Пустошь (СИ)
- Меня не устраивает, что мой сын бросил всё…
Сделав глоток отвратительно холодного, а от этого ещё более сладкого напитка, Саске поморщился. Вместо кофе в кружке был чай, который Наруто не допил с утра и не удосужился вылить.
На корне языка моментально поселилась отвратительная кислота, и Учиха бросил взгляд в сторону графина с водой, что стоял на подоконнике. Вроде бы и смыть эту дрянь быстрее хотелось, но вставать и идти…
- Из-за меня, - запоздало закончил фразу Саске. Ирука, уже не ожидавший продолжения разговора, вскинул на парня лицо и слегка нахмурился. Тёплые, цвета крепкого чая глаза, сверкнули льдистой корочкой.
- Что «из-за меня»?
- Вы считаете, что Наруто губит свою жизнь из-за меня, - услужливо пояснил брюнет, рассматривая скол на кружке, от которого вниз уже тянулась длинная трещина. Кружка ещё не протекала, но всё равно была хламом. Как и всё в этом доме, собранном из всевозможных осколков.
- И я прав, - металлической тяжестью прозвучал голос Ируки.
Из-за какой-то мазохистской тяги прильнув к чаю, Саске поднял глаза на мужчину и задумчиво прошёлся языком по сколу, царапая нежную кожу. А затем резко отставил кружку между ними. Словно обозначил границы.
- Правы, но это его жизнь.
- А он мой сын.
- И…
Внезапно телефон на краю стола завибрировал, привлекая внимание обоих. Саске, взяв в руки аппарат, посмотрел на вызывающий номер и спокойствие медленно осыпалось с него.
Он давно понял, что Наруто не с родителями.
Только не давал себе повода думать, чувствовать.
А сейчас…
Половина разговора прошла как в бреду. Учиха, не отрываясь, смотрел на Ируку и отчего-то улыбался. А когда Наруто отключился, парень осторожно положил телефон рядом с изуродованной кружкой.
- Наруто сейчас приедет, - пояснил он, вновь пробегаясь пальцами по трещине в керамике.
- А…куда он ездил?
Рука замерла, пальцы впились в неровность на кружке и словно бы укололись о неё.
Всё рушится.
Когда-нибудь эта керамическая безделушка разлетится на две части.
И хорошо, если эти половины не обратятся в осколки.
***
Как Наруто не спешил на вокзал, он не успел.
Все было против него: денег на такси не было, а трамвай шёл слишком медленно, останавливаясь на каждой остановке. Три минуты, в течении которых, железный монстр терпеливо заглатывал спешащих пассажиров, превратились в три часа.
Стоя у поручня и крепко сжимая оный, Наруто напряжённо следил за тем, как один за другим люди проходят в железное нутро, как протягивают мелочь водителю через маленькое окошко. Кто-то из них, не успев подготовить деньги на остановке, бесконечно долго копался в карманах, затем лез в сумку и, наконец, извлекал из её недр кошелёк. Доставал крупную купюру, протягивал, ждал сдачу…
И всё это тянулось. Тянулось и тянулось.
Наруто чувствовал, как внутри него надувается огромный горячий шар. Он уже был готов лопнуть, но в этот момент трамвай тронулся. Дёрнуло и застукало, под какими-то ватными ногами ощущалась вибрация.
Люди, проходя в конец вагона, иногда толкались, иногда извинялись, но зачастую смотрели на него так, будто бы видели всю подноготную. Наруто было плевать: он отвечал на взгляды, но никогда не бросал слова в ответ. Язык присох к нёбу и отодрать его можно было только с мясом. А захлебнуться кровью парень был ещё не готов.
Очередная остановка. Старушка с клюкой осторожно взбирается по высоким ступенькам, цепляясь натруженной рукой за поручень, а второй перехватывая свою трость. И все стоят, ждут, пока она поднимется. А женщина всё оступается, всё никак не может примеряться к последнему решающему рывку…
Не выдержав, Наруто рванул к ней, протягивая руку:
- Давайте, помогу.
Бесцветные глаза устремились вверх, к застывшему наверху вихрастому парню. Старушка, недоверчиво спустилась на первую ступеньку, прижимая к себе клюку так плотно, будто бы в ней были запрятаны несметные сокровища.
- Вы проходить будете?! - гнусаво спросила водитель. - Решайте уже. Туда или сюда!
- Бабушка, руку.
И старушка, протянув руку, подалась вперёд. Наруто вцепился в её тёплую сухую ладонь так крепко, словно бы боясь выпустить. Бабулька потянулась вперёд, кряхтя и надсадно дыша, и всё-таки оказалась наверху, а Наруто в этот момент скользнул взглядом по уже проплывающей за окнами остановкой.
- Стойте! Мне выходить! - выпалил он, стремительно наклоняясь к маленькому окошку.
- На следующей выйдешь, - неприязненно буркнула водитель.
- Но мне здесь надо!
- На следующей! - громче выпалила она. - Не помрёшь.
И трамвай двинулся по рельсам, а Наруто внезапно почувствовал на своём предплечье руку и опустил взгляд.
- Спасибо, милок, - улыбнулась старушка. - Совсем плохая я стала…
- Не за что, - на автомате ответил он, отходя и пропуская женщину к пустующему месту.
Достав из кармана телефон, он посмотрел на время и сердце больно защемило. Не успевает.
Номер Саске будто бы всплыл сам собой. Быстро набранная смс о просьбе не глупить улетела, и только затем Наруто понял, что не стоило ему писать…
Ведь можно было придумать что-то, а сейчас Учиха получит сообщение и уж точно удостоверится, что Наруто совершил что-то ужасное за его спиной.
А он ведь и совершил. Соврал.
Чугунная тяжесть в голове заставила парня опереться плечом о стенку трамвая. Он облизнул разом пересохшие губы и посмотрел за окно, где проплывали цветастые ряды раскинувшегося рынка. А за ним вокзальная площадь.
Трамвай ещё толком не остановился, двери приоткрылись лишь слегка, а Узумаки уже сорвался в бег, едва не пропахав носом землю, когда спрыгнул со ступеньки.
Ноги несли вперёд, игнорируя вопящий что-то о светофорах разум.
На пирон Наруто влетел как раз чтобы посмотреть в след отъехавшей электричке.
Ругнувшись, парень пнул ногой воздух под удивлёнными взглядами прохожих. Но Наруто было плевать. Он уже мчался в здание вокзала, чтобы посмотреть расписание.
Следующая электричка через полтора часа.
Это осознание окончательно выбило воздух из лёгких, и Узумаки вышел на улицу, бессильно опускаясь на разогревшуюся под солнцем лавочку.
Всё летело в Бездну.
Она уже открыла свою зубастую пасть прямо под подошвами выцветших кед. Осторожно цепляла за развязавшиеся шнурки и тянула, тянула пока Наруто не сморгнул, упрямо прогоняя ощущение липкого страха.
Ничего не кончено.
Он доберётся до дома, объяснит всё Саске и…
Нагнувшись, Узумаки раздражённо затянул шнурки и завязал их аж на два узла. На всякий случай.
Если отец там, то оставлять их наедине с Саске слишком опасно. Наруто прекрасно изучил Учиху и давно уже понял, что злость у него совсем иного рода. Он предпочитает бить не кулаками, хотя и этим иногда не чурается, а словами. И эти слова ранят не хуже ножей или пуль.
Они пронизывают собой всё и надолго застревают в теле, мешая дышать, жить.
А Узумаки не хотел, чтобы отцу было больно. Во всём этом виноват только он, Наруто.