Бывший. Цена твоей любви (СИ)

– Мы поговорим сразу после завтрака! – я решительно вернулась на своё место и села на стул.
Пусть не думает, что боюсь и избегаю его! На кону мой сын, и больше я не проявлю слабости и нерешительности.
Леон одобрительно улыбнулся мне и придвинул ближе блюдо с крошечными сладкими булочками. Поймал мою руку и поцеловал запястье.
– Попробуй, солнышко. Тётя Паша творит чудеса. Булочки просто тают во рту! Тебе понравится.
  
Напряжение в столовой висело так плотно, что казалось, сам воздух гудел, как рядом с высоковольтной опорой. Миша удивлённо вертел головой, не понимая, что происходит. Обычно за завтраком мы обсуждали планы на день, выбирали, во что сегодня будем играть, какие занятия его ждут. Сейчас в столовой стояла гробовая тишина, нарушаемая только звоном столовых приборов. Поняв, что разговоров не будет, малыш грустно опустил голову и начал ковырять ложкой свой рисовый пудинг.
Я украдкой посматривала на Бориса, сидящего во главе стола. Кажется, ему тоже было не до еды. Он невольно морщился, словно картон жевал, а не нежнейший, воздушный омлет, но старательно изображал заинтересованность тем, что лежало в его тарелке.
Потом не спеша пил кофе. Две чашки. Я мысленно желала ему поперхнуться, но внешне старалась выглядеть невозмутимой. Все пытались, но получалось только у Анны. Наверное, сказывались годы тренировок. Как я поняла, мать братьев была довольно импульсивной натурой, но с нечеловеческим упрямством сдерживала себя в проявлении истинных чувств.
Наконец, Борис отставил чашку и встал со стула. Анна моментально отреагировала, подняв голову.
– Сын! – в её голосе прозвенела дамасская сталь. – Надеюсь, ты принял правильное решение!
– Не волнуйся, мама. – скрестил клинки Борис. – Правильные решения – моё кредо.
– Я пойду с тобой. – поднялся Леон.
– Ты будешь лишним. – раздражённо поморщился Борис. – Я же сказал – Лира в полной безопасности. Никто не причинит ей вреда, и я в том числе.
– Считай меня её адвокатом. – Леон решительно выступил вперёд, заслоняя меня плечом.
– Ей не нужен адвокат. – насмешливо скривил губы Борис. – Угомонись, брат. Лира, прошу...
Борис сделал приглашающий жест в сторону своего кабинета. Я провела ладонью по предплечью Леона, скользнула вниз по руке и, наконец, сжала горячие пальцы.
– Спасибо. – шепнула одними губами, глядя прямо в потемневшую зелень глаз. – Я тоже люблю тебя.
Видела, с какой неохотой он отпускал меня. Как схлестнулись с братом недовольными взглядами. Подняв повыше подбородок, пошла следом за Борисом.
– Проходи, садись. – махнул рукой в сторону дивана, а сам устроился в кресле напротив. Улыбнулся, оглядев меня с ног до головы. – Прекрасно выглядишь, малышка. Я рад, что ты здесь, в моём доме.
Покоробило его обращение. Так Борис называл меня в прошлом. “Малышка”, “моя девочка”, “нежная моя”. Возвращаться, даже мысленно, в то время было неприятно и больно. Снова чувствовать себя обманутой, преданной.
Но предъявлять сейчас претензии – не самый лучший вариант. Я не хотела его злить, хотя руки чесались залепить пощёчину, выцарапать лживые, холодные глаза. Но я сжала ладони, лежащие на коленях, в кулачки и опустила взгляд. Пускай называет как пожелает.
– Лира, прежде всего я хочу попросить у тебя прощения.
От неожиданности резко подняла голову и недоумённо уставилась на Бориса. Прощения? Считает, что можно простить то, что он сделал? За то, что украл у меня ребёнка?
– Знаю, это трудно, почти невозможно, но всё же прости.
Борис был возмутительно спокоен. Словно просил прощение за какой-то пустяк, незначительный промах. Протест, негодование кипели, пузырились в груди, грозясь вырваться из меня, как горячий гейзер из-под земли. Я крепче сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней.
– Что будет дальше, Борис? – плевать мне на его извинения, у меня был только один вопрос, одно желание – сын.
– А чего ты ждёшь, Лира? Как видишь своё будущее?
– Я хочу быть рядом с сыном! Я имею право, и ты прекрасно знаешь об этом. Какие бы бумаги ты ни показывал мне, мы с тобой оба знаем, что это афера, которую вы провернули у меня за спиной. Я никогда не отказывалась от Миши, вы обманули меня!
Борис смотрел на меня, и во льдисто-голубых глазах я видела только холодную решительность. Он не отдаст Мишу! Я это уже понимала, и отчаяние захлестнуло с головой.
– Верни! Слышишь, верни мне сына! – голос зазвенел на высокой ноте и сорвался. Как я не хотела показывать свою слабость – слёзы сами брызнули из глаз.
– Не плачь, пожалуйста. – Борис подался всем телом ко мне, взял за руку и крепко сжал ладонь. – Не плачь, Лира. Конечно, ты получишь сына обратно, но при одном условии.
– Каком? – на секунду ко мне вернулась надежда, мелькнула, обманчиво помахав рукой.
– Ты останешься в этом доме. Со мной и Мишей.
  
Глава 31
 
– Зимой здесь скучно, конечно. Но мы будем ездить в Ла-Плань и Порт дю Солей. Ты каталась раньше на горных лыжах?
– Нет. – Лира покачала головой, не отрывая взгляда от мелькающих за окнами безлюдных, сонных виноградников.
– Тебе понравится. – я не спеша вёл машину по пустынной дороге и время от времени поглядывал на притихшую певунью, прильнувшую к окну со своей стороны. – А на Рождество здесь очень красиво. Каждый дом наряжают гирляндами, фигурками сказочных персонажей. В воздухе пахнет корицей и ёлками. Если повезёт, то выпадет снег и будет настоящая рождественская сказка.
Пухлые губки тронула слабая улыбка. Все девочки любят сказки.
– Если захочешь, можем слетать перед праздниками в Марокко, или в Тунис. Погреемся на солнышке.
– Хорошо. – согласилась, не задумываясь. Она вообще слышит меня? Понимает, что я ей говорю?
– Лира? – я оторвал руку от руля и осторожно сжал лежащую на коленях, холодную ладошку.
– Я слышу, Леон. Тунис, Марокко, горные лыжи в Порт дю Солей. – тёплая улыбка тронула нежные губы. – Мне всё интересно, правда. Поедем, куда скажешь.
Вздохнул, не отводя взгляда от дороги, чуть наклонился и поцеловал ледяные пальчики. Кажется, кровь, вместе с жизнью, замерла, застыла в моей девочке. Моя певчая птичка больше не пела.
Уже месяц, как мы вернулись домой, в Везле, но я ни разу ещё не слышал её звонкий голосок, поющий забавные детские песенки из мультфильмов. Вообще никаких не пела.
Бродила тихой тенью по комнатам дома, о чём-то думала, подолгу сидя на подоконнике и глядя на узкую улочку, башню аббатства вдалеке, в хмурое ноябрьское небо.
Я переживал. От адвокатов и детектива пока не было никаких мало-мальски обнадёживающих новостей, и с каждым днём Лира становилась всё молчаливее и подавленее.
Старался не оставлять её одну надолго. Брал с собой на винодельню, водил ужинать в местные ресторанчики, выбирал на вечер фильмы повеселее.
Оживала она, только когда болтала по видеосвязи с сыном, а делали они это не так часто, как Лире хотелось бы. Мать звонила, когда Бориса не было дома и звала Мишу. Лира расцветала во время таких видеосеансов, но малыш не мог долго усидеть на одном месте и в конце концов убегал играть, а моя девочка гасла. Огонёк в её глазах затухал, и она снова закрывалась.
Я бесился. Продуманный братец сделал всё, чтобы привязать Лиру к сыну. Дал ей время привыкнуть, прирасти, полюбить малыша, а потом выставил условие. Подлое по отношению к ней, ко мне. На что он рассчитывал? Что Лира останется жить рядом с ним? В одном доме? В качестве кого? Борис по-прежнему надеялся вернуть её?
  
В какой-то момент я думал, что это невозможно. Лира ни за что не останется в его доме. Сейчас уже не был так уверен.
Знаю, что отъезд сюда, во Францию был просто порывом. Я видел каким гневом пылали глаза Лиры после разговора с Борисом. Сейчас мне кажется, что она уже жалеет о своём решении.
Всеми силами пытается доказать мне, да и себе, что любит меня, ценит то, что я для неё делаю, но на моё повторное предложение выйти за меня замуж внезапно разрыдалась. Да так горько и отчаянно, что у меня чуть сердце не остановилось. Понял, что теряю её. Снова. И если не решу вопрос с Мишей, то, возможно, навсегда.