"Фантастика 2024-66". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Мне долго ждать? — он вновь скользнул по мне глазами.
Ладно, поглядим, что там у тебя. Ни слова ни говоря, я встал и направился следом за ним.
…комната за массивной дверью была погружена в полутьму — её освещали лишь несколько керосиновых ламп. Впрочем, даже этого тусклого света хватало, чтобы понять: вот здесь-то его и потрепало.
Деревянная мебель была в беспорядке разбросана по углам — как и человеческие тела со следами увечий. Разумеется, повсюду кровь — как же без неё?
Девушка, совершенно обнажённая, висела на руках, привязанная к поставленному на попа столу. Она слабо дёргалась, но скорее по инерции; было видно, что она измотана боем и держится из последних сил. На её теле — тоже следы недавней схватки; впрочем, не больше, чем у отца.
А вот и он — с грохотом захлопнул дверь за моей спиной.
— Страшно? — его голос звучал сухо и отрешённо. — Ну, конечно.
Подойдя к одному из трупов, он наклонился — и выдернул из ещё не успевшей до конца окоченеть плоти длинный нож.
— Знаешь, чего никогда не могла сделать твоя мягкотелая мать? — лицо мужчины скривилось в презрительной гримасе.
Я смотрел ему прямо в глаза. И понимал, к чему все это идет.
— Она никогда не могла воспитать тебя, — разогнувшись, отец принялся выпрастывать лезвие ножа о тряпку — методично, холодно. — Воспитать не как маменькиного сыночка, а как мужчину…
Он набрал полную грудь воздуха, явно наслаждаясь моментом.
Мои руки задрожали.
Пожалуй, без ложной скромности можно сказать, что я повидал всякое. Мало что может меня по-настоящему пронять. А вот детские воспоминания — могут.
— Именно этим мы сейчас и займёмся, — он направился ко мне быстрым шагом. — И не дай Бог ты начнёшь мямлить, как тряпка — отправишься к этому тёмному сброду.
Наклонившись, он вложил мне нож в руки.
Я опустил глаза на нож.
Ха.
Понятия не имею, кто этот тип такой, кроме как отец этого пацана. И кто такой этот пацан, я тоже понятия не имею. Как и то, за что он перебил всех этих типов по углам и за что издевается над привязанной девицей.
Знал я только одно — сейчас пацан переживает… суп.
В лицо прилетела пощёчина.
— Что с лицом? — морщинистое лицо отца напоминало морду оскаленного бульдога, готового вцепиться в лодыжку мёртвой хваткой. — Мало того, что мой сын тряпка, так ещё и идиот? Давай, вперёд. Покажи этой мрази, что бывает, когда связываешься с аристократами.
Ха. Ха.
Да ты, мужик, понятия не имеешь, почему я замер. Небось, думаешь, что я испугался. Что замер потому, что не хочу перечить тебе или струсил. Я же…
…замер потому, что перед моими глазами не было ничего, кроме густого красного месива.
Мой отец — мой настоящий отец, а не этот тип — всегда был тем ещё мудаком и психопатом. Ну, и крупным лордом Империи, помимо этого, по влиянию и власти недалеко ушедшим от самого Императора. Если вкратце… однажды он своим «мудрым правлением» довёл одну из планет на периферии его владений до такого состояния, что у людей не оставалось выбора, кроме как взбунтоваться.
Ладно, будем честны: это случалось вовсе не однажды. Такие истории заканчивались всегда одинаково, и особого интереса у меня в детстве не вызывали; я воспринимал происходящее как какие-то игрища взрослых и даже не пытался разобраться. Отцу такое отношение будущего наследника к делам престола, разумеется, не нравилось.
И… как и этот тип с бульдожьей мордой, он решил исправить это в своей неповторимой манере. Воспитать меня.
Нет смысла пересказывать хронику этой, с позволения, «войны». Сопротивление планеты было уничтожено под корень спустя два часа после прибытия отцовского флота к её орбите. Через три часа мы с отцом уже стояли в тронном зале. Члены семьи непокорного правителя тоже были там, вместе с нами. Привязанные к стульям за широким обеденным столом.
А затем внесли суп. Вернее, его ингредиенты. Овощи, корнеплоды, приправы. И местного правителя, главу мятежа — ещё живого.
Впрочем, ненадолго. Не говоря ни слова, отец закатал рукава — и принялся за «готовку». С его умением владеть мечом нарезка главного ингредиента на куски заняла чертовски мало времени. А когда голова, внутренности и всё остальное оказалось внутри здоровенного котла, он вручил мне огромный черпак и приказал варить. Отличный суп выйдет — так он тогда сказал со своей фирменной усмешкой.
 
Мне. Семнадцатилетнему п**дюку.
Можно подумать, уже дылда? Да нифига подобного. К своим семнадцати я конечно не был невинным цветком, но… недостаточно для того, чтобы нормально себя чувствовать во время такого процесса.
Отдельной пикантной ноткой было наличие за столом дочери местного правителя — девушки на вид весьма милой и симпатичной; такой, что в иной ситуации я попытался бы заговорить с ней о чём-нибудь… но сложно кидать на кого-то неловкие смущённые взгляды, при этом размешивая в огромном чане останки её отца.
Она была правда красивой. Чем-то похожей… на мою мать.
Есть этот суп, к счастью не пришлось. Вернее, пришлось, но уже не мне. Как можно легко догадаться, на эту роль отец назначил родственников мятежника. Сидя за столом, привязанные, они глядели на нас с ним, на происходящее кровавое действо круглыми глазами… но самый большой ужас в этих глазах возникал при взгляде на пустые тарелки, что стояли перед ними. В том числе и перед той девушкой.
Что же до отца, то он мирно сидел во главе стола и будничным, доброжелательным тоном вёл переговоры, обсуждая с семейством, под какими «условиями» они признают поражение в войне и какую именно кабалу они получат в виде репараций.
Заслужили ли эти люди такой расплаты? Честно говоря, понятия не имею; в то время меня больше всего заботило то, как бы не блевануть в казан, варево в котором я размешивал.
Вот и причина — одна из основных, по крайней мере — того, почему у меня так туго с проявлением симпатии к кому-либо. Какая бы девушка мне после этого не нравилось, в сознании тут же начинало маячить чувство вины, а перед глазами, разумеется, вставал тот бл*дский суп.
Жестокость к врагу? Возможно, но вовсе не это так зацепило меня в том случае. Куда больнее было то, как отец смеялся надо мной, оцепеневшим от происходящего, мешающим суп на автомате. Смеялся и… говорил примерно то же, что и этот идиот-бульдог из Оттиска говорит своему сыну.
И ведь самое мерзкое — даже не то, что он сделал со мной. Хуже всего — его собственное восприятие всего этого. Старый мудак ведь считал себя правым. Видел в этом действительно адекватный способ заставить ребёнка повзрослеть. Он был горд собой, горд тем, что у него хватает духу как следует воспитать своего сына. Тем, что именно я мешал тот бл*дский суп.
Помню, как он всю обратную дорогу нёс какой-то бред — что-то про то, что «либо ты размешиваешь суп и разливаешь его по тарелкам, либо ты и есть тот, кто плавает в супе», и всё в таком духе. Старому козлу было невдомёк, что я его даже не слушал.
Я лишь винил себя в том, что я такой плохой и тупой сын, раз ему приходится делать со мной подобное, чтобы я стал умнее.
Дало ли мне это что-то?
Я улыбнулся.
— Тупой трус, — даже не сказал, а вырыгнул из себя отец-бульдог из Оттиска. — Не способен даже на…
…не дожидаясь окончания фразы, я нанёс удар; улыбка переросла в широкую, нехорошую ухмылку.
Отец удивлённо заморгал, глядя на меня; нож, который он мне вручил, торчал прямо из печени привязанной девушки.
Впрочем, я и не думал останавливаться. Удары были точными, умелыми, а главное — быстрыми, как будто их наносил заведённый автомат. Провернуть под рёбрами. Пробить лёгкие. Вспороть кишки.
Я не обращал внимания на то, жива девушка передо мной или мертва — просто бил с лихорадочной скоростью, дотягиваясь, насколько хватало детского роста. Кровь брызгами падала на меня — липкая, с характерным запахом — но и на это тоже я не обращал никакого внимания.
А вот на что обращал, так это на отцовское лицо. Стоящий сбоку мужчина начал было довольно улыбаться… но эта улыбка быстро стала напряжённой. Что-то не так, мудак?