Вечная ложь (ЛП)

— Боже мой, с ним все в порядке?
— Сломал лодыжку, и копы нашли его, пока я прятался в тени. Он так и не выдал меня, но был зол на меня несколько недель, — усмехнулся он про себя.
— Ты просто оставил его там одного?
— Он бы сделал то же самое. Нет смысла в том, чтобы нас обоих поймали.
Я закатила глаза и покачала головой. — Его арестовали?
— Нет. Они отвезли его в больницу и позвонили его маме. Она работала в закусочной и знала одного из полицейских, которые его нашли. Они решили, что сломанная лодыжка была достаточным наказанием, хотя родители все равно заставили его отработать деньги, потраченные на замену окна, как только лодыжка зажила.
  
— Ты действительно был маленьким засранцем, — поддразнила я.
— Детка, ты даже не представляешь. А как насчет тебя? Ты когда-нибудь попадала в неприятности?
— По сравнению с тобой, я уверена, что нет, но мне удавалось немного озорничать то тут, то там, — сказала я застенчиво.
— Выкладывай. Я хочу услышать, что ты считаешь озорством.
Я глубоко вздохнула, откинув голову на подголовник. — Еще в школе нас с сестрой, Софией, чуть не арестовали за то, что мы были на крыше моей школы.
— Неплохо. Что вы там делали?
— Однажды вечером она была чем-то расстроена — она никогда не говорила мне, чем. Мы пошли прогуляться и оказались возле школы. Было не так уж поздно, но поскольку это был январь, уже стемнело. В школе было несколько человек, которые занимались подготовкой к зимним танцам, и они приоткрыли боковую дверь. Мы решили проверить ее, и когда никого не увидели, она повела меня наверх, к выходу на крышу. Я даже не знала о существовании такой штуки, но ее класс одаренных и талантливых делал какой-то проект по сбросу яиц, и учительница подняла их на крышу. София хотела выйти и посмотреть на звезды, что мы и делали, пока не появилась охрана. Они допрашивали нас, спрашивали, курим ли мы сигареты и тому подобную ерунду. Они не могли смириться с тем, что у нас нет какой-то гнусной цели — это было вскоре после большой стрельбы в школе, поэтому они были слишком осторожны. Я боялась, что они позвонят моему отцу или арестуют нас, но в конце концов они отпустили нас с предупреждением.
— Ну разве ты не маленькая малолетняя преступница, — игриво сказал он.
Я шлепнула его по руке, и он разразился полноценным смехом, который заставил мою грудь трепетать от счастья. В Луке была легкая, беззаботная сторона, которая так же очаровывала, как и напряженный, стоический мужчина, которого я встретила в лифте, — эти двое идеально дополняли друг друга.
Когда мы подъехали к моему дому, я не хотела, чтобы наш вечер заканчивался. — Поднимешься со мной? — Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их обдумать.
Лука ничего не прокомментировал, он просто выключил двигатель и подошел, чтобы помочь мне выйти из машины. Только после короткой прогулки до лифта меня охватило беспокойство. Что я делала, приглашая этого человека наверх? Разве не достаточно того, что я провела с ним вечер? Мои мысли пустились в бесконечный цикл тоски и ненависти к себе.
Когда двери лифта закрылись за нами, Лука прижал меня к стене. Он не прикасался ко мне, но я чувствовала его тело всем телом. — Больше никаких мыслей. Оставь свою бдительность и просто чувствуй. — Его слова, прозвучавшие рядом с моим ухом, послали электрический разряд похоти прямо в мой живот.
Словно повинуясь его приказу, мой разум отключился — страх и беспокойство испарились, и остались только я, Лука и ненасытная похоть, пульсирующая между нами. Мои легкие забыли, как функционировать, дыхание сбивалось, а голова плыла от его пьянящей близости.
Лифт просигналил о нашем прибытии, и Лука отстранился от стены, взял мою руку в свою и потянул меня к моей квартире. Как только дверь закрылась, он прижал меня к себе и впился в мой рот. Мои руки обвились вокруг его шеи, притягивая его ближе и перебирая его густые волосы. Ловкие руки Луки задрали мою юбку, а затем притянули меня к себе, положив руки на мою задницу. Мои ноги естественно обвились вокруг его талии, когда он нес меня в спальню.
Как только он поставил меня на пол, его руки уже были повсюду, разрывая мою одежду, его рот обжигал мою разгоряченную кожу. В мгновение ока я оказалась перед ним обнаженной, его голодный взгляд метался по моему обнаженному телу.
— На кровать, — мягко приказал он.
Я опустилась на мягкое постельное белье, мои глаза скользнули по простыне, когда я задумалась о том, чтобы натянуть ее на себя.
— Даже не думай об этом. Я хочу, чтобы ты была так, чтобы я мог видеть тебя — всю тебя. — Его руки потянули меня за ноги, притягивая ближе к себе, а затем раздвинули мои колени, полностью открывая меня его взору.
Не отрывая от меня глаз, он задрал рубашку, и мои мысли о стеснении были забыты, пока я любовалась захватывающим зрелищем его обнаженной груди. Звук его молнии вернул меня в тот момент, и мой желудок подскочил к горлу, когда я поняла, что собираюсь переступить черту в отношениях с этим мужчиной. С этим преступником. Мое дыхание стало поверхностным и дрожащим, когда он опустился надо мной.
— Это только ты и я. Не думай ни о чем другом. — Его глаза не отрывались от моих, теперь они были всего в нескольких дюймах от меня, и я потеряла себя в их черной глубине. Его темнота была всепоглощающей, и она звала меня. Когда все остальное отступило, и мы остались вдвоем, я почувствовала себя свободной, словно все в мире было правильно, и я могла дышать.
— Это моя девочка, — ворковал он, мягкими толчками проникая в меня, на его лбу выступили бисеринки пота от сдержанности. Моя спина выгнулась дугой под напором, и его рот захватил мою грудь. По мере того как он увеличивал темп, из моего рта вырывались напряженные стоны, и он жадно пожирал их поцелуями. Вскоре он уже вбивался в меня так, словно я держала ключ к его выживанию глубоко внутри себя. Он был безжалостен, неумолим в своем стремлении.
Меня никогда не трахали так, как трахал меня он.
Он не просто занимался со мной сексом, он владел мной.
Он завладел моим телом, клеймил мою плоть своими прикосновениями, пока сама моя душа не покорилась его воле.
Он просунул руку между нами и прижался к моему набухшему клитору, потирая его в идеальном ритме со своими толчками. Мою кожу начало покалывать от нарастающего давления того, что должно было стать умопомрачительным оргазмом. Мое тело напряглось, мышцы сжались и напряглись в предвкушении, а с моих губ сорвались хныканье и стоны.
— Кончи для меня, Алессия. Насыть мой член своей тугой, влажной киской.
Его грязные слова — это все, что требовалось. Наслаждение вырвалось из моей сердцевины и мощными волнами прокатилось по моему телу. Закрыв глаза, я выкрикнула свою разрядку, ее интенсивность превозмогла все мои запреты. Моя пульсация вызвала его гортанный крик, и я почувствовала, как его член набухает и пульсирует внутри меня, когда он замедлил свои толчки.
Мое тело обмякло под ним, полностью опустошенное.
Разрушенное.
Я и раньше читала, что мужчина может испортить женщину для всех остальных, но это всегда звучало абсурдно. Теперь я знала, что в этом есть правда. Разрядка с Лукой не была похожа ни на что из того, что я испытывала, — изысканный свадебный торт, когда до этого я ела только Твинки. Я не могла представить, как жила раньше без его вкуса.
Он приподнялся и вышел из меня, а затем смотрел, как наши соки вытекают из меня. Его глаза искрились одержимостью, когда он смотрел на свою работу.
— Тебе это нравится? — тихо спросила я во внезапно наступившей тишине.
  
Он не ответил. Вместо этого он смахнул влагу и распределил ее по моему клитору. Я дернулась от ощущения на моих сверхчувствительных нервах, но он не остановился. — Не двигайся, — приказал он.
— Это слишком, я не могу.
— Ты можешь, и ты будешь. — Его глаза впились в мои, и через некоторое время ощущения стали приятными, и я снова превратилась в лужицу желания. Я застонала и задвигала бедрами, возбуждаясь от его прикосновений в поисках следующего возбуждения.