Конец отпуска (СИ)

Я уворачиваюсь, от выстрела папы и не уворачиваюсь от выстрела сына – тот и так стреляет мимо. Теперь моя очередь, но убивать никого из них нельзя. Быстрее всего получится прицелиться в старшего. В него и стреляю. Правая рука Фёдорыча брызгает кровью. Отлично, но ещё далеко не всё. Вова развернулся в его руке пистолет, он уже понял, что я очень быстр и целится мне в корпус. Я ускоряюсь на максимум, ноги толкают тело в сторону, рука Вовы смещается вслед за мной, но недостаточно быстро. Я же успеваю навести на его руку пистолет и выстрелить. Пуля попадает ему в запястье правой руки, брызгает кровь, пистолет вылетает из руки. Я смещаюсь к Череватову-старшему и бью по запястью здоровой руки, которой он уже успел перехватить пистолет. Второй пистолет летит на землю.
Я подпрыгиваю к Вове и бью его ногой туда, куда он совсем не готов. Судя по округлившимся глазам, Вова на время забыл даже о боли в раненом запястье. Он со стоном падает на землю. Я направляю пистолет на Череватова-старшего и скороговоркой будто очень спешу – ну, а так оно и есть – приказываю:
– На землю лицом вниз!
Тот послушно садится на колени, после чего валится на живот. Я стряхиваю с руки так и не затянутые наручники, подхожу к Вове, переворачиваю его лицом вниз и со всей силы стягиваю наручники на его запястьях. Ему, наверное, сейчас так даже лучше, чтобы кровь остановить. Подбегает Крапива с пистолетом в руке. 
– Этого на заднее сиденье! – сказа я ей.
– Вова, будешь шалить, умрёшь. Мне с кем-то из вас поговорить надо, но с папой удобнее. Понял? – Вова молча кивает. Глаза ненавидящие, но силу за мной признаёт. Сейчас, очевидно, просчитывает варианты, как вернуть инициативу, ну, пусть просчитывает. Главное, чтобы в машину сел.
– Анатолий Фёдорович, ты тоже на заднее сиденье садишься. И тоже не выпендриваешься. Доступно объясняю? 
– Ублюдок, ты об этом пожалеешь! – как-то не клеится у нас взаимопонимание. Не готов пока Фёдорыч передать бразды правления в мои руки. Но это пока.
– Слушай меня, тварь! Здесь твой сын. Мне для разговора только один из вас нужен. Ты должен быть счастлив, что я вам обоим место в этой машине выделяю. Либо ты поедешь с ним, либо ты поедешь один, а его труп останется здесь. Быстро в машину! Сядь и помалкивай! Понял?
– Понял. Я сяду.
– Встал и пошёл. 
Анатолий Фёдорович, зажав рану в правой руке, подошёл к машине и сел на заднее сиденье.
Я захлопнул дверь и обратился к Крапиве. 
– Сядь в Ауди и едь за город, куда мы планировали. Связь также держим. Я за тобой.
– А как ты с ними? 
– Они раненые, неопасные, как только за город выедем, свяжу плотнее.
– Хорошо, – партнерша развернулась и побежала к своей машине.
Я быстро сел на место водителя. Чёрт, на этом космолёте, я ещё не летал. Я залип на панель управления. Машина была заведена. Но что и куда двигать было не ясно. Я какое-то время тупил, но всё оказалось проще, чем я думал. Машина поехала. Эту часть города я знал неплохо, поэтому рулил достаточно уверенно. Периодически проверял пленников Восприятием.
– Значит так, Череватовы, – обратился я к пленникам, – не мешаете мне ехать, дольше проживёте. Вова, оттопырь любой палец на левой руке. Мизинец. Сейчас большой. Сам такой!
Последнее прозвучало в ответ на средний палец.
– Теперь поняли, что я вас обоих и без глаз вижу? Поняли. Так вот, пистолет у меня под рукой, шалить не рекомендую.
Меня обматерили, но без задора. От бессилия, скорее. Хотя я не обольщался, эти двое не сдались и будут искать варианты решить со мной вопрос. Я тем временем нагнал неспешно едущую Ауди Крапивы и пристроился за ней.
– У меня всё спокойно. Едем, куда планировали, – проинструктировал я её в наушник.
– Хорошо. Будь осторожен с ними.
– Конечно.
На заднем сиденье ворочались и матерились. Матерились в основном от боли. У младшего Череватова, видимо, было достаточно сильно повреждено запястье, после чего ещё и стянуто пластиковым наручником, что ему удовольствия от поездки не добавляло. У старшего прострелена рука, но, насколько я успел заметить, кость цела. Тем не менее рана кровавая. И Анатолий Фёдорович просто пытался её зажать здоровой рукой.
 
– Слышь, Леонид, или как там тебя звать… Маугли, – обратился ко мне Череватов-старший, – нас перевязать надо. Иначе мы кровью истечём и говорить тебе не с кем будет.
– Потерпите. В больницу я вас не повезу, поэтому как за город выедем, так остановимся и перевяжем вас. Пока можем начать говорить. У меня такой вопрос: вы трупы нашли Николая и друзей?
– На хрена нам их искать? – как мне показалось, по-настоящему удивился Анатолий Фёдорович, – если Степан с ними разобрался, то нам только геморрой будет, если мы их найдём. И так понятно, что он их куда-то прибрал. Скорее всего как обычно ракам скормил на том пруду, куда тебя отвозил. Непонятно только, зачем он тебя в живых оставил.
– Это наши с ним дела. Кто-то ещё кроме Степана получал задачу меня убить? Кто ещё из ваших «ножей» меня ищет?
– Никто тебя не ищет, кроме ментов и родственников. Мы тебя трупом считали до сих пор. 
– А кто знает про заказ на меня? Вы же там в офисе не на доску объявлений вешаете заказы на убийство.
– Кто надо, тот знает. Тебе теперь просто так не выжить. Договариваться надо будет, если жить хочешь, – мне кажется, или меня разводят. Они хоть понимают, что несут? Мне проще всего их убить. Но, видимо, они до сих пор верили в то, что Степан жив и ему нужны их деньги, а меня считали кем-то типа его помощника.
– Смотрите, если договоримся, я хочу спокойно с семьёй уехать. Для этого мне надо знать, кто ещё меня ищет сейчас? И кто заказчик?
– Ага, так мы тебе и сказали, кто заказчик. Парень, ты дел наделал уже, – Фёдорович всё более уверенно держал линию посылания меня на хрен. Как я понимаю, он думал, что, начав общаться со Степаном, он договорится с ним, а меня в расчёты брать не стоит. Значит, надо дать им расклады как есть и посмотреть на реакцию, но позже, когда приедем в укромное место. Я замолчал.
– Давай возле тех посадок остановимся, там кювета нет, съедь с дороги поближе к деревьям. Этих перевязать надо, – попросил я Крапиву.
Мы заехали под деревья, совсем недалеко от города и от дороги, по которой то и дело проезжали машины, но внимание не привлекали. 
Может, пикник у нас тут. На обочине.
– Значит так, ты выходи из машины, – обратился я к младшему Череватову, после чего притормозил начавшего тоже шевелиться старшего, – а ты пока сиди.
Рука у Вовы выглядела паршиво. Пуля попала в запястье, и теперь этот сустав был полностью разрушен. Всё было залито кровью. Поскольку у меня в любом случае не было планов оставлять этих представителей семейства Череватовых в живых, то и лечить это я не планировал. Но какую-то первую помощь надо было оказать. Подошла Крапива, держа пистолет за спиной, чтобы с дороги было не видно.
– Ты знаешь, что с этим делать? – спросил я её. Нет, ну а вдруг?
– Нет, – девушку вид крови не пугал, но и чем-то эффективно помочь она не могла. 
Я разрезал наручники и открыв аптечку обратился к Вове:
– Давай, говори, что делать.
– Бинт распаковывай…
В общем, под Вовины советы мы с Крапивой кое-как оказали первую помочь ему и потом его отцу. Странно себя чувствуешь, конечно, когда оказываешь своими руками помощь тому, кто хотел убить тебя, и кого, скорее всего, в скором времени своими руками отправишь проверять, есть ли жизнь после смерти.
– Господа Череватовы, нам надо отъехать подальше для приватной беседы. Я наручники на вас надевать не буду, надеюсь и вы мне хлопот не доставите. Я быстрее вас и могу отслеживать ваши движения. В общем, ведите себя прилично.
– Куда ты нас повезёшь?
– Узнаете.
Мы заняли свои места и снова тронулись в путь. Вот мы проехали поворот на Верхние Битюги, проехали поворот к току, возле которого я убил Василия и его безымянного напарника. Я вспомнил переписку водителя с женой и лишь окреп в уверенности, что Череватовы не вернутся домой.