Наследник огня и пепла. Том IХ (СИ)

Разумеется, такие вещи я уже просто не мог сделать без соответствующего своему статусу сопровождения. И это уже от меня не зависело. Свита тут же самоорганизовалась, и я оказался на миниконцерте имени себя. Громкие фразы, салют клинками, хорошо хоть до оркестров тут еще не додумались… Я почти обрадовался, когда появилась Гвена. И демонстративно повернулся к ней, прерывая церемонию.
  
Я взглянул на неё. Всё ещё покрытая копотью, с рассечённой бровью, она улыбалась.
— Магник, а что у нас этой ночью будет дальше⁈ — она знакомым манером капризно надула губки. С этими, жестко очерченными губами у неё это получилось не капризно, а скорее презрительно. — Я не хочу идти спать!
И она тут же переключилась на Сперата, зазвенев ногтями ему по кольчуге:
— Ну, только если с тобой.
— Дальше… — я повернулся к разбитым воротам квартала. — Дальше мы узнаем, кто здесь по-настоящему хозяин.
Вдалеке, за дымом и тлеющими развалинами, слышался гул города, который ещё не сдался. Караэн растерянно переживал случившиеся и думал, что же делать дальше. А у меня уже был план. Я, конечно, не такой как мой брат, Гонорат. Я предусмотрительнее. Этой ночью я назначил шесть целей. Самых уважаемых людей. Которые должны были пройти небольшое собеседование со мной лично…
Цокот копыт не был слышен сразу, его заглушали крики людей, тушащих пожар и цокот наших коней, которых удерживали конюхи. Поэтому я услышал их, когда они уже выехали на небольшое свободной пространство перед пристанями. Впереди мой верный усатый друг. Я привычны склонил голову, чтобы Сперат напомнил мне его имя, готовясь забыть его через минуту. Странно, зачем он здесь? Мои всадники были моим резервом, на всякий случай. Должны были ждать меня у поместья, а Усатый держать ворота… К моему удивлению, усатый спрыгнул с коня и подошел ко мне. Встал на колено, чтобы не нервировать Сперата и щитовика рядом со мной. Раньше я за ним не замечал такого пиетета, он человек гордый… Кажется, я понял. Я подошел ближе и бросил короткое «говори».
— Мой сеньор, — видно было, что он готовил речь, но растерял все слова по дороге. Так часто бывает с людьми, которые любят делать, а не говорить. Наконец он погладил свои роскошные усы, поймал мой взгляд, выдохнул, словно собираясь прыгнуть в холодную воду и проговорил. — На нас идет целая толпа всякой дряни, мой сеньор. Все дороги полны, как ручьи весной, так много беженцев. Я сам сходил на стену, чтобы посмотреть. И нашел там смешного чародея с глядельной трубой. Он показал мне, что их гонит. Тьма, что клубится вдали. Она почти сплошь из чудовищ.
Я машинально бросил взгляд в сторону Воющего Камня. Темная туча за это время приблизилась. И сильно. Похоже, она словно вытянула огромный язык в нашу сторону. И очень скоро её тень накроет белые стены Караэна.
— Похоже, ночь сегодня наступит пораньше, — хихикнула Гвена. Но я уже достаточно хорошо знал, когда она серьезно. Сейчас, как тот случай. Поэтому я не удивился, когда она продолжила: — Может, уедем в Горящий Пик?
— Возможно. Завтра утром, — ответил я.
— Вы не видели, что видел я, — вмешался мой усатый рыцарь. — Это утро вы можете ждать всю жизнь. И так и не дождаться.
Я сжал руку на эфесе изукрашенного золотом меча. И дал знаку Волоку подвести коня.
— Пошли, покажешь, — велел я.
 Глава 2 
 Половина победы 
Война — это хаос. У меня есть опыт, сам видел.
Я был на военных сборах в своем мире — всё по уставу, с офицерами, сержантами, расписанием, как в монастыре или элитном борделе. Но даже там, в моем мире, стоит только начать армию применять по прямому назначению, всё рассыпается. Как… Ух, сколько матов я вспомнил! Аж заколдобился.
А здесь — ни мата, ни борделя. Не придумали ещё. Никакой субординации. Ни чувства долга, ни устава, ни строевой. Только шум, пыль и страх. Я был уверен, что всё мое войско вот-вот разбежится. Разобьётся, как хрустальная ваза о бетон. Брызнет в стороны осколками под крики и панику.
Но — нет.
Перед настоящей угрозой местные оказались куда собраннее, чем я ожидал.
С людьми всегда сложно. Они паникуют при пожаре, при эпидемии, при нехватке муки на рынке. Но вот когда беда становится по-настоящему чудовищной — когда надвигается конец всего — они вдруг делаются ясными, как родниковая вода. Пугающее становится простым: спасайся или сражайся. И в этой ясности они самоорганизовались.
Да, это всё ещё были толпы — шумные, пыльные, бестолковые. Но теперь — организованные. Кто-то поднимал на копья старые знамёна. Или то, что ими было назначено. Кто-то звал своих по названиям селений. Кто-то уже командовал — уверенно, спокойно. Люди искали старших, слушались, действовали. Без приказов. Без оглядки на власть. Просто делали, что нужно.
Ворота, выходящие на Воющий Камень, захлопнули с грохотом. Их тут же начали закладывать камнем. Кто-то притащил телеги и загородил проезд. Другие — таскали корзины с землей и камнями. На стенах зажгли костры — не постеснялись разобрать соседний амбар. Изъяли на нужды обороны у его владельца мелко напиленные, дорогущие дрова.
Отряды, пришедшие со стороны Воющего Камня, — видно, уже видели тьму — кратко сообщили остальным о происходящем. Будто кто-то мог не заметить чёрный ужас, подступающий к городу.
А потом… двинулись обратно. Навстречу.
Шли строем. Молча. Красиво и ужасно.
Они каким-то немыслимым способом пробирались сквозь поток беженцев, накатывающий на город мутной, молчаливой рекой. Люди тащили поклажу, детей, стариков. Кто в телеге, кто на плечах, кто на тачке.
Поток тёк, а отряды стояли. Как скалы в воде. Пропускали, а потом вдруг резко срывались, обходили, перелезали заборы, лишь бы не терять темп.
Остальные, кто не пришёл с юга, начали обтекать Караэн с флангов. Кто-то стал вдоль дороги. Кто-то — у подножия холма. Кто-то — прямо на поле, выстроившись цепью.
Без команды. Без спешки. Вдохновляюще.
Словно все вдруг вспомнили, что такое быть не просто людьми — быть защитниками.
Я зашёл в город с других ворот. Таэнцы с кароччо застряли у квартала бурлаков. Но я не остался один. На мою свиту налипали мелкие отряды, и мой «личный состав» рос, как снежный ком.
Я довёл их до стены, поднялся повыше и взмахнул Крушителем, распределяя их по участкам.
Чуть позже мне притащили Кааса Старонота — уважаемого декана факультетов алхимии, естественных наук, геометрии и каллиграфии. Он был на удивление тих и послушен. Разве что сорвался на слуг, даже отвесил одному оплеуху, когда те начали недостаточно быстро собирать рядом со мной какую-то странную конструкцию из реек и плоских ваз с водой.
Я не сразу понял: это был жалкий, но работающий аналог подзорной трубы. И пусть изображение искажалось, но оно прояснило происходящее. Пока я торчал у пристани — на Караэн шла смерть.
Я увидел, как в колдовском тумане ковыляют трупы. Как разеваются до невозможных размеров чёрные пасти вендикатов.
Сотни. Сотни.
— Смертоплёт, — каркнул мне в ухо Каас, ткнув пальцем, покрытым пятнами от реагентов. — Вон… Смотрите мой сеньор, на крыше. По верху любит идти.
Я успел мельком увидеть: по крышам перебежала тень. Ломанная, страшная и чёрная. Как паук из кошмаров. Точно такая же тварь, какую мы совсем недавно нашли в лабиринте под Горящим Пиком.
— Надо отвести людей за стены, мой сеньор! — прорычал усатый.
Я смерил его тяжелым взглядом. Отвык от непрошеных советов. Хотя, стоит признать, этот старый рыцарь вел себя разумно и во время подготовки к охоте командовал толково. Видя, что я молчу, он решился продолжить. Вздернул подбородок над латным воротником и заговорил снова:
  
— Их тянет к себе живая плоть. Потому и идут на город. Встретим их на стенах — пусть разобьются о них!
Его поддержали одобрительным гулом.
— Их ведет злая воля! — снова подал голос Каас. От волнения голос лектора срывался — и теперь он не говорил своим хорошо поставленным лекторским тоном, а каркал, не хуже ворон, что уже вились над городом в предвкушении угощения. Мне захотелось двинуть ему в рожу — чтобы не нагнетал. Но он был человеком науки, не давил авторитетом, а потому тут же принялся обосновывать свое замечание: