Пустошь (СИ)

С этими словами Саске быстро вышел из беседки, взглядом ища машину, о которой говорил этот идиот. Он прекрасно понимал, что сам не утащит парня.
Ему повезло: долго искать не пришлось. Из припаркованной чёрной машины вышел смутно знакомый красноволосый юноша.
– Где Наруто? – выпалил Нагато.
– Вырубился. Помоги мне его притащить.
  
Нагато ругнулся, но всё же побежал к беседке, оставляя Учиху у машины.
Войдя под сень виноградных лоз, тот ринулся к уже привставшему с земли Узумаки.
– Ты как? – ухватив его за плечи, выпалил парень.
– Да… вырубился, – сонно и как-то потерянно отозвался Наруто, и его взгляд тут же судорожно скользнул по беседке. – Где Учиха?
– Учиха? – нахмурился Нагато. – У машины.
– Блин!
Узумаки, опираясь на парня, кое-как поднялся и направился, пошатываясь, прочь с площадки, надеясь, что Саске не свалил под шумок.
– Су…
Наруто осёкся, увидев, что Учиха стоит у машины Нагато, привалившись спиной к оной. Узумаки слабо улыбнулся, чувствуя, что всё же оседает на землю. Кажется, кто-то подхватил его сзади…
***
– Значит, ты Саске?
Они сидели за письменным столом в небольшой общажной комнатушке, напоминающей больше забитый всяким хламом чулан. Со стен на них смотрели пожелтевшие обои, из-за двери слышались голоса и непрекращающиеся шаги туда-сюда.
Здесь жил Нагато и его доберман, спокойно лежащий на полу и лишь изредка поводивший острыми ушами, когда мимо двери кто-то проходил.
Учиха кивнул, отпивая горячего кофе.
Наруто они положили на диван. Парень был в сознании, но его разум витал где-то далеко и на слова Узумаки отзывался крайне неохотно.
– Может, его обратно в больницу? – взволнованно спросил Нагато у Саске, но ответить тот не успел: в дверь комнатушки громко и требовательно затарабанили.
Пэйн, словно по команде, забился под диван, а хозяин комнаты, вскочив, рванул к двери, чтобы открыть.
– Нагато! У тебя гости?
Голос принадлежал полной женщине преклонных лет, которая изо всех сил пыталась заглянуть в комнату, но парень успешно заслонял ей обзор.
– Да, родственники приехали, – без тени сомнения соврал он.
– Тебе оформить их надо! – возопила женщина. – Ты не первый год тут живёшь же! Или хочешь, чтобы он стал последним?
– Простите, сейчас я спущусь.
Жестом показывая оставаться на месте, Нагато быстро вышел за дверь, прикрывая её за собой. Гомон, доносящийся из коридора, оборвался.
Учиха осторожно помешал остывающий кофе ложкой. На автомате, по привычке, взятой ненужным багажом из старой жизни.
– М-мама м-меня у-у-убьёт, – как-то странно, с придыханиями донеслось с постели.
Нахмурившись, Саске только сейчас вспомнил о том, что находится в этом чулане далеко не один и на диване сидит всё ещё мокрый от дождя Наруто.
Учиха повернулся к парню, окидывая того вопрошающим взглядом.
Сначала из-за таких странных всхлипов Саске подумал, что этот придурок вовсе впал в детство и разревелся, но сейчас, видя, как ёжится дрожащее тело, Учиха понял: придурками были они с Нагато.
Узумаки весь бледный, с отсутствующим взглядом сиротливо ютился в углу дивана, обхватив себя руками за плечи и подтянув босые ноги к груди. Больничные тапочки он потерял где-то на старой детской площадке, пытаясь уговорить Саске не строить из себя обиженную невинность.
Мокрая ткань всё ещё липла к его коже, наверняка доставляя кучу неприятных ощущений, а на скуле расцветал новый синяк, оставленный Учихой.
– Раздевайся, – строго велел Саске, поднимаясь. Он помнил, как однажды надолго свалился с ангиной, когда попал под дождь, и, кажется, Наруто неосознанно стремился повторить его подвиг.
Узумаки поднял на парня какие-то странные, словно остекленевшие голубые глаза, белок которых покраснел от набухших сосудов.
– Я же с больницы сбежал, – проговорил Наруто, не веря собственным словам и действиям. Дрожащие пальцы бесполезно цеплялись за края одежды, но вновь соскальзывали.
Следя за тщетными попытками того снять хотя бы рубашку, Учиха кривил губы в презрительной улыбке. Надо же было угораздить наткнуться на этого ребёнка, который не может найти себе более интересного занятия, нежели таскание за ним.
И что пытается доказать? Кому? Себе?
Хочет заявить свои права на смелость, на то, чтобы называться настоящим другом, который не бросит в беде?
Бросит.
Саске скользнул взглядом по бледному лицу, на котором так неестественно и лихорадочно алели щёки.
Ещё и пройдётся туда-сюда по упавшему телу. Чтоб уж наверняка.
– Представляешь, – протянул Узумаки, доверчиво глядя на хмурого собеседника. – Взял и сбежал. Отец мне голову оторвёт…
Он прикусил губу и тряхнул головой, добавляя:
– Нет. Сначала мать, а потом отец… по очереди. Но… я же взрослый уже! Поэтому сам могу решать, когда…
Наруто поморщился, прижимая пальцы к новому синяку на скуле. Очевидно, старая ссадина уже поджила и столько неудобств не доставляла, зато новая метка ныла и зудела.
Пальцы Узумаки застыли над ранкой, и он как-то совсем уж убито выдохнул:
– Ты меня ударил.
– Что? – выпалил Учиха, едва различая хриплое бормотание.
– Ты, – Наруто вновь взглянул на него. В голубых глазах плескалась обида и грозила вот-вот политься оттуда слезами, – ты меня ударил. А я… я…
Узумаки задохнулся, кашлянул и попытался выровнять дыхание, но тут же закашлялся сильнее. Хрипло, с характерным надрывом начинающейся простуды.
– А я, – кое-как выдохнул Наруто, сдерживая кашель, – я же за тебя волновался…
– Вставай, – шикнул Саске, поднимаясь со стула. Двигаться самому не хотелось, не было сил, но слушать этот горячечный бред было отвратно до тошноты.
Узумаки упрямо сложил на груди руки, не сразу попав в такую простую петлю своими трясущимися конечностями:
– Не встану!
– Дебил! – рыкнул Учиха, нависая над парнем, словно дворовый пёс над загнанным котёнком. – Я тебе сейчас врежу. Вставай, я сказал.
Злой, тихий голос Саске подействовал не так, как ожидал его обладатель.
– Да? Ударишь?! – в больших дерзких глазах Наруто вспыхнула злость, колючими искрами впиваясь в лицо Учихи. – Ты только это и можешь! Неблагодарная скотина!
Узумаки попытался ногой пнуть склонившегося к нему Саске, но тот был в более адекватном состоянии и, ухватив парня за щиколотку, «помог» ему, дёргая на себя.
  
Наруто с руганью съехал по дивану на пол и чудом не приложился головой о пол, вовремя опираясь на локти и сдирая те о жёсткий ковёр.