Бывший. Цена твоей любви (СИ)

Гриша минуту напряжённо вглядывался в туман, стелющейся над морем.
– Давай! – присел на корточки, приглашая забраться к нему на спину. Сколько раз в детстве они с отцом переносили меня так с берега в лодку! Я, как старые добрые времена, обняла брата за шею и обхватила ногами мощный торс.
– Готова, лягушка-путешественница? Поехали! – Гриша подхватил меня под колени и чуть подбросил вверх, устраивая удобнее на своей спине. Я даже радостно хихикнула, вспомнив, что именно так говорил отец, когда нёс меня по воде к лодке.
  
Я полностью доверяла брату. Если сказал, что всё будет хорошо, значит, так и будет. Он бывалый рыбак, море – его второй дом и такая погода ему не страшена.
Грозным зверем взревел в вязком и плотном тумане мощный мотор и лодка быстро и плавно заскользила с волны на волну. Только брызги солёной воды поднимались веером за кормой.
– Гришааа... – попыталась перекричать бьющий в лицо ветер. Брат повернулся и вопросительно дёрнул головой. Цепляясь за борт, неуклюже переползла поближе к нему, ухватилась за железный поручень и встала рядом.
– Почему в темноте? – сырой воздух забивался в рот, ветер уносил обрывки слов и звуки куда-то назад, к мгновенно растаявшему в тумане берегу. – А фонарь?
Держа штурвал брат, чуть склонился ко мне и прокричал прямо в ухо:
– Выйдем из залива, включу! Пока нельзя, заметят!
Но уйти далеко в открытое море мы не успели. В какой-то момент невдалеке зажглись мощные прожектора, и наша лодка попала в перекрестье двух жёлтых лучей. И сразу, тревожно, разрывая плотный воздух, заревел ревун. Тяжёлый грозный голос, во много раз усиленный динамиком, приказал заглушить двигатель и остановиться.
– Чёрт! – брат рванул на себя рычаг и запустил второй мотор, висящий на корме. Лодка дёрнулась, разом перепрыгнув через несколько накатывающих волн, и легкой птицей полетела вперёд, стремясь проскочить между двух, приближающихся с разных сторон, катеров береговой охраны. И здесь, прямо нам в лоб, вспыхнул ещё один прожектор. Нас зажали в клещи.
– Павлидис, глуши мотор! – гремел над нашими головами искажённый динамиком голос. – Давно мечтал утопить тебя, как твоего папашу, в этом заливе. Дай мне шанс, Грег, только дёрнись и пойдёшь ко дну!
– Тварь! – брат отжал рычаги, лодка дёрнулась и, резко остановившись, запрыгала на волнах.
– Так-то лучше, Павлидис! – довольные нотки в голосе не смог спрятать даже динамик.
Урча в тумане двигателем, на нами нависла темная масса большого катера.
Я прижалась к брату, обхватила его руками за талию. От страха тряслись ноги, и дёрганые колебания лодки на волнах не давали стоять ровно и уверенно.
– Кто это, Гриш? Что он про папу сказал?
У меня дрожали губы, руки, ноги. Новость о причине смерти отца оказалась ужасающей. Я не знала, как он погиб. Просто однажды не вернулся из моря. О том, что случилось на самом деле, мне никто не рассказывал.
– Сыч. – Гриша обнял меня за плечи и прижал к груди. – Инспектор рыбнадзора. Мой старый "друг". Не слушай его , Барабулька. А главное, помалкивай! Ты – Виктория Родченко. И не бойся. Им нечего нам предъявить, у меня в лодке даже завалящий удочки нет, не то что сетей. Пошарят тут и отпустят.
Но нас не отпустили.
– А не та ли это красотка, что на каждом столбе висит? – луч фонарика резко осветил моё лицо, заставив зажмуриться.
– Гляди-ка, и точно! – инспектора переглянулись и радостно заржали. – Это удачно мы зашли. Может, и премию выпишут за неё! Документы-то у тебя, подруга, есть?
Меня резко дёрнули за рукав брезентового плаща, и я чуть не упала.
– Ну ты!!! – взревел Гриша, кидаясь на тощего инспектора, посмевшего тронуть меня.
– А ну, стоять! – в тумане выстрел прогремел приглушённо, но всё равно страшно и неожиданно. Сыч пальнул предупредительный в воздух, и брат скрипя зубами отступил.
– Какая она Виктория? Думаешь, я не помню твою сопливую сестру? Вся семейка преступников! Браконьеры, а теперь ещё и воры. – Сыч, такой же большой и суровый, как мой брат, оскалился в злой ухмылке и презрительно сплюнул нам под ноги. – Сколько верёвочке не виться, Павлидис! Сядешь если не за рыбу, так за соучастие и укрывательство.
На брата и на меня надели наручники, а Сыч прострелил в днище нашей лодки несколько дыр, пустив её медленно тонуть посреди залива. Гриша скрежетал зубами, от напряжения на шее надулись вены, но он до последнего смотрел, как тонущая байда растворяется в тумане.
На берегу нас из рук в руки передали подъехавшим к причалу полицейским.
– Молчи, Лира. Жди адвоката от меня, без него ничего не говори. Я вытащу тебя, сестрёнка. – брат наклонился к моему уху и торопливо инструктировал пока нас вели от машины к отделению.
– Не разговаривать! Шагай давай! – подтолкнул Гришу в спину полицейский и тут же отступил, стушевался под свирепым взглядом брата.
– Куда их? – конвоирующий нас полицейский наклонился к низенькому окошку, на которым красовалась табличка: "дежурный по отделению".
– Этого в обезьянник. – кивнул на брата сонный полицейский за стеклом. – А девку веди сразу к Кобзарю.
Мы с Гришей успели переглянуться, кивнуть и ободряюще улыбнуться друг другу, прежде чем нас развели в разные стороны. Его за мощную, на славу сваренную из толстой арматуры, решётку, а меня, крепко держа за предплечье, повели по безлюдному коридору.
Перед дверью, по старинке обшитой дерматином, остановились, и провожавший меня полицейский осторожно постучался.В ожидании ответа тяжело и устало вздохнул, а я внимательно читала написанное.
"Начальник отделения майор Кобзарь О. Г." гласил табличка.
– Входи! – раздражённо крикнули изнутри.
Полицейский открыл дверь и подтолкнул меня вперёд себя.
– Товарищ майор, задержанная Павлидис доставлена. – отрапортовал, как кнутом щёлкнул.
От тычка в спину невольно шагнула вперёд и запнулась. За столом, напротив грузного полицейского в майорских погонах, сидел Борис.
Мы встретились глазами, и от его ледяного, равнодушного взгляда меня захлестнула волна возмущения и жгучей обиды. За что он так со мной? За что ненавидит? За Леона? За то, что посмела выжить и заявиться в его дом?
Задрала повыше подбородок и ответила таким же холодным взглядом. Я не покажу Борису свой страх! Это слишком сильное чувство, а он не заслуживает даже такой мелочи, как секундный испуг.
– Она? – майор с интересом наблюдал за нашей дуэлью взглядами.
Первым свой отвёл Борис. Скривил губы в вежливой улыбке и кивнул.
– Она.
– Ну что, будем оформлять?
По их коротким, многозначительным переглядам я поняла, что здесь что-то нечисто. Между ними есть сговор, и весь этот фарс с воровством и полицейскими сводками имел только одну цель – найти меня, выманить из убежища. Ну что же, нужно признать, что у них всё получилось.
– Не нужно. –Борис встал и небрежным движением разгладил полы дорогого пиджака. – Мы сами с девушкой разберёмся. Я забираю её.
Я отшатнулась, в попытке избежать прикосновения Бориса, но он крепко, не щадя, ухватил меня за предплечье.
– Снимите с неё наручники – это лишнее.
Щёлкнули замки, и я растёрла освободившиеся запястья.
– Пойдём. – Борис буквально потащил меня за собой к выходу. – Спасибо, майор. Буду должен.
– Никуда я с тобой не пойду! – зашипела злобной кошкой и попыталась вырвать руку, но Борис сжал сильнее, до боли, до будущих отметин на коже.
– Не дури, Лира. Или хочешь в камеру за воровство?
– Я ничего у тебя не брала! – я тормозила, как могла, а Борис ещё настойчивее тащил меня к выходу из отделения.
  
Дежурный за стеклянной стеной поднял на нас усталый взгляд и только понимающе хмыкнул и ухмыльнулся.
Они что, все сошли с ума? Они не видят, что меня похищают, тащат силой прямо из отделения полиции? Кто-нибудь остановит это? Мне что, начать кричать?