Пустошь (СИ)

Нервно облизнув губы, Наруто всё-таки схватил флакон излюбленного бабушками корвалола и, отпрянув от ящика, подцепил со стола простую железную кружку.
Если верить собственным ощущениям, то иногда ему становилось лучше. Только вот бессонница никак не желала уходить, сменяясь липкой тревогой, подбрасывающей ночью на кровати так сильно, что приходилось пару минут ловить собственное же дыхание.
  
Двадцать капель должно было хватить, думал Узумаки, тряся флаконом над кружкой с уже набранной ледяной водой.
Выдохнув, осушил залпом и поморщился от горечи, сковавшей судорогой горло. Резкий холод разлился на языке, дыхание стало пахнуть этими треклятыми каплями и пришлось выглушить ещё две кружки, чтобы заглушить лекарственный запах.
У всех есть свои секреты.
А секретов от любимых гораздо больше. Мы оберегаем их так рьяно, что иногда забываем, как сами обижаемся на недоговорки. Мы строим вокруг этих людей хрустальные замки, зачастую оборачивающиеся клетками, и верим, что так будет лучше.
Наруто тоже верил.
А ещё он надеялся, что это всего лишь нервы. Ведь пережито было многое. Пляски на краю бездны бесследно не проходят.
Отставив от себя кружку, Наруто выпрямился и вытер влажные губы. Запах лекарства практически рассеялся, но осталось что-то другое: вязкое, неприятно переплетающееся где-то под рёбрами. Это даже не боль и не спазм. Трудно дать имя тому, с чем сталкиваешься впервые.
- Не спится?
Конечно, Саске проснулся. Он не мог быть настолько глухим, чтобы не услышать хлопка двери или того, как Наруто скрипел дверцами шкафа, разыскивая хоть что-то.
Тогда почему не пришёл сразу?
- Воды захотелось, - вяло улыбнулся Наруто, поворачиваясь к застывшему в дверном проёме парню. В свете натужно горящей жёлтой лампы короткие волосы Саске отливали тёмной медью, а глаза казались матовыми. Истлевшее тело ещё не успело восстановиться, да и вряд ли когда-нибудь смоет с себя эти невидимые следы, печати объятий Смерти.
Их не видно, но их можно почувствовать. Лёгкий холодок, пробегающий по запястьям, когда прикасаешься, учащающийся пульс, когда целуешь.
- Вместо лимона корвалол? - вздёрнул брови Саске, кивая на забытый на столе пузырёк. - В чём дело, Наруто?
Усмехнувшись и поразившись тому, что Учиха бывает не в меру зрячим в совершенно ненужные моменты, блондин подошёл ближе.
Саске, с трудом различающий перед собой черты лица парня, прищурился, желая хотя бы силуэт его разглядеть, но всё тщетно. Чёртовы очки он забыл в спальне, по привычки вскочив с кровати, услышав какие-то звуки из кухни. Нервы всё ещё шалили, душа не могла привыкнуть к тому, что все разом потеряли к ним интерес и можно просто жить.
Жить. В кои-то веки.
- Говорят, он помогает заснуть.
Врёт. Узумаки никогда не умел врать, да и не обманывал никогда, поэтому в тихом голосе скользило что-то настолько острое и зазубренное, что цепляло за душу и вытягивало из неё нити, делая узор растрёпанным и некрасивым.
- Заснуть, - задумчиво повторил Саске и почувствовал, как на голое плечо легла рука. Неуверенно, едва ощутимо. Наруто до сих пор боялся прикасаться к нему, как и Саске боялся, что в какой-то момент не почувствует прикосновения.
Страх стал фундаментом, корнем. А вверх тянулись тонкие, сгибающиеся под ветром реальности, веточки. Чёрные, без листьев, без цветов.
Только такие и могут выжить в этом поле, усеянном камнями, булыжниками и осколками.
- Саске…всё хорошо.
- Не верю.
- Всего неделю назад ты считал меня призраком, - усмехнулся Наруто, стараясь сгладить острые углы их разговора. - А месяц назад…
- Не надо, - тихо попросил Учиха, сжимая руку парня на своём плече. - Я прекрасно помню, что было месяц назад и без тебя.
Чёрные глаза, пусть и не различая ничего перед собой, посмотрели пронизывающе, и Наруто показалось, будто бы скрыться не получится. Его вновь видели насквозь, вновь рёбра были не костями, а рисовой бумагой: прозрачной и тонкой, за которой ничего не скроешь.
- Я хочу знать, что происходит сейчас?
- Я просто встал попить воды, - с нажимом произнёс Наруто, улыбаясь. - Всего лишь. Или теперь ты будешь нянчиться со мной?
- Иди нахер, Узумаки, - поморщился Саске. - Я с тобой не нянькаюсь. Я спрашиваю: какого хера с тобой творится?
- Мой друг едва не умер, слетел с катушек, я сам едва не был убит его отцом, - начал перечислять Наруто, видя, как лицо Саске медленно превращается в маску. - Это нервы. Просто нервы. Из-за них бессонница…
Вместо слов, в которые оба уже давно не верили, Саске опустил свою руку на грудь блондина. Под пальцами смуглая кожа показалась ещё теплее.
Вряд ли Учиха мог по биению сердца понять, говорит ли Наруто правду, вряд ли Саске мог узнать, болит ли чужое сердце, лишь прикоснувшись. Но Узумаки всё равно почувствовал напряжение, скользнувшее вверх по позвоночнику. Скрывать что-либо от этих проницательных глаз, иногда смотрящих слишком дерзко, было просто невозможно. А сейчас…Наруто не знал, как себя вести.
Он вообще не знал, как быть, каким быть рядом с тем Учихой, который несколько недель назад приехал вместе с ним в дом Джирайи. Стоило ли как и прежде оставаться напряжённым, нужно ли было следить за каждым своим словом, действием? Вроде бы Учиха остался прежним, но всё-таки в нём неумолимо что-то изменилось, обросло новыми гранями и теперь нужно было понять: достаточно ли они острые, чтобы порезать. Или же по ним можно безопасно скользить пальцами и кожа останется целой?
Потянувшись вперёд, Наруто зацепился за губы брюнета, осторожно скользя по ним своими.
Саске ответил не сразу. За всё время он успел отвыкнуть от таких прикосновений, и сейчас всё произошедшее с ними ранее казалось слишком затянувшимся сном. Ладонь легла на тёплую щёку Узумаки, большой палец подушечкой прочертил по неровности шрамов и губы Саске ответили, как и ответил он сам. Прижался ближе, обнял крепче, впиваясь пальцами в лопатки. Губы ткнулись в сгиб шеи, а затем Учиха шумно выдохнул.
- Мне странно, - тихо и глухо сказал он.
- Что? - неуверенно подал голос Наруто. Он давно не чувствовал этого человека так близко. От Саске исходил самый приятный в мире холод, хотя иногда от него становилось слишком больно и казалось, будто бы сцепленное ледяной корочкой сердце уже не забьётся вновь.
Сердце. Оно поразительно успокаивалось.
- Я не знаю…я ничего не знаю, темэ.
Наруто молчал, не рискуя вмешиваться. За все те дни и недели, проведённые под одной крышей, они вряд ли и ста слов сказали друг другу. Молчание стало лучшим спутником, а тишина самой приятной музыкой. Уставшие тела, истерзанные разумы и обратившиеся в колючий бурьян чувства требовали времени.
Время и было всем тем, что у них осталось.
  
Саске тяжело вздохнул, закрывая бесполезные глаза. Он не знал…он не верил и не мог понять, где правда, а где тот затянувшийся кошмарный сон. Вроде бы всё уже прошло, вроде бы мозг потихоньку начал воспринимать реальность не в искажённом её виде, но иногда…
Иногда Учихе мерещилось, что теней слишком много, что затылок странно ноет. И тогда рука тянулась к голове, ощупывала короткие волосы, натыкалась на линию шрама и замирила. Он застывал, превращаясь в кладбищенскую статую, горюющую над закопанными в землю костями прошлого.