Пустошь (СИ)
Чувства ушли, мысли погасли, а тело хочет оказаться подальше, помогая мозгу забыть обо всём этом.
То же самое произошло и с Узумаки. Наигрался в неправильную любовь.
- Ну, и чёрт с тобой, - шикнул Саске, отбрасывая окурок и ловя грозный взгляд какой-то старушки, что сидела на остановке рядом с ним. Белёсые глаза лучились осуждением, губы её подрагивали, уже готовые пролить на голову парня нравоучительную тираду.
- Да, я мудак, - внезапно ответил Учиха, глядя ей прямо в глаза. - Мудак, потому что сорю на улице.
От удивления старушка даже отвернулась, выпрямившись так, будто бы ей в спину вогнали кол.
- А ещё я пьяный, - продолжал Саске с ядовитой улыбкой. - И сплю с парнем.
Взгляд старушки стал вовсе затравленным. Она отошла от него на шаг.
Ведь неправильно, думает она. И, что самое странное, пропускает мимо ушей «сплю с парнем». Её мозг зацикливает на выброшенном мимо урны окурке, что возмутительной белеющей палочкой лежит сейчас на мокром асфальте. Потому что так легче вклинить информацию об очередном отморозке в стройную систему координат, который напился ещё до обеда и теперь дебоширит. И вот в её глазах высокий худощавый парень превращается в шкафоподобного лысого детину, что уставился на неё своими залитыми алкоголем зенками и требует отдать последнюю пенсию. Стройная история, которую не стыдно рассказать на лавочке своим товаркам.
А потом авторитетно добавить, что молодёжь нынче уже не та.
Саске хмыкнул, поймав её взгляд и отворачиваясь.
Люди сейчас не те, а не молодёжь.
Подъехавший автобус он проводил скучающим взглядом и, сунув руки в карманы, побрёл прочь от остановки и уставившейся ему в спину бабки.
Все хотят выставить себя рыцарями. Все без исключения. Даже тот же самый Наруто нацепил на себя сверкающие доспехи, которые отвалились, заржавев.
Уступая место в транспорте мы думаем не о том, что пожилой человек рад усадить свои дряхлые кости на затёртое сиденье. Мы думаем о том, какие мы хорошие. Раздуваемся от гордости за самих себя, питая свою мелкую душонку таким же мелким поступком. Даже оглядываем остальных пассажиров, мол, посмотрите на меня, на героя. Я ведь уступил место!
Проводя слепого через дорогу мы ведём его так, как будто над нашей головой горит нимб, а за плечами топорщатся крылья. Только вот не замечаем, что нимб этот давно потускнел и осыпается рыжей ржавчиной, а крылья - куриные обрубки без перьев.
Выбрасывая окурок мимо урны, мы не прикрываемся маской героя или порядочного человека. Мы остаёмся собой: слишком задумчивыми, слишком уставшими, чтобы обращать внимание на траекторию полёта высосанной никотиновой палочки. И поэтому становимся чуть ли не детоубийцами в глазах тех, кто всё ещё не содрал со своей кожи фальшивые доспехи.
Ноги зашуршали по гравию, и Саске вынырнул из размышлений, останавливаясь. Он специально шёл на это место, чтобы стало ещё хуже, чтобы боль всё-таки пересилила ещё большую боль.
Засыпанная серой галькой площадка, на которой раньше была беседка, изменилась. Сейчас здесь суетились рабочие, возводя что-то ужасное из каменных плит, топорщащихся железными прутьями.
Пустырь застраивали…
И, смотря на эту уродливую форму будущего здания, брюнет видел, насколько нелепо оно будет здесь смотреться. Построенное впопыхах, лишь бы заполнить пустующее место, которое кто-то выкупил и теперь страстно желает окупить свои затраты.
Застраивать абы чем лишь бы не пустовало…
Заполнять выжженную душу любыми из эмоций, лишь бы не чувствовать той…единственной.
Роешь для неё яму, заливаешь бетоном и ждёшь, пока тот прорастёт ржавыми побегами металлических штырей.
- Чего надо? - спросил подошедший к нему мужчина в ярко-оранжевой каске и такой же жилетке.
- Что строите-то?
Рабочий кивнул на испачканный в цементе стенд, на котором красовалась компьютерная модель будущего…торгового центра.
- Ещё один, - усмехнулся строитель. - Солить скоро будем их.
Саске лишь вяло кивнул, внезапно опускаясь на корточки и беря серый камешек под удивлённым взглядом мужчины. Скоро эту гальку закатают в асфальт…
- Парень, с тобой всё нормально?
Учиха не ответил: его взгляд приковал едва заметный виноградный побег, пробивающийся в глубине стройки. Светло-зелёный, трепещущий на ветру…и растоптанный чужим тяжёлым сапогом.
- Нет, - честно ответил брюнет, выпрямляясь и убирая камень в карман.
Нужно было уходить. Здесь больше ничего не осталось.
***
Наруто остановился у двухэтажного загородного дома, с одной стороны прикрытого разлапистым деревом. Названия его Узумаки не знал…просто помнил, что оно тут было с самого его детства. Вроде бы даже ещё до того, как их семья заселилась сюда, дерево росло у забора, свешивая свои ветви на крышу и закрывая окна его бывшей спальни. Из-за этого летом только в комнате Наруто было прохладно, а весной пахло чем-то вроде вишни, когда дерево покрывалось мелкими розовыми цветами. Только вот плодов никогда не было, сколько они не ждали…
Вздохнув, Наруто всё-таки подошёл к двери, постучал и замер, опуская руки. Дрожь внутри он так и не смог успокоить, а беспокойство привело его домой: вдруг что-то случилось, а он не знает.
Но ему открыла мать. С виду она была в порядке, только резко побледнела, увидев его. Наруто показалось, что Сузо вот-вот захлопнет дверь перед его носом, но та внезапно повисла у сына на шеи, судорожно выдыхая и сжимая горячими пальцами простывшую ветровку.
Его буквально втащили в дом, заставили стянуть кеды и провели на кухню, усадив за стол. Наруто не сопротивлялся, сбитый с толку таким приветствием и особым, домашним запахом, который ударил в голову стоило ему переступить порог.
На кухне закипал чайник, Наруто неловко ютился на табуретке, уложив руки на колени и смотря за тем, как мать выставляет на стол нарезку, хлеб и варенье. Клубничное - его любимое.
Парень даже удивился тому, что забыл этот факт.
Что он любил? Кроме…
Дома было непривычно тихо, а Сузо даже радио выключила, тихо болтающее на кухне, когда они зашли внутрь. Парень огляделся - здесь ничего не изменилось. Всё те же занавески на окнах, холодильник облепленный магнитами и…фотография, на которой они с отцом и матерью улыбаются. Это был выпускной в школе, и его тогда заставили надеть деловой костюм, который никак не хотел смотреться прилично с растрёпанными белыми волосами. Уложить их правильно так и не получилось…
- Отца нет дома, - заметив взгляд парня, сказала Сузо и налила в их чашки горячей воды. - Чай или кофе?
- Кофе, - неожиданно даже для себя ответил Наруто и тут же, поморщившись, поправил: - Чай…с сахаром…
- Я помню, - улыбнулась Сузо и, поставив перед ним сахарницу, села напротив. - Тебе не жарко? Может, снимешь её и я постираю?
Узумаки было кивнул и даже к замку потянулся, но тут же одёрнул руку, вспомнив, что напялил футболку с короткими рукавами, а показывать матери следы его слабости совершенно не хотелось.
- Мне…нормально, - запоздало ответил он и, чтобы скрыть неловкость, отпил из кружки. Чёрный чай с сахаром - вкус из детства…
- А что у тебя с лицом? - всё-таки спросила Сузо. Она не могла не заметить, хотя изо всех сил старалась не спрашивать. Не получилось.