Ошибка (ЛП)

— Просто делай, то что тебе сказано с первого раза, чёрт побери! — с меня хватит. Но я не могу перестать думать, как хорошо она будет чувствоваться прижатой к стене, пока я буду вытрахивать из неё всё дерьмо. Это нужно прекратить. Мне нужно отсюда выбираться.
Я качаю головой, закрывая глаза на секунду.
— Просто сними эту долбаную одежду и прими душ.
Хватаю её за рваную рубашку, разрывая по швам ещё больше, и сдёргиваю тряпку с её плеч. Мокрый материал падает на пол душевой, и я приступаю к шортам. Она отбивается от меня и кричит, но это на меня не действует.
 — Не то, что бы я не видел прежде голую женщину, или делаю это ради удовольствия. Просто не могу тебе доверять, — объясняю я ей.
Она бьёт меня кулаками, и я теряю равновесие. Инстинктивно хватаюсь за неё скользя по мокрых упругим бёдрам. Она замолкает, полностью замирая на месте. В мгновенье ока она хватается за шорты и тянет их вниз по своим ногам.
Обнимая себя руками, она немного ссутулится. Она пытается спрятать от меня своё лицо, но я вижу её уязвимость до того, как наши взгляды снова встречаются. Какое-то мгновение мы смотрим друг на друга, а затем она их закрывает.
Чувствую себя немного виноватым, но она должна научиться не испытывать меня. Я тянусь в душ и кладу руку на заднюю часть её скользкой шеи. Она вздрагивает. Размещая губы возле её уха, я рычу:
— Не заставляй меня повторять.
Я чувствую, как она дрожит от моего прикосновения.
— Пожалуйста, — умоляет она дрожащим голосом.
Скольжу пальцами по её коже, но убираю руку, когда встречаюсь с оглушительным молчанием.
Брызги воды летят на плитку, и звук её учащённого дыхания кажется таким громким в этот момент. Я смотрю на неё. Её глаза остаются по-прежнему закрытыми, и она пытается прикрыть себя руками. Не буду врать, она борется с желанием заплакать. Я наблюдаю, как капли воды катятся по её щекам, опускаясь на шею. Её пульс колотится на шее.
Могла ли эта женщина попытаться наебать меня? Она превратилась из бешеной в абсолютно неконтролируемую, а теперь, напугана, снова прячется в углу. Она не имеет понятия, что делает.
Тогда какого чёрта делаю я?
Спотыкаясь, я отхожу назад и смотрю на эту малышку, которая забилась в угол, пытаясь скрыться от больного психа, оставившего её там. Мне нужно оставить её в покое, так что я могу пойти и пробить стену кулаком.
— Просто прими этот чёртов душ. Я буду снаружи, — я указываю на длинную гранитную столешницу. — Я не буду на тебя смотреть, но и не оставлю одну.
Она смотрит в пол, когда я отхожу назад, аккуратно прикрывая за собой стеклянную дверь.
Я беру полотенце из шкафа, кладу его на коврик и прислоняюсь к раковине, как и обещал. Она права, я мог бы просто подождать снаружи, но зато теперь мне известно, что не стоит её недооценивать. Либо её достоинство, либо моё.
Почему дерьмо, подобное этому, должно случаться? Мельком я вижу отражение душа в зеркале. Не могу разглядеть её из-за запотевшего стекла, но зато мне хорошо видно очертание её тела, поэтому заставляю себя отвести взгляд в сторону. Двумя минутами ранее она смотрела на меня как на чёртового насильника, а теперь я возбуждаюсь от её грёбанного силуэта. Первобытный инстинкт — то ещё блядство.
Через несколько минут душ затихает и открывается дверь. Я рассматриваю свою обувь, используя каждую унцию силы воли, чтобы не поднять на неё взгляд.
— Ты увидела полотенце? — спрашиваю я.
— Да.
Когда я поднимаю взгляд, она уже стоит, обёрнутая в огромное полотенце, и её волосы спадают вниз по спине. Вода с них капает на пол.
В секунду, когда я прохожу мимо неё, она отскакивает от меня. Хватая другое полотенце из шкафа, я показываю пальцем в воздухе.
— Повернись.
Она выполняет команду. Но её тело напряжено, и она нервно поглядывает через плечо. Собрав её густые волосы в хвост, я помещаю на них полотенце, чтобы оно впитало воду. Я исследую её открытую спину, заостряя своё внимание на изгибе её попки.
— Что ты делаешь? — шепчет она.
Я с трудом сглатываю. Какого чёрта я творю?
 
— Ты капаешь на пол, — говорю я ей, оборачивая полотенцем её мокрые волосы и набрасывая его на её плечо. — Держи. Не хочу луж по всему этому чёртовому месту, — я пытаюсь говорить настолько раздражённо, насколько это возможно.
Она ведёт себя тихо, когда я веду её по коридору к своей комнате. Я замираю в дверях, указывая на комод.
— Найди во что одеться.
Я начинаю уходить, но ловлю себя на мысли. Эта девушка перероет всю мою комнату вверх дном, выискивая, чем можно меня убить. Я посмеиваюсь от этой мысли и иду в сторону своего шкафа, достаю с верхней полки пистолет и прячу его под руку. Подойдя к тумбочке, я забираю пистолет и оттуда, а затем иду к кровати и достаю ещё один из-под матраса. Я наблюдаю за ней, когда уже точно иду к выходу и ухмыляюсь:
— Пока тебя не посетила гениальная идея, и ты не застрелилась, — говорю я, выходя за дверь, и закрываю её на ключ.
— Засранец! — я едва слышу её крик, когда спускаюсь по лестнице.
Глава 12.
ВИКТОРИЯ
Он хлопает дверью перед моим носом с ухмылкой на губах.
— Засранец! — кричу я ему вслед.
Я хожу по комнате. Последнее место, где бы мне хотелось быть, это комната Джуда. Клянусь Богом, этот парень биполярен. В одно мгновенье он кричит на меня и унижает, а в следующее — вытирает мне волосы. Я получаю нагоняи, просто находясь рядом с ним. Откровенно говоря, я бы предпочла, чтобы он и дальше оставался засранцем. Мне намного легче принять его характер, чем доброту, которую я вижу не так часто.
Я обыскиваю его комнату просто из любопытства. Подойдя к комоду, я выдвигаю один из ящиков, наполовину надеясь увидеть целый арсенал оружия. Но, ох, нет, он всё почистил, потому как не доверяет мне, и думает, что я могу застрелиться. Мерзавец. Я беру футболку из ящика и натягиваю на себя, сбрасывая полотенце. Она пахнет им без запаха табачного дыма, чистая и свежая, не оскверненная извращённостью, от которой веет дурным зловонием.
Не могу найти какие-нибудь шорты, поэтому соглашаюсь на боксёры. Это в диковинку для меня, потому что в последний раз, когда я одевала боксёры парня, у меня был секс с их владельцем.
Я обследую комнату, ища подсказки о человеке, который здесь живёт. Их очень мало. Картина двух женщин стоит на тумбочке, и помимо этого, комната голая, безликая и почти нежилая.
Подойдя к окну, я отодвигаю занавеску, чтобы пролить свет на скупую пещеру этого человека, и нахожу решётку на стекле. Да ты реально издеваешься? Долбаные решётки! Это место в буквальном смысле тюрьма. Вдруг меня накрывает чувство клаустрофобии, словно я в ловушке и замкнута. Я застряла в этой комнате. Его комнате. Что случится дальше, когда он вернётся? Я была в комнате с этим парнем три раза. В первый — он меня душил, во второй — запихивал еду в глотку, и в третий — раздел меня догола, словно грёбаный извращенец, каким он и есть. Я думала, что в тот момент он собирался подрочить передо мной. Этот мужчина — животное. Грязное отвратительное животное. О, Боже, где я буду спать? Я не лягу с ним в одну постель. Что, если он попытается прикоснуться ко мне? Я видела его лицо — он собирался коснуться. У меня сдавливает в груди от такой перспективы. Если он меня хочет, то получит, и нет никакого чёртового способа, с помощью которого я смогу его остановить. Он в три раза меня больше, а я беззащитна.
Мой взгляд мечется по комнате, выискивая хоть что-нибудь. Но что-то же должно тут быть? У этого парня оружия больше, чем у военного полка. Я с безумием начинаю открывать ящики. Тут должен быть пистолет, нож, хоть что-нибудь. Мой взгляд падает на дверь ванной, и я замечаю зеркало на стене. Могла ли я его разбить? Воспользоваться осколком? Нет, слишком очевидно. Я не хочу нападать на него, пока этого не потребуется. Будет у меня оружие или нет, вероятность того, что я проиграю, слишком высока.