Всё равно будешь моей (СИ)

— Какие планы? Куда едем?
— Исполнять желания.
— А конкретней. У нас не так много времени. Меня сегодня забирает водитель Балкановых. Ужин они какой-то там устраивают.
— Успеем, — только и отвечает он. Рука его по-хозяйски трогает моё колено. — Месячные закончились? — вдруг спрашивает он, и смотрит не на дорогу, а на меня. Я краснею, но положительно киваю.
— Почему напряглась сразу? — смеётся он. — Боишься?
— А вот и не боюсь, — огрызаюсь и показываю ему язык.
— Зря, одуван, меня не боишься. Я так изголодался по тебе, что целиком бы съел.
Я краснею от ушей и до самой шеи. Одно дело во время страсти делать какие-то несвойственные ранее поступки. Другое дело, говорить о них.
— Мне так нравится твоё смущение. Это ещё больше возбуждает.
— Матвей, прекрати. Я сейчас сгорю.
— Хочешь, помогу потушить пожар?
Он останавливает машину, возле какой-то многоэтажки. Место мне не знакомо.
— Смотри, мы сейчас кое-что сделаем с тобой. Я такого тоже раньше не делал.
— Ты меня пугаешь.
— Да не бойся ты. Пошли.
Мы выходим с машины, и направляемся в здание. Лифт. Семнадцатый этаж. Выходим. Я боюсь, и меня потряхивает. Лучше б он сразу сказал, что нас ждёт.
***
Мирослава
Оказывается, мы пришли в фотостудию. Всего-то. А я боялась.
— Мира, познакомься, это Давид. Он будет нас снимать. А это, Джейн, она сделает тебе макияж.
— Приятно познакомится.
Потом были сборы для фотосессии. Мне сделали лёгкий макияж и подкрутили локоны. А ещё, одели очень красиво.
Первый образ, был очень скромный. Платье в пол, туфли. Единственное, на груди был большой вырез.
Поначалу я дико волновалась и стеснялась. Я не умею позировать, и мне кажется, ужасно получаюсь на фото. Но, с Горским, всё всегда просто. Он работал за двоих. Прижимал меня к себе. Обнимал. Целовал. И это всё было при посторонних людях. Мы впервые целовались при ком-то. Это так будоражило и возбуждало.
Следующий образ, был полностью мне противоположен. Колготки сеточкой, сверху их кожаные шорты, и такой же топ. На руки браслеты, а на шею, кожаный ремешок. На ноги высокие сапоги.
В студии каким-то образом появился мотоцикл. И все фото мы делали на неё. Матвей и на руки меня посадил, и на руль. И сзади становился, и спереди.
Несколько кадров, которые мне показал фотограф, повергли меня в шок. Я не могла поверить, что на фото я. Эта дерзкая, раскрепощённая девчонка, не могла быть я. На фото я целую Матвея в шею. Когда? Я не помню, чтобы могла позволить себе такое. Мне, казалось, я всё время была сдержанна и скована. А получается, мне всё это казалось. Матвей опять раскрывает во мне всё самое лучшее.
Последний образ был странным. После сексуальной байкерши, меня почему-то одевают в обычную белую футболку и шорты. Волосы собирают в высокий хвост.
Когда прихожу в фото зону, Матвей стоит сам возле фотоаппарата. В студии больше нет никого.
— А где все?
— Ушли.
— А как же фотосессия? Кто фотографировать нас будет?
— Мы сами.
Матвей тоже одет в белую футболку и шорты. Только сейчас замечаю, что за моей спиной огромный белый лист, а ещё ведра с краской.
— Что мы делать будем?
— Если помнишь, я вытащил твоё желание, "курс по рисованию". Сейчас мы будем художниками.
Дальше творилось какое-то сумасшествие. Сначала мы с Матвеем рисовали красками на белом холсте. А потом Матвей оставил отпечаток своей руки на моих белых шортах. А я оставила свой отпечаток в области его сердца. Всё это время камера нас фотографировала. У Матвея в руке была специальная кнопка, которую он нажимал.
От холста мы плавно перешли на наши тела. Матвей стащил свою футболку, и попросил, чтобы я что-то нарисовала на его теле. Потом он стащил мою. Я протестовала, боялась, что в любой момент, кто-то может войти. Но, Матвей, успокоил, сказав, что закрылся изнутри.
Когда я осталась в самом лифчике, Горский включил свою фантазию, и начал рисовать на моей груди. Его движения были плавные и мягкие. Потихоньку я возбуждалась. В какой-то момент, я не удержала стон. Тогда Матвей стащил с меня и с себя шорты. Благо, хоть бельё на нас.
 
Мы были полностью в красках. Мы дурачились и фотографировались. Смеялись, кидались красками. Но всё это время между нами кипела ещё страсть. Когда всё перешло на более высокий амплитудный уровень, я не заметила. Просто Матвей подхватил меня на руки, как обычно, это делает, и опер спиной об наш холст. Его губы жадно рвали мои. Мы хрипели от собственных стонов. Хотелось больше ласки, но руки и всё тело наше в краске.
Тогда Матвей на руках несёт меня в душ. Где мы сначала смываем с себя краску, а дальше сходим с ума. Когда вода выключается, Матвей прижимает меня к запотевшему зеркалу. Оно в душе в полный рост. Не фотостудия, а царство нашего извращения.
Я чувствую член Матвея, который сейчас упирается мне в ягодицы. Матвей сдвигает мои ноги уже, а сам водит членом между складом. Имитация секса, приводит меня к сумасшедшей похоти. В этот раз Матвей не трогает меня между ног и не целует. А у меня там всё так сильно горит, что, кажется я умираю.
— Матвей, — стону.
— Что? — шепчет он задыхаясь.
— Матвей, — снова стону я умоляя. Его член между моих складок, такой горячий, такой сладкий, такой большой и желанный.
— Скажи это. Давай. Хочу, чтобы ты сказала.
— Умоляю, возьми меня.
Ну, вот. Две недели только прошло, после первого моего оргазма. А я уже готова и девственность отдать. И не думаю даже о последствиях. Мне кажется, Горскому, я даже душу готова отдать. Вот не думала я, что отношусь к таким озабоченным девушкам, которые всё время хотят мужской член. Один раз, попробовав Матвея, я не могу отказаться от него. Хочу больше. Хочу всего. Всё с ним, что только можно попробовать хочу.
Всё хочу.
— Ммм... Какие слова... Я только от них готов сейчас кончить. Мира, ты сводишь меня с ума.
— Матвей, пожалуйста. Я уже не могу.
Он отодвигает моё тело от зеркала, протирает его ладошкой. Теперь я вижу себя и Матвея в отражении. Горский прижимает меня спиной к себе. Член продолжает быть между моих складок. Руку он запускает с другой стороны, и трогает между ног. Второй рукой, сжимает грудь. То, что я вижу в зеркале, кажется мне пределом разврата. Но, в то же время, это самое красивое, что я когда-либо видела. Матвей гладит между ног рукой, а его член проходит между моих складок. В какой-то момент, картинка плывёт перед глазами, движения Матвея становятся быстрее и активнее. Мой рот открывается, чтобы набрать воздуха, но вместо этого, во время оргазма, я кричу его имя. Кричу, пока оргазм не отпускает. Матвей разворачивает меня к себе, и трогает член. Он ещё не кончил. Я стаю на колени, и беру его в рот. Но не успеваю сделать и пары движений, как член начинает дёргаться, и сперма выливается мне в рот. После этого я немного теряюсь. Не знаю, что делать. Глотать её или выплевывать. Второе, мне кажется, может обидеть моего мужчину, поэтому я глотаю.
На глазах слёзы. Матвей неправильно меня понимает.
— Прости, малыш, я обидел тебя. Прости, я не хотел.
— Не обидел. Мне всё понравилось. Это я из-за переизбытка эмоций. С тобой, мне кажется, я каждый раз умираю.
— Я тоже. Помни, что без тебя моё сердце вдребезги.
Он всегда так говорит. И это важно. Для меня очень.
После мы приводим себя в порядок. Матвей звонит фотографу, и он приходит минут через двадцать. Тот скидывает все видео и фотоматериалы на флешку Матвею, и покидаем студию.
— Может, перекусим? — предлагаем Матвей. — Я ужасно голодный.
— Я тоже, но, к сожалению, водитель через полчаса уже подъедет. Нам надо возвращаться.
— Хорошо.
На стоянке, мы ещё минут пятнадцать не может распрощаться. Целуемся, целуемся и ещё целуемся. С машины, я не выхожу, а выползаю. Иногда мне кажется, что там, в салоне машине, остаюсь я полностью, кроме оболочки.
Оболочка же возвращается к роли невесты.