Двигатель бесконечности (СИ)

Все спартанты – профессиональные солдаты, отлично тренированные бойцы, искушенные в науке ведения войны, так почему же одна из них стреляла в того, кого – а ей это точно было известно – не убьешь из лазерного карабина? Распределив единицы по стенам коридора, Брокл занялся проверкой информации с камер и решил не дергаться. Убегавший человек только что миновал двух своих товарищей-големов, которые поджидали с переносными протонними пушками наготове. В руках големов это оружие могло причинить серьезный вред, вполне вероятно, что затронуты оказались бы все единицы Брокла. Значит, это была ловушка… но слишком уж незамысловатая.
Почему солдаты не вывели из строя все камеры на занятой ими территории? Почему послали вперед женщину с лазерным карабином, а не големов с куда более эффективным оружием? Они же наверняка понимали, что он увидит тех, кто его поджидает. Значит, ловушка все-таки должна быть похитрее.
Продолжая проверку, Брокл убедился, что все ученые закупорены в своем исследовательском отсеке, экипаж заперт в рубке, а оставшиеся спартанты запечатаны в казармах. Осуществившее нападение звено, должно быть, находилось снаружи еще до того, как опустились разделительные перегородки; состояло оно из четырех членов, и одного не хватало. Запустив поиск, Брокл засек рассогласование характеристик массы в одном из ремонтных проходов, но камеры ничего не показали. Выходит, солдат под хамелеонкой двигался в сторону одного из У-пространственных коммуникаторов. Получается, ловушка должна была отвлечь Брокла, чтобы четвертый боец успел отправить сигнал бедствия Земле-Центральной… но и это, опять-таки, слишком просто. Какой реакции от него ожидали? Он ведь проигнорирует троицу в коридоре и направится прямиком к научному сектору на перехват человека, устремившегося к передатчику. Какую же ловушку устроили спартанты, явно догадывавшиеся, что сделает Брокл?
Путь к коммуникатору лежал через тянущийся вдоль корпуса судна коридор, в котором располагалось несколько шлюзов. Брокл не засек ничего необычного, но где-то там почти наверняка заложили взрывчатку. Шлюз взорвется, сработает какое-нибудь электромагнитное устройство, и его, парализованного – пусть даже на краткий миг, – выбросит в открытый космос, вакуум засосет его. В этом ли состоял их замысел? Вполне возможно, но сейчас уже настала пора действовать. Однако, вместо того чтобы погнаться за кем-то из четырех спартантов, Брокл направился в арсенал и запустил три маломощные химические ракеты, запрограммировав их еще на выходе из «Высокого замка».
Затем Брокл собрал все единицы, вновь обретя человеческую форму, развернулся и зашагал прочь от поджидавших солдат. Ракеты тем временем резко поменяли направление, приведя в действие корабельные системы оповещения. Не обращая на них внимания, Брокл добрался до проема, оснащенного аварийной переборкой, нырнул туда – и, мысленно потянувшись, открыл два шлюза.
Замигали сигнальные лампы, взревела сирена, извещая о пробоине. Легкий ветерок тронул фальшивые одежды Брокла за миг до того, как упала аварийная переборка. Теперь ИИ сосредоточил внимание на камерах в коридоре возле одного из открывшихся шлюзов – и увидел, как в корабль ворвался стальной глаз обтекателя ракеты, окаймленный подталкивавшим его химическим пламенем. Ракета, размерами не слишком превосходившая любую из единиц Брокла, влетела в шлюз на скорости тридцать две тысячи километров в час. За какую-то микросекунду достигла она двух големов и их спутника-человека и сдетонировала точно в срок. Жаркий взрыв разворотил коридор, расплескал по кораблю расплавленный металл, разбросал обломки. Он испепелил человека, а изувеченные, обожженные останки големов стена огня потащила за собой куда-то в глубину судна.
Вторая ракета, двигавшаяся по широкой дуге, нырнула в предназначенный для нее шлюз секундой позже, отправившись в короткое путешествие к стене, за которой находился водяной резервуар. Там она и взорвалась, превратив в пар – да что там, почти в плазму – и воду, и железный корпус бака. Раскаленный добела газ ринулся наружу, устремился по главным коридорам – но аварийные переборки остановили его. Однако один путь у волны оставался – по ремонтному туннелю, который Брокл нарочно не закрыл. Обжигающий газ тек именно туда, где наблюдались несоответствия характеристик массы. Через установленные в туннеле камеры Брокл успел увидеть корчившуюся человеческую фигуру, с которой сперва клочьями сполз скафандр, а потом – кожа и плоть, после чего камеры отключились.
 
Брокл закрыл шлюзы, и корабль тотчас начал заново наполняться воздухом.
– Гордишься собой? – спросила из рубки капитан Графтон.
Брокл посмотрел на нее через камеру – и вместо ответа инициировал аварийное катапультирование, почувствовав, как всего секунду спустя содрогнулась под ногами палуба. Внешние датчики показали отделившийся от корпуса корабля цилиндрический отсек, который сразу отбросило сторону потоками воздуха, что вырывались из пустевших коридоров.
Команду ученых стоило приберечь – у них по-прежнему находились остатки «Черной розы», которые еще могли послужить источником полезной информации.
– Это было необходимо, – наконец ответил капитану Брокл, когда дверь в переборке открылась.
Он зашагал по опаленным дымившимся коридорам, по колено в потоках огнезащитной пены. На повороте он посмотрел направо, туда, где в корпусе судна зияла огромная дыра, – и двинулся налево.
– Безумец, – выдохнула Графтон. – Тебя давным-давно следовало уничтожить.
Стоило ли отвечать что-то на этот детский лепет? Брокл запустил катапультирование рубки и молча наблюдал за отделением очередной корабельной секции.
Стена в конце коридора оплавилась и покорежилась, а на полу лежали останки двух големов: синтеплоть и синтекожа сгорели полностью, серебряные кости искривились, внутренние подсистемы превратились в комки спекшегося мусора. Более или менее пристойно выглядела лишь одна грудная клетка, на которой еще держались рука и череп. Брокл легонько пнул ее, но кости не шелохнулись. Сканирование показало, что кристалл внутри по-прежнему функционировал, но был изолирован и не способен привести в движение ничего, кроме собственных мыслей. И все-таки попозже Брокл выбросит эти останки в шлюз – с големами никакие предосторожности никогда не оказывались лишними. Развернувшись, он кружным путем двинулся к научному сектору – ведь теперь пройти напрямую, через военных, было невозможно.
– Ты действительно думаешь, что тебя могут простить? – поинтересовалась Графтон. – Ты убил четверых – и это только те, о которых я знаю наверняка.
– Это была самозащита, – откликнулся Брокл, хотя, конечно, в случае с той женщиной с Авиа вопрос о самозащите оставался открытым.
– Брайс не нападал на тебя, – сказала Графтон.
– Брайс?
– Ты даже не знаешь их имен, они тебя просто не интересуют. – Помолчав, Графтон продолжила: – Он был в ремонтном туннеле. Ты мог бы утверждать, что защищался от трех других, хотя и они не представляли для тебя опасности, но он-то тут при чем?
«Она, конечно, права», – подумал Брокл, остановившись у разделительного щита, закрывавшего двери научного сектора. Земля-Центральная никогда не простит этих убийств. И будет еще меньше склонна к прощению, осознав свои заблуждения насчет Пенни Рояла – и правоту Брокла. Размышляя над этим, он приказал переборке открыться. Щит скользнул наверх, уйдя в потолок, а Брокл отворил дверь и вошел к ученым.
Возможно, решил он, в своих поступках ему следует быть чуть менее альтруистичным. Всё, что он делал до сих пор, он делал ради защиты Государства от опасного Черного ИИ Пенни Рояла, но как-то не слишком задумывался о последствиях этих поступков для себя самого.
 
Закрыв за собой дверь, он разделился, и единицы аккуратным косяком устремились вперед. Ученые сидели в просторной лаборатории с открытой планировкой. Все они были в скафандрах, все трудились над пультами, пытаясь наладить связь и выяснить, что вообще, черт возьми, происходило. Брокл подумывал извлечь подробности исследований напрямую из их сознания, но потом отверг эту идею. Они ведь записывают все данные, и сомнительно, чтобы они сохраняли что-то важное в своих мягких органических мозгах. Лучше всего проделать всё по-быстрому.