Ошибка (ЛП)

— Я не могу трахнуть тебя достаточно глубоко таки образом, — объясняю я, стягивая её со стола и поднимая.
Она оборачивает ноги вокруг моей талии, пока я жёстко и глубоко вдалбливаюсь в неё. Она стонет, запрокинув голову и впившись ногтями в мои плечи, и издаёт громкий сексуально-опьяняющий стон, пока ресницы дрожат. Я прокладываю дорожку из поцелуев вниз по её шее, покусывая, и с каждым укусом она ещё сильнее впивается в меня ногтями.
— Скажи мне, что чертовски этого хочешь, Тор, — требую я, яростно врезаясь в неё.
Всё, что она делает — это стонет, и я замираю, прижимая её к себе настолько сильно, насколько могу. Она ёрзает на мне, пытаясь получить освобождение. Сделав несколько шагов, я прижимаю её к стене так, чтобы она не смогла двигаться. Будь я проклят, если не получу то, что чертовски хочу.
Я выгибаю бровь и выжидающе смотрю на неё.
— Чёрт, скажи мне.
Но она только смотрит на меня. Это чёртова пытка быть в ней, чувствовать, как она сжимает меня, но не иметь возможности двигаться.
— Просто скажи это! — рычу я.
Она борется со мной, трётся об меня бёдрами, а я вжимаю её сильнее в стену.
— Скажи мне.
Она встречается со мной взглядом и хватается руками за мой затылок, притягивая моё лицо к себе.
— Я хочу, чтобы ты трахнул меня так, словно заплатил за меня.
Я начинаю толкаться в неё, чертовски сильно прижимая её к стене. Через несколько секунд она уже кричит, цепляясь за меня, словно я забираю у неё грёбаную жизнь. Её киска засасывает мой член, и я чувствую, как каждый мускул в моём теле сжимается. Когда у меня на лбу появляются капельки пота, я пытаюсь ухватиться пальцами за любую часть её тела, зарываясь лицом в её шею, и стону, кончая в неё.
Она медленно опускает ноги на пол, и мы стоим, испачканные в крови человека, который пытался её убить, потные, запыхавшиеся и прижимающиеся друг к другу. Схватив её за подбородок, я заставляю посмотреть на меня.
— В следующий раз, когда ты меня ударишь, я ударю тебя в ответ. Никогда не испытывай мой чёртов лимит.
Она вырывает подбородок из моих рук, отталкивая меня от себя.
— Я могу простить тебе моё удушение, но если ты ударишь меня, то тебе придётся спать с одним открытым глазом, — она хватает спортивные штаны и натягивает их на себя без нижнего белья.
Я рассматриваю её, надевая джинсы.
— Не смей меня бить, и не будешь волноваться ни о чём таком.
— Не будь придурком, и я не буду тебя бить, — фыркает она, натягивая на себя грязную рубашку.
Без лифчика её соски отчётливо видны сквозь тонкий материал, и она выбегает из офиса, откинув взмахом руки почти шоколадного цвета волосы.
Я быстро шагаю в коридор.
— Что, теряешь свои чёртову мораль, да? Думаешь, если можешь показать свои чёртовы сиськи, мой брат согласится тебя трахнуть? — кричу я ей вслед.
Она ничего не отвечает, просто поворачивается, показывая мне средний палец через плечо и вызывающе покачивая бёдрами, исчезает за углом.
Делая вдох, я сильно сжимаю кулаки. Я должен несколько раз вздохнуть, чтобы успокоиться. Эта грёбаная женщина забирается мне под кожу, словно грёбаная сыпь. Повернувшись, я так сильно захлопываю дверь, что в углах образуются трещины. Она делает со мной то, что ни одна женщина никогда не делала, и я почти ненавижу её за это.
Глава 34
ВИКТОРИЯ
 За последние два дня я едва перекинулась с Джудом парой слов. Сегодня утром я проснулась с ним, обёрнутым вокруг меня, словно виноградная лоза. Мои эмоции били через край. Я ненавижу его, но меня ужасно тянет к нему. Он пытался поговорить со мной, но я так чертовски зла на него и на себя. Джуда нельзя назвать понимающим, поэтому кинув парочку фраз, он сразу сдался и ушёл.
Когда же это стало нормой? Когда я перестала находить в этом хоть что-то отвратительное? Когда я перестала находить что-то отвратительное в нём?
Я сижу на кровати с Калебом и наблюдаю за игрой. До сих пор не понимаю, какого хрена там происходит, хоть Калеб и пытается объяснить мне правила.
 
— Боже, в миллионный раз повторяю тебе, женщина, это штрафной, если ты выходишь за линию! Вот для чего этот флажок, — он раздражённо машет руками.
Дверь распахивается, и входит Джуд.
— Мы уходим. Поторопитесь, — командует он, покидая комнату.
— Какой радостный, — бормочу я Калебу.
Он пожимает плечами.
— Это же Джуд, что тут удивительного?
И то верно, прямо в точку.
Через несколько минут я следую за Калебом вниз по лестнице. До сих пор не люблю ходить по этому дому или находиться рядом с его дядюшками. Я всё время ощущаю их взгляды, наблюдающие за мной. Я не чувствую себя в безопасности, если я не с Калебом или Джудом.
Джуд смотрит на меня испепеляющим взглядом.
— Вы готовы?
— Ага, угомонись уже, — ворчит Калеб, хватая ключи со стола, мимо которого мы проходим.
Я хочу спросить, куда мы направляемся, но одёргиваю себя, предпочитая не знать, ведь у меня нет особого выбора в решениях. Мы идём к машине, и я устраиваюсь на переднем пассажирском сиденье.
Мы едем где-то тридцать минут, и Джуд как обычно молчит, в то время как мы с Калебом боремся за радио.
— Я не слушаю такую ужасную хрень! — кричу я на Калеба, толкая его локтем, когда он наклоняется между двумя передними сидениями.
Он смеётся и хватает меня за руку, прижимая её к моему телу.
— Дай угадаю, ты хочешь слушать какое-то розовое английское дерьмо?
— Английское дерьмо?! То, что я британка, ещё не означает, что я слушаю именно такого рода музыку, идиот.
— Прекратите ворковать друг с другом! — Джуд протягивает руку и переключает станцию, останавливаясь на каком-то жёстком хардкоре. — Заткнитесь! Вы оба, — он включает музыку на такую громкость, что мои барабанные перепонки грохочут у меня в голове. Джуд барабанит руками по рулю, кивая головой в такт музыке.
— Да пошли вы оба, чёртовы дегенеративные головорезы! — перекрикиваю я музыку, скрещивая руки на груди.
Джуд не смотрит на меня и просто включает музыку ещё громче. Зазнавшийся мудак! Я отворачиваюсь лицом к окну, старательно игнорируя его. На улице темно, нет никакого лунного света и никаких уличных фонарей. Где это мы, чёрт побери?
Джуд резко поворачивает вправо, и я врезаюсь в дверь из-за внезапного движения. Автомобиль выезжает на неровную дорогу, и я смотрю через лобовое стекло, пытаясь увидеть, куда мы едем.
— Это грязь? Мы на грунтовой дороге? — О, Боже, он везёт меня в лес, чтобы похоронить здесь. Я обращаюсь Калебу. — Если ты позволишь ему убить меня, я вернусь, и буду преследовать вас до конца ваших дней, ублюдок.
Он закатывает глаза и улыбается.
Джуд игнорирует меня, продолжая стучать руками по рулю в такт песне.
Через несколько минут мы выезжаем на гравийную дорогу. Здание перед нами не что иное, как покрашенные шлакоблоки, флаг Конфедерации (прим. — де-факто — независимое государство, существовавшее в период с 1861 года по 1865 год в южной части Северной Америки на территории современных Соединённых Штатов Америки) прикреплён к помятой металлической двери. Весь двор заполняют мотоциклы и пикапы. Несколько толстых мужчин в кожаных жилетах и банданах стоят в стороне от двери и курят.
Это не то место, где я хочу быть.
Джуд ставит машину в режим парковки и поворачивается к Калебу.
— Не выпускай её из машины и не позволяй кому-либо подходить
Он наклоняется и достаёт из-под сиденья пистолет, протягивая его Калебу. Потянувшись за спину, он достаёт из-за пояса джинсов свой пистолет, вставляя пулю в барабан.
— Если не выйду через пятнадцать минут, ты уезжаешь, понял, Калеб?
Не дождавшись ответа, он просто открывает дверь, и я наблюдаю за тем, как он идёт к двери и исчезает внутри.
Я резко поворачиваюсь лицом к Калебу.
— Что значит, если он не выйдет через пятнадцать минут? Какого чёрта он делает? Почему у тебя пистолет в руках? Кого он имел в виду, когда говорил, что кто-то подойдёт к машине?