул я. – Это уже что-то!
Я раскрывал случайные страницы и выхватывал слова:
«Девятнадцать лет.
Дни пустоты в полутени.
Колесо сосен.
Цикл повторяется.
Зеркало преломляет, поедает время.
Янтарь в угле…»
Какая-то белиберда. Но очень уж таинственная, да еще и связанная со страшилками этого янтарного городка.
Тут из блокнота выпал свернутый в несколько раз лист. Я развернул его. В первое мгновение показалось, что это карта, но, приглядевшись, понял, что передо мной нечто иное. Расчерченный круг, поделенный на секторы, столбики цифр и ряды дат, закрашенные кружочки. Некоторые даты были поверх обведены чернилами, какие-то зачеркнуты. Вокруг вились пометки, правки, уточнения. Кто-то изрядно потрудился. Интересно, что это все значит?
– Метонический цикл, – прочел я заголовок и попытался разобрать слово на неизвестном мне языке. – Эн-неа-де-ка-эте-рис.
Я почесал затылок, вспоминая, откуда мне знакомо это странное заковыристое слово.
– Старик сказал его! – вспомнил я.
Я стал водить пальцем по датам, пока не остановился на одной. 29 октября 1966 года. Черная Ночь в дни Пустоты, о которой рассказывал хозяин Графа. Рядом значилось «Полутень». Тут я узнал кружочки – это были фазы луны, как те, что рисуют в прогнозе погоды и астрологической сводке.
– Это ж календарь лунных затмений, – сообразил я и тут же нашел другую дату. – 28 октября 2004 года. А вот мой день рождения! Я тоже родился в Черную Ночь?
Эта дата тоже была подчеркнута, а рядом стояла буква «М.». Макс? Дед знал обо мне? Еще отмеченные даты – «4 июля 1936 (частично) и 28 декабря 1936 (полутень)». Обе жирно обведены, к ним приписано «3 июля 1898 (частично) и 27 декабря 1898». Рядом знак вопроса и буква «Ш».
 
За окном совсем стемнело, того и гляди вернется Кэр и придется объяснять, что я забыл в запертой комнате, и отчего так трясутся руки. Я оглянулся на Атту, тот, раскинув лапы, так и лежал на полу. Недолго думая, я свернул карту затмений, сунул в блокнот, решив разобраться с этим у себя в комнате.
– Пора двигать, – я поставил Атту на лапы. – Ты как?
– Атта пора есть, – жалобно гундел монстр.
– Идешь на поправку, – улыбнулся я.
Пока мы возвращались в «обсерваторию», Атта продолжал клянчить еду, которой, по понятным причинам, у меня не было.
– А через зеркало нельзя твоих друзей вытащить? – спросил я, возвращая картину с пером в изначальное положение и наблюдая, как деревянная панель становится на свое место.
Атта, как ошалелый, затряс головой.
– Нет! Нет! Нет!
– Прекрати, Атта! Почему нет?
– Нельзя! – монстр продолжал махать лапами. – Они не умеют. Они пойти. Их разорвать. Макс разорвать. Всех разорвать. Только Атта ходить.
Волоски на шее поднялись дыбом.
– А ты мне не мог сказать, что «меня разорвать», когда я руку в зеркало совал?
Страх и гнев смешались в адский коктейль, и, кажется, у меня даже пар из ушей повалил.
– Макс не спрашивал, – невинно ответил монстр.
Я схватился за голову и начал шагать по комнате. Затем остановился перед монстром и сказал, тщательно выговаривая слова, стараясь не сорваться на крик.
– Атта, если грозит беда, если может меня разорвать, если что-то плохое может случиться, ты должен сразу говорить. Не ждать, пока я спрошу. Ты меня понял?
Атта покрутил глазами, помял пальцы лап и кивнул. Вздох облегчения вырвался из самых недр меня. Я устало рухнул на пол, раскинув руки. Я надеялся, что мои слова дошли до монстра, отложились, зацепились и он выполнит все, как я ему сказал. И Атта не подвел. Он действительно все усвоил, но, правда, немного не так, как я предполагал…
  
Глава 14
 
О нереальной реальности нереального
 
Тени бежали прочь от уходящего на покой солнца. Я смотрел, как плавится золотом трава и ехидно лыбится чумной гном. Мысли немного остыли, или я просто устал переживать. Я смотрел вдаль, чтобы не думать о том, что произошло в доме. Я был один, и мне это нравилось.
Гравий зашуршал. Воздух запах городом. Хлопнула дверца машины.
– Я что-то пропустила?
Кэр опустилась рядом со мной на ступеньку веранды.
– Ты как раз вовремя. Сейчас начнется самое главное событие дня – закат. Увы, в репертуаре этого города других шоу не предвидится.
– Чего хмуришься? Вот, держи! – она протянула мне помидор.
Я удивленно посмотрел на овощ. Кэр же засмеялась и достала из кармана стик сахара.
– Не кисни, иногда надо лишь немного подсластить.
Я всегда удивлялся, как ей удается чувствовать мое настроение.
– Ну, Бравый Макс, чего очерносливился?
– Я должен пройти все ступени и освободить монстров.
Кэр подняла брови и кивнула:
– Звучит очень пафосно и по-взрослому. Но ты, главное, будь осторожен.
Я откусил томат и подумал о том, что Кэр свою лестницу вряд ли прошла, и все монстры жрут ее изнутри не первый год. От этой мысли томат стал кислым, пришлось высыпать почти весь сахар.
Вчера она вернулась, когда я уже спал. А ночью, когда мне приспичило спуститься за стаканом воды, ма сидела за столом кухни и что-то черкала карандашом. Перед ней, источая аромат, стоял кофейник и кружка, наполненная черным кофе. Увидев сонного меня, Кэр, словно школьница, застуканная учителем, прикрыла тетрадь.