Мисс Совершенство

– Ничуть, – сказал он как раз в тот момент, когда почувствовал болезненный спазм в бедре.
Она тоже отошла от стола.
– Мне следовало бы сделать вид, будто я ничего не замечаю, но это не в моих правилах. Ваши движения стали более напряженными, и я подумала, что это из-за боли в ноге. Может быть, вы хотите пройтись? Или присесть? Или положить ногу повыше? Я не должна задерживать вас, вы человек занятой.
  
У Алистера и впрямь было дел невпроворот, но она привела все его планы в полный беспорядок, как и собственную прическу, и он не мог заставить себя уйти.
– Мисс Олдридж, вам хорошо известно, что главнейшим из моих дел являетесь вы. – Он тут же пожалел о сказанном. О господи, где его обходительность? Где хваленые манеры?
Он прошелся разок-другой до окна и обратно. Нога возмущенно отреагировала на его поведение несколькими болевыми спазмами.
Мисс Олдридж наблюдала за ним с озабоченным видом.
– Продолжительное путешествие под ледяным дождем прошлой ночью не могло не сказаться на вашей ране. Я об этом только сейчас подумала. Нынче утром я больше всего боялась найти вас с переломанными костями в какой-нибудь канаве и уже настроилась собирать вас по кусочкам. Так почему же я для вас главнейшее дело?
Пока она говорила, Алистер напрочь забыл, что собирался ей сказать, зато вспомнил, как она, покинув теплый, уютный дом, поехала за ним, невзирая на непогоду. Вряд ли какая-то другая женщина решилась бы на это – разве что мать. Но ведь мисс Олдридж вообще отличалась от других женщин, поскольку возглавляла семью, несла за нее ответственность.
Именно от нее зависела прокладка канала, напомнил он себе, и, чтобы не упустить представившуюся возможность, надо привести в порядок мысли.
– Никто другой не станет говорить со мной открыто: вы сами это сказали, – а мне необходимо понять, почему вы возражаете против строительства канала.
– Не все ли равно? Вы приехали, и все возражения растают, словно снег под горячими лучами солнца.
– Но я не хочу злоупотреблять своим положением!
– В таком случае вам не следовало приезжать, – скептически взглянув на него, заявила Мирабель.
Алистер отвернулся и, невидящим взглядом уставившись в окно, сосчитал до десяти.
– Мисс Олдридж, должен прямо сказать, что из-за вас мне хочется рвать на себе волосы.
– А я-то думала, в чем тут дело.
Алистер круто развернулся:
– Какое дело?
– Я думала, обстановка накалена из-за плохой погоды. А оказывается, это из-за вас. Вы удивительно сильная личность, мистер Карсингтон, так почему из-за меня вам хочется рвать на себе волосы?
Алистер смущенно посмотрел на нее. Коса, нарушив прическу, сползла к уху и практически расплелась.
Он решительно направился к столу, сгреб с поверхности пригоршню шпилек и подошел к ней.
– Это ваше.
– Ой, спасибо.
Она протянула руку, но он, проигнорировав этот жест, взял непослушную косу, свернул и, уложив на место, заколол шпильками.
Она стояла не двигаясь, уставившись на его галстук.
Волосы у нее были шелковистые, мягкие, и так хотелось зарыться в них пальцами.
Водворив косу на место, он отступил на шаг:
– Так-то лучше.
Она какое-то время молчала, и лицо ее было так же напряжено, как у его кузины, когда она разбирала египетские иероглифы.
– Они меня отвлекали – ваши волосы: когда что-то не в порядке, это мешает думать, – заявил он совсем некстати.
Но разве это оправдание? Джентльмен может позволить себе подобную вольность только с близкой родственницей или любовницей, но он не мог удержаться и теперь лихорадочно придумывал, как извиниться.
Она заговорила, опередив его:
– Так вот что вас так расстроило! Впрочем, чему здесь удивляться. Человек, способный пуститься в путь на ночь глядя, под ледяным дождем из-за того лишь, что у него нет сменного белья, живет в соответствии с какими-то своими нормами, недоступными для понимания остальным людям.
Она отвернулась и принялась свертывать карты.
– Хотите верьте, хотите – нет, мисс Олдридж, но у меня тоже есть принципы. Я хотел бы убедить землевладельцев в том, что строительство канала, предложенное лордом Гордмором, имеет свои преимущества. Мне хотелось бы удалить из плана все, что вызывает возражения, и, если это возможно, прийти к приемлемому компромиссу.
– В таком случае отправляйтесь в Лондон и пришлите для этого кого-нибудь другого. Вы либо глубоко заблуждаетесь, либо являетесь безнадежным идеалистом, если думаете, что люди будут относиться к вам как к обычному человеку. Мои соседи, да и мой отец поручили бы встретиться с представителем лорда Гордмора своим управляющим. Вас же мой отец не только попросил встретиться с ним, но и пригласил на ужин. Он даже попытался убедить вас переночевать у нас, хотя затворник и предпочитает обществу людей общение с представителями растительного мира. Сэр Роджер Толберт и капитан Хьюз более общительны и непременно заедут к вам, чтобы пригласить на ужин. И каждый будет предлагать вам полюбоваться своими домашними любимцами: скотом и детьми, особенно дочерьми.
Пока говорила, Мирабель пыталась сложить и скатать в рулон карты, что получалось у нее ничуть не лучше, чем привести в порядок прическу, которую соорудила ее горничная.
Алистер подошел, взял у нее карты и сложил как следует, а положив их на стол, едва удержался, чтобы не шлепнуть ее последним рулоном.
Нахмурив лоб, она взглянула на них:
– Развернуть их не составило никакого труда, но когда настало время свернуть, они словно стали жить собственной жизнью. Видимо, они не любят, когда их закрывают, и здесь требуется особое умение.
– Нет, все дело в логике, – возразил Алистер.
– Наверное, это какой-то особый вид логики, о котором я и понятия не имею, – сказала Мирабель. – Но ведь вы, насколько я понимаю, учились в Оксфорде. Если бы я окончила университет, то тоже научилась бы думать логично.
– Хотел бы я, чтобы после Оксфорда можно было так задать простой вопрос, чтобы получить прямой ответ.
Она одарила его ослепительной улыбкой, такой же, как и вечером, когда еще не знала, с каким поручением он прибыл. Поскольку после этого она улыбалась ему более сдержанно, он пришел в полное замешательство. Его будто ударили по голове крикетной битой.
– Вы хотите, чтобы я объяснила вам, почему представитель лорда Гордмора не смог получить поддержку проекта канала?
Алистер попытался сосредоточиться:
– Представитель сказал нам, что никто не захотел даже обсуждать это предложение. Куда бы он ни обращался, повсюду встречал отказ, и ему указывали на дверь. Да, я хочу, чтобы вы объяснили мне причину, мисс Олдридж, поскольку вы утверждаете, что все остальные, благоговея передо мной, побоятся сказать мне правду.
– Я, конечно же, вам этого не скажу, – накинув плащ, заявила она и, надев шляпку, торопливо завязала ленты. – У вас все преимущества. Перед вами каждый будет раболепствовать. Что-то я не вижу, чтобы вы столкнулись хотя бы с малейшим сопротивлением. Ситуация для меня и так безнадежна, поэтому нет смысла сдавать вам мое единственное оружие. Всего вам доброго, мистер Карсингтон.
Схватив со стола карты, она вышла из комнаты, оставив сбитого с толку Алистера размышлять над услышанным. Он смотрел ей вслед и любовался небрежно надетым плащом, съехавшей набок шляпкой и слегка покачивающимися бедрами идеальной формы.
Возможно, мистер Карсингтон утешился бы, узнав, что не один он озадачен и сбит с толку. Мирабель тоже было не по себе, поэтому она решила проехать еще две мили до Кромфорда, где жила ее бывшая гувернантка, одно присутствие которой действовало на нее успокаивающе.
И вот теперь она сидела в уютной гостиной миссис Энтуисл, такой же опрятной и нарядной, как и ее хозяйка.
Миссис Энтуисл, которая была на десять лет старше Мирабель, вышла замуж и переехала в Кромфорд вскоре после того, как ее девятнадцатилетняя воспитанница уехала в Лондон на свой первый сезон. Три года назад мистер Энтуисл умер от воспаления легких, оставив ее достаточно обеспеченной, что избавило миссис Энтуисл от необходимости возвращаться к прежней профессии.