Дело о детях благородных семейств (СИ)

— Вот об этом я и хотел с вами поговорить, — кивнул Марк. — Я уже знаю, что ваша сестра пропала, но скажите мне, почему вы думаете, что в этом повинен Ламмерт Анжу?
— Конечно он! Кто ещё? — воскликнул юноша. — Он ненавидит нашу семью. Его отец когда-то докладывал о прегрешениях моего отца на королевском совете и требовал для него самого жестокого наказания, а после был неудовлетворён решением суда, поскольку полагал, что оно оказалось слишком мягким. Он говорил, что ещё выведет его на чистую воду и добьётся более жёсткого приговора. А Ламмерт лишь подхватил его злобные наветы и понёс их дальше. Он и его дружок Роланд Ренар-Амоди устроили нам настоящую травлю. Я уже не мог нигде появиться, чтоб эта парочка тут же не собрала толпу подпевал, которые осыпали меня насмешками и проклятиями. Так он поступал не только со мной, но и с Эженом Монтре. У меня хотя бы есть отец, который может поддержать меня, а он совсем один и раньше не бывал при дворе. Он совершенно растерялся от всего этого.
— Значит, Ламмерт и Роланд травили вас. А Адель?
— Он не давал ей прохода! Постоянно увивался вокруг, пытаясь произвести на неё впечатление. Он ведь так хорош собой и наряжен, как кукла! Он воспользовался её наивностью и пригласил пару раз на танец, а потом начал распускать слухи, будто она ответила ему взаимностью! Он наверняка либо заключил какое-нибудь глупое пари, что добьётся её, либо хотел ещё больше насолить мне и Эжену. Возможно, и то, и другое. Я не мог этого стерпеть и вызвал его на поединок.
— И кто в нём победил?
— Никто. Он дрался как чёрт, и хоть вся его сорочка была в кровавых пятнах, и на моём теле он оставил немало своих отметин. Нас просто растащили в стороны, иначе я убил бы его. Или он меня... Не знаю.
— Как же ему удалось выманить Адель ночью из дома? Не мог же он войти и утащить её силой?
— Откуда мне знать? — устало пожал плечами Жюльен. — Может, он угрожал сделать что-нибудь с Эженом, а, может, просто обманул.
— А, может, он ей всё-таки нравился?
— Не думаю, — нахмурился юноша. — Скорее, она вышла, чтоб просить его оставить нас всех в покое. Адель милая и добрая девушка. Она во всех видит только хорошее, и, возможно, надеялась пробудить в нём сострадание или хотя бы совесть. Но, думаю, что ему эти чувства не свойственны.
— После того, как пропала Адель, вы сообщили об этом её жениху?
— Я сам ходил к нему. В конце концов, оставалась надежда, что она пошла к нему, хотя, зачем? Эжен был потрясён всем этим не менее чем я. Он метался по комнате, и я не знал, как его утешить.
— То есть, он ничего не знает о подоплёке этого дела?
— Нет. К тому же он находится в ещё худшем положении, чем мы. Если моего отца лишь обвинили в злоупотреблениях, то его отец и вовсе обвинён во всех смертных грехах и уже не может оправдаться. Сейчас модно во всех былых бедах обвинять покойного виконта Монтре, а все последствия этого валятся на Эжена. Его оскорбляют, унижают, требуют извинений и компенсаций за какие-то преступления, о которых ему ничего не известно. Над ним насмехаются и из уст в уста передают, как отчитал его на аудиенции король.
— Почему же он всё ещё здесь, коль был так плохо принят в Сен-Марко?
— Не знаю, мне кажется, из-за Адели. Наверно когда они поженятся, то уедут в его замок. Если, конечно, поженятся.
— Не стоит отчаиваться, — успокоил его Марк. — Я постараюсь найти вашу сестру. Надеюсь, с ней не случилось ничего плохого.
— Я уже не знаю, чего ждать, — Жюльен закрыл книгу и положил её на конторку, после чего с мольбой взглянул на Марка. — Ваша светлость, я знаю, что вы благородный человек, и наш разговор убедил меня в этом более чем чужие мнения, которые я слышал до этого. Прошу вас, разберитесь с этим делом и добейтесь, чтоб виновные в том, что произошло, не ушли от наказания, каким бы высоким ни было их положение!
— Я сделаю всё, что в моих силах, — пообещал Марк. — А пока будьте любезны, господин де Комборн, проводите меня в комнату вашей сестры. Мне нужно её осмотреть.
 
Комната Адели была такой же маленькой, как и комната её брата, но куда уютнее. Её стены были украшены искусными вышивками с цветами и орнаментами, на столь же аскетичных креслах лежали подушечки ручной работы, кровать была застелена красивым гобеленовым покрывалом, а вместо конторки стоял хорошенький туалетный столик с зеркалом и маленькими шкафчиками по бокам. На этажерке в углу размещались шкатулки, корзинка для рукоделия, несколько фарфоровых статуэток и стопка книг.
Как раз в тот момент, когда Марк вошёл в комнату вслед за Жюльеном, служанка девушки с растерянным видом поднялась с колен, глядя на открытый сундук. Она обернулась и как-то испуганно и даже беспомощно посмотрела на молодого хозяина.
— В чём дело, Бригитта? — резко спросил он, подойдя к ней, а Марк заметил на столике открытый ларчик, вокруг которого в полном беспорядке лежали украшения.
— Я должна сначала поговорить с его сиятельством, — пробормотала она и направилась к двери, но юноша вцепился ей в плечо.
— В чём дело? — крикнул он, и в его голосе было больше тревоги, чем гнева.
— Пропали некоторые вещи молодой госпожи, — ответила служанка. — Две сорочки, нижняя юбка, и ещё драгоценности. К тому же нет платья из красного бархата, которое было заказано к пиру в честь дня рождения королевы Элеоноры.
— Как... — прошептал Жюльен и обернулся к Марку. — Что это значит?
Тот тем временем подошёл к столику и взял в руки красивую головную повязку, расшитую разноцветными стеклянными бусинками и речным жемчугом. К ней были пришиты две ленты, одна из которых была короче. Сунув руку в подсумок, Марк достал оттуда обрезок, который нашёл в шкатулке Ламмерта. Сложив концы срезами, он убедился, что когда-то эти два обрезка были единой лентой.
— Откуда у вас это? — спросил Жюльен, глядя на обрезок.
Но прежде, чем ответить, Марк подошёл к этажерке и заглянул в корзинку для рукоделия. Там, среди мотков ниток и кружев, он вскоре отыскал изящные серебряные ножницы, украшенные накладными цветочками. Длина лезвий совпадала с краем разреза, после чего пришлось бы продвинуть их дальше.
— Я думаю, что ваша сестра сбежала с Ламмертом Анжу, — произнёс он. — Эту ленту я нашёл у него дома. Как видите, она отрезана вот этими ножницами, то есть сделать это могла только ваша сестра. И вряд ли она стала бы портить такую красивую повязку ради кого-то, кто ей безразличен.
— Но... Как? Когда они могли встречаться?
— Она ведь ходила во дворец на женскую половину, как другие девушки из благородных семейств? Она брала свою корзинку и в сопровождении Бригитты шла туда, чтоб пообщаться с придворными дамами. Бригитта оставалась в передних помещениях вместе с другими служанками, а Адель уходила в дальние покои. А там... поверьте, во дворце достаточно дам, которые охотно сведут молодую девушку с кавалером, как за деньги, так и из тяги к романтике. Наверно там они и встречались. Он попросил что-то на память, а она отрезала кончик ленты от своей любимой повязки.
— Я не верю, — покачал головой Жюльен.
— Будьте добры, осмотрите ящики шкафчиков, не найдётся ли там какой записки или мадригала, которые так мастерски сочиняет господин Ламмерт.
Жюльен послушался и вскоре в одном из ящичков под небольшой книжкой нравоучительного содержания нашёл перевязанные золотым шнуром листы. Заглянув в них, Марк кивнул.
— Это почерк Ламмерта.
— Отец с ума сойдёт... — прошептал Жюльен.
— Мне жаль, но, по крайней мере, мы знаем, что она жива и ей не причинят зла.
— Вы уверены? — снова взорвался юноша. — Откуда вы знаете, что он увёл её не ради того, чтоб лишить чести?
— Почитайте, что он пишет. Он влюблён.
— Если это не игра!
— Если б это была игра, он не стал бы хранить ленту среди своих сокровищ.
— Но он оставил её там!
— Зачем ему лента, если теперь у него есть Адель? Не тревожьтесь. Я в любом случае продолжу поиски, и когда найду их, верну родителям. Кстати, граф Анжу тоже не знает, где его сын, графиня в слезах, так что вы зря их обвиняли. Думаю, что чувства Ламмерта и вашей сестры взаимны и вполне искренни, но вражда, возникшая между вашими отцами, не давала им надежды на счастливое воссоединение, вот они и решились на побег.