Двигатель бесконечности (СИ)

Очень довольный собой, поскольку, похоже, разобрался с проблемой, Кроушер сказал:
– Нужно сделать У-пространственную затычку неотъемлемой частью проектора. Знаю, что это не должно иметь значения, поскольку номинально расстояний в У-пространстве не существует, но на этих энергетических уровнях нельзя пренебрегать квантовым туннелированием интерфейса.
– Ох, и верно, – ответил Сыч.
А Кроушер воодушевленно добавил:
– Ты, конечно, понимаешь, что это всё подразумевает? Кривую силового поля можно продолжить и замкнуть. Больше никакого масштабирования полей, полностью закрытые силовые сферы, комплексы боевых средств, черпающие энергию из У-пространственного витка.
Тут он остановился, поскольку последнее еще не обдумал основательно. Опять-таки были осложнения: системы оружия, использовавшие определенного рода выходные мощности, встречались на основных телепортационных терминалах, но на борту любого из известных ему государственных кораблей точно отсутствовали. Хайман испугался.
После паузы он пробормотал:
– Полностью замкнутые силовые поля… возможно, нам следует… посмотрим-ка еще раз.
Проклятье, он надеялся, что это «открытие» снова окажется устаревшим. Кроушер ничего не слышал о подобных полях от Земли-Центральной, но их наверняка разрабатывали где-то в Государстве. Лучше там, чем где-то еще. В Королевстве, например.
Несколько последующих дней выбросов из Лейденской воронки не было, и они с Сычом вместе работали над усовершенствованием проектора. Кроушер понимал, что, даже если такие проекторы в Государстве еще не изобрели, его последняя передача информации заставит некоторых серьезных ИИ заняться ими вплотную. В сущности, они почти наверняка придумают что-нибудь раньше, чем они с Сычом. Через две недели, уже отложив смелые планы и вновь изучая информацию, которая опять начала сочиться из черной дыры, Кроушер засек изменение У-пространственных характеристик на дальнем конце аккреционного диска, в направлении системы Панархии. Вероятно, прибыло еще какое-нибудь государственное исследовательское судно или частный турист.
– Ну вот, кто-то нас опередил, – заметил Сыч.
– В смысле? – не понял Кроушер.
– Сферическое силовое поле.
– Что?
Сфокусировав тарелку Хокинга, Кроушер отозвал другие сенсоры от черной дыры, направив их в сторону возмущений У-пространства. Оно наблюдалось в нескольких световых минутах, поэтому электромагнитное излучение сюда еще не добралось, но У-характеристики были странными, рассеянными, и в подпространстве угнездилось мощное искажение – виток. Оценив его с привлечением новой математики, Кроушер понял, почему Сыч заявил о наличии там сферического поля. Минуту спустя, когда электромагнитные волны добрались до станции, Кроушер получил возможность наблюдать за новоприбывшими во всем их великолепии.
– Черт побери, – буркнул Сыч.
– Точно, – согласился Кроушер, не ожидавший услышать ругань от обычно педантичного и саркастичного дрона.
От края аккреционного диска навстречу им шел шарообразный корабль с каким-то неизвестным двигателем, буквально цеплявшимся за ткань пространства. Судно было заключено в поистине колоссальное – и абсолютно сферическое – силовое поле. А как полю не быть колоссальным, если укрывало оно корабль диаметром почти в восемьдесят километров.
  
Спир
 
Я зашагал к Черному ИИ, уже опустившемуся на песок, – морскому ежу, который перетасовывал иголки, менял форму и энергетику. Предварительное ли программирование заставило меня открыть связь с шипом и впервые за всё время ощутить его полный эффект или это был мой собственный выбор? Толпа заполонила меня, я почувствовал, как Сепия внезапно запаниковала и разорвала наше соединение. Остановившись, я оглянулся на нее. Женщина стояла на коленях, прижав руки в перчатках к шлему скафандра, и трясла опущенной головой. Но толпа не дала мне проникнуться жалостью, я уже был не только собой, но и ими всеми и теперь тянулся к Пенни Роялу, тянулся за разрешением…
А потом я оказался внутри, и хотя счет мне шел на тысячи, я по-прежнему был мал в этой новой адской пустоте. Меня окружала огромная пещера из черного кристалла, стены ее находились то ли на расстоянии вытянутой руки, то ли в тысяче километров, и сам грот простирался в бесконечность. Я ощущал восемь состояний сознания, их взаимодействия и связи, чистое зло одного из них – и видел в этом целом отражение себя самого. Во мне тоже скрывались личности жестокие и порочные, скрывались те, кто отвечал миру лишь одним. Я подавил их. Я был синергетическим сочетанием всех, я был альянсом – и всё же оставался собой.
 
Масштабы и сложность того, что окружало меня, ужасали, и всё же я видел, что эти взаимоотношения – через шип – сравнимы со связью, установившейся между мной и Рисс, между мной и мистером Греем, между мной и любым роботом или ИИ, которых я согласился бы подпустить. С шипом я словно уподоблялся щитостеклянному дешифровщику. Я мог бы втиснуться сюда, и всё стало бы ясным, всё бы распуталось. Но я понял, что, дав мне повод для убийства, ИИ также снабдил меня средствами. Не это ли он имел в виду, сказав: «Ты пришел сюда, чтобы научиться убивать»?
– Пока рано, – проговорил Пенни Роял.
Всеохватывающим зрением ИИ я увидел, что прибывает еще один корабль, и узнал его. Флейт запоздало доложил:
– У нас гость.
– Вижу, – ответил я. – Продолжай наблюдать – я сообщу, если потребуется что-то предпринять.
– Зачем он здесь? – обратился я к Пенни Роялу.
– Ты знаешь.
Конечно, я знал. Мистер Пейс явился за мной, за шипом, за Пенни Роялом. Он ясно понимал, что я такое. Он хотел забрать у меня шип, потому что верил, что с ним он будет способен убить Пенни Рояла – и тогда сам он сможет наконец умереть. Однако, глядя, как приближался корабль, я осознал, что тут должно скрываться что-то еще. Я был карой, созданной ИИ для себя самого. И где же тут место мистера Пейса? Если бы я хотел увидеть Пенни Рояла мертвым, мне было бы достаточно передать шип старику. Тогда все манипуляции ИИ, все его приготовления, касавшиеся меня, свелись бы к нулю. Я знал о преступлениях ИИ, потому что тысячи раз побывал их жертвой. Так хотел ли я видеть Пенни Рояла мертвым?
– Всё, что мне нужно сделать, это передать ему иглу, – пробормотал я.
– Значит, ты не разобрался, – ответил ИИ и, помолчав, добавил: – В мистере Пейсе.
Неужели?
С одной стороны, я ушел глубже в шип, с другой – потянулся к кораблю. В переплетении тысяч нитей я нашел Пейса. Вся его жизнь в теле постоянно записывалась в шип, переправляясь оттуда через У-пространство на родную планету старика, обновляя часть его сознания, которая обитала сейчас в расширенном разуме того, кто был некогда боевым дроном. Будь я проклят, если не узнал этот разум, но вместить всё оказалось слишком сложно. Я оглянулся на Рисс, но почему посмотрел на нее, понял только тогда, когда она проговорила по радио:
– Когда я была в Цехе Сто один. В первый раз.
Тут я осознал: дрон с планеты мистера Пейса был одним из тех, кто бежал вместе с Рисс, чьи воспоминания о том эпизоде я переживал. Дальше шли тени и пятна, поскольку дрон так же отчаянно стремился найти цель, как и Рисс. Эту цель дал ему, конечно, Пенни Роял, когда к ИИ пришел со своей просьбой мистер Пейс. И вот теперь дрон постоянно записывал мистера Пейса и воскрешал его каждый раз, как уничтожалось тело, в перерывах бесцельно роя ходы в коре планеты. Мне виделся в этом еще один урок – будь осторожен в своих желаниях.
Теперь я полностью сконцентрировался на мистере Пейсе и, как и со многими обитателями шипа, разделил с ним его опыт. На короткое время я вселился в разум, являвший собой бездну отчаяния. В движение его приводила лишь перспектива убийства. Теперь я понял, почему мистер Пейс был на станции экстрим-адаптов. Он обнаружил что-то в осколке зеленого мемокристалла, какой-то намек на местонахождение звездолета эшетеров, и считал, что там найдется технология, которая освободит его от уникального проклятья. Пейс знал: что-то на родной планете восстанавливало его каждый раз после того, как он губил себя, и он был бессилен прекратить это. Поэтому мистер Пейс решил, что лучший для него выход – уничтожить саму планету. Задача, с которой подобному звездолету легко справиться.