Пустошь (СИ)

Толстяк смерил Узумаки долгим тяжёлым взглядом, пытаясь усвоить ответ, кивнул, бросил какой-то нехороший взгляд на скорченного под весом Наруто парня и отвернулся. Как только перед глазами замаячила широкая спина в какой-то серовато-бежевой майке, Учиха резко оттолкнул руки того, выпрямляясь и сжимая кулаки.
– Ты охренел, Узумаки?! – прорычал он, переходя на шипение и буравя взглядом парня.
  
– Я тебе шкуру спас, – деловито заявил Наруто, смотря в потолок и спокойно улыбаясь. – Опять.
– От чего?!
– От него! – палец осторожно ткнул в спину Джиробо. – Ты как будто специально на оплеухи нарываешься.
– Может и нарываюсь. Не лезь.
– Да иди ты, – отмахнулся Узумаки и достал из сумки тетрадку, поразмыслив, добавил ручку. Поймав на себе удивлённый и злой взгляд Саске, он бросил: – Я теперь с тобой сидеть буду.
– С какого?
– С большого и толстого, – поморщился Наруто, замечая, что на них украдкой пялится почти вся группа.
– Ты мне на хер не нужен.
– Ошибаешься, – качнул головой Узумаки. – Карин разболтала всем о твоей… эм… тайне.
– Не слепой – догадался, – шикнул Учиха, откидываясь на спинку стула и стукая пальцами по парте.
Взгляд сам нашёл стройную спину девушки, и в душе завозилась злость, просыпаясь и расправляя острые крылья из битого стекла. Осколки царапали что-то внутри, заставляя горячую жидкость растекаться по лёгким, обволакивать сердце и колоть где-то под ложечкой.
– Так что смирись, – выдохнул Наруто, следя взглядом за тем, как в аудиторию вошли ещё двое студентов.
Конечно, было непривычно видеть Сарутоби «по ту сторону баррикад», но Узумаки ещё слишком хорошо помнил резкие слова своего друга о Саске. И отчего-то эти самые слова перечёркивали всё то, что раньше связывало друзей.
Скользнув по Конохамару взглядом, Наруто отвернулся, вновь тяжело вздыхая. Не то чтобы он сожалел о своём решении, но отчего-то было как-то гадко на душе и хотелось поскорее свалить из института, где, похоже, всё напоминало о его выборе.
«Выбор может быть только один», – так всегда говорил ему отец, вне зависимости от того, перед чем стоял его сын в нерешительности: будь то рамен или омлет, или же старый проверенный друг и новый неадекватный знакомый.
Хотя Узумаки догадывался, что здесь выбирать ему приходится между чем-то, что гораздо глубже и больше простой «дружбы». Возможно, сейчас он выбирал между совестью и привычкой.
Наруто тряхнул головой, недовольно косясь на Учиху. На миг парню показалось, что этот придурок заразил его своей манерой погружаться в пространные размышления, ведь прежде он замечал за собой такие мысли крайне редко.
Проходя мимо их парты, Сарутоби будто нечаянно зацепил плечо Узумаки сумкой, замер на миг, понимая, что все сейчас смотрят на него, и картинно схватился за горло, изображая острое отравление.
Смех.
Саске сам не заметил, как кулаки начали медленно сжиматься, но тут же получил пинок под партой ногой по ноге.
– Придурок, – довольно громко выдохнул Наруто, понимая, что Конохамару его обязательно услышит.
И тот правда услышал, хохотнул и двинулся дальше, сев за парту подальше от них.
Узумаки прикусил губу, понимая, что подписал себе приговор. Приговор быть изгоем в группе… до конца. До конца чего?
***
Взгляд Учихи был направлен на круглые часы над доской. Такие же безликие и серые, как и вся мебель в этом месте.
Пара тянулась медленно. Невыносимо. Стрелки часов будто увязли в невидимой патоке, лениво передвигаясь, застывая и вновь делая над собой усилие. Им не хотелось шевелиться, им хотелось замереть навсегда.
Он давно перестал слушать преподавателя, который распинался на тему того, что в этом году им предстоит работать ещё сильнее, чтобы сдать летнюю сессию как можно быстрее и отправиться на практику.
Присутствие рядом Наруто напрягало. Саске чувствовал, что рядом с ним кто-то сидит, и это чувство отчего-то вызывало раздражение. Иногда взгляд Учихи вновь останавливался на спине Карин, которая, кажется, не шевелилась. Он мог поклясться, что от девушки исходят волны страха, заставляющие её замирать, словно те же стрелки на настенных часах.
– Скучно, – буркнул Узумаки, подпирающий рукой щёку. – Интересно, он нас пораньше отпустит или будет мариновать до последнего?
Учиха скосил на него глаза, но не ответил, вновь вернувшись к гипнотизированию часов. Ещё час, но до перемены оставалось около пяти минут. Внутри неприятно заныло что-то.
– Странный он, – вновь подал голос Наруто, стараясь говорить тихо. – Распинается о том, что нам нужно учиться, а сам не учит.
– Тебе горит?
– Горит что? – нахмурился Узумаки. Разомлевший в душной аудитории мозг соображал туго и будто со скрипом.
– Учиться, – бросил Саске, не сводя взгляда с часов.
– Да нет, – пожал плечами Наруто. – Просто мутный он тип… будет морочить голову на сессии.
– Я уйду на перемене.
– Почему? – удивлённо буркнул Узумаки, убирая руку от лица и серьёзно глядя на парня. Свалить с половины пары было большим искушением, тем более препод был новеньким и никого ещё в лицо не знал, а перекличка, видимо, сегодня отменяется.
– Достало.
Учиха смолчал о том, что ему не терпелось забрать свои вещи из дома до прихода Итачи. Взгляд вновь скользнул по Карин.
– И дела есть, – добавил он, хотя какие именно озвучивать не собирался.
– Ну иди, – приуныл Наруто. Ладно быть изгоем вдвоём, но, когда остаёшься один в коллективе, в котором на тебя начинают косо смотреть, становится как-то не по себе. Напряжение буквально витает в воздухе даже во время пары, что уж там говорить про конец дня?
Саске зачем-то кивнул, вновь взглянув на часы. Ну же… быстрее.
– Не расходимся! – крикнул преподаватель, стараясь перекричать зазвеневший звонок и нарастающий гул в коридоре.
Учиха подорвался с места, хватая тетрадку и убирая её в сумку. Он не пытался скрыть свой побег от взгляда нахмурившегося профессора, напрочь забыв о его существовании, как только прозвучал сигнал на перемену.
– Ну… до завтра, – неуверенно бросил Узумаки, вслед уходящему парню.
Саске устало выдохнул, но заставил себя буркнуть: «Пока» – и поспешил выйти из аудитории.
Наруто проследил, как за ним закрылась дверь, и отвернулся, съезжая чуть ниже со стула и упираясь взглядом в изрисованную столешницу. Атмосфера напряжения стала давить на плечи сильнее, хотя, надо отдать должное, студенты оживились с уходом Учихи, словно он был тем самым гнётом, прижимающих всех к земле.
  
– Ну что, Узумаки?
Сарутоби уселся на парту перед Наруто и сложил руки на груди: