Назад к жизни (СИ)

— Проходи на кухню, я сейчас затоплю камин.
Дома было тепло, но от мысли о теплом камине стало еще теплее. Надев предложенные тапочки, я прошла и села в удобное, глубокое кресло. Сразу стало клонить в сон, особенно когда от разведенного камина пошло благодатное тепло.
— Теперь ты видела и мой дом, — Михаил подал мне бокал с вином. — Пока это все, что я могу предложить тебе….
  
— Мишо…. Какая сволочь внушила тебе, что женщину можно удержать только финансовыми благами? То есть да, это безусловно важно, но и на воде и рисе мы с тобой не живем, к счастью.
— Но я… я не смогу дарить тебе дорогие вещи…и….
Я прервала его слова поцелуем, вкладывая в него всю свою любовь и нежность, все свои страхи и неуверенность. Почувствовала, как он дрожит от нетерпения, но старается сдерживаться.
— Мишо… — выдохнула я, чувствуя, как не смотря на усталость закипает кровь.
Его руки скользнули по спине, к молнии на платье. Чуть задержались, словно он давал мне путь к отступлению. Я лишь крепче прижалась к нему.
Моя рука скользнула по вороту рубашки, пальца спустились, расстегивая пуговицы. Мне казалось, я вся горю огнем. Хотелось не просто расстегнуть их, хотелось сорвать прочь все преграды.
Тихо скрипнула молния, спину обдало прохладным воздухом, а потом на нее легли обжигающе горячие ладони. Черное атласное платье скользнуло к ногам, я осталась в черном белье и чулках.
— Кира, — простонал Михаил.
Каким-то чудом мы оказались уже в спальне, на втором этаже дома.
— Не торопись, — попросил он, сам дрожа от нетерпения, укладывая меня на кровать.
Легко сказать. Внутри меня уже полыхал пожар, погасить который мог только он.
Рубашка, наконец, поддалась и упала на пол.
— Девочка моя, — прошептал Михаил, когда туда же отправилось и мое белье.
Его губы коснулись груди, рука погладила бедра. И тут я застонала, не в силах больше сдерживать желание.
— Тише, любимая, тише.
Пальцы погладили самое сокровенное, чуть сильнее, чуть настойчивее, заставляя раскрыться полностью. Я готова, я полностью готова, но Михаил не спешит.
Нежно гладит меня, осторожно подготавливая, то ускоряет темп, то замедляет, едва-едва не доведя до вершины.
Его пальцы нежные и решительные, губы, кажется попробовали на вкус каждый миллиметр кожи. Эта сладкая пытка заставляет меня изгибаться под ним, таять как мороженое, кусать губы, сдерживая стоны и крики.
— Пожалуйста! — не выдерживаю я.
А потом все мое тело пронзает дикая, почти невыносимая боль.
Я впилась ногтями в спину, а зубами в плечо Михаила.
— Ахххх, — кое-как выдохнула.
— Кира! — мужчина потрясенно отпрянул от меня, замер. — Почему ж ты мне не сказала?
Да потому что сама забыла о том, что в 18 была еще девственницей! Забыла, мать вашу!
— Продолжай, — сквозь зубы простонала я, удерживая его в себе. — Пожалуйста, продолжай.
Его движения были осторожны, он берег меня, старался причинить минимум боли.
Еще одно движение, и я почувствовала, как содрогнулся Михаил, как пульсирует во мне. Его стон стал лучшим лекарством от боли.
Я закрыла глаза, расслабляя напряженные мышцы, позволяя телу отдохнуть.
— Кира, — Михаил поднял голову, лежавшую на моей груди.
— Мишо, если ты сейчас скажешь, что сожалеешь, я тебя… укушу за ухо, — я задела его еще влажные от дождя волосы, зарылась в них ладонью.
Он тихо засмеялся, обнимая меня, прижимая к себе.
Я чувствовала, что засыпаю. Умом понимала, что желательно дойти до ванной, принять душ, но сил на это совсем не осталось. Мерно стучал разыгравшийся дождь по крыше, где-то над нами, в небольшом домике под потолком громко мурлыкали коты, потрескивал камин на кухне. Дыхание Михаила стало ровным и спокойным, тело — расслабленным. Он прижал меня к себе, согревая, унимая боль внизу живота, успокаивая. Я крепко уснула, даже не услышав как он поднялся и сходил в ванную.
— Кира… — тихий шепот над ухом.
— М…. — не хотелось даже шевелиться.
— Пойдем, помогу тебе дойти до душа, — Михаил легко поднял меня на руки, донес до ванной. — Тебе помочь?
Ага, зеленкой помазать и подуть — я не удержалась от смешка, но вслух ничего не сказала, просто поцеловала любимого, отрицательно качая головой.
Мишо дал мне большое белое полотенце и свой мягкий халат, в котором я утонула. Оставшись одна, села в душе, включив обжигающе горячую воду. Все в доме, в ванной пахло Мишо. Я глубоко вдыхала запахи, запоминая, наслаждаясь ими: гель для душа, пеня для бритья, стиральный порошок… Внизу живота все еще жила тянущая боль, но я была настолько счастливой, что даже не замечала ее. В конце концов мой первый раз в прошлой жизни был гооораздо хуже! Вот уж не думала, что снова пройду через это.
Пока я принимала душ и приходила в себя, Михаил приготовил легкий ужин. Кутаясь в теплый халат, я села к нему на диван, положив голову на плечо и почувствовала, как он уткнулся лицом в мои влажные волосы.
— Ты любишь меня, Мишо? — тихо спросила я.
— Да, — твердо ответил он. — Очень. Именно поэтому и готов был отпустить. Нельзя, Кир, построить отношения на манипуляциях и принуждении. Я старше, я мог бы забить тебе голову ванилью и любовной чушью, но не хочу. Я лишь два года как раздал последние долги, и не смогу обеспечить тебе роскошную жизнь, которой ты достойна…
Я фыркнула и уткнулась лбом в его плечо.
— А ты, любимый, никогда не рассматривал возможность пройти этот путь вдвоем? Не думал, что женщина может быть не только любовницей и содержанкой, но и партнером в делах и другом? Не каждая женщина присасывается к мужчине на все готовое, есть те, кто хотят реализоваться и сами. Я хочу реализоваться сама. Я очень люблю тебя, Мишо, до искр перед глазами, до потери разума, но я никогда не стану от тебя зависимой. Зависимость — это тупик, это конец нормальным, здоровым отношениям. Я не хочу такого ни для тебя, ни для себя.
Михаил долго молчал, прижав меня к себе. И только через несколько минут до меня дошло — он едва сдерживает слезы. Сидела тихо, как мышка, боясь пошевелиться — ему нужно было время.
— Что будет с Натальей? — спросила едва слышно, стараясь перевести тему.
— Ее отправят в академотпуск, в университет вернется в следующем году, когда страсти немного поутихнут. Ирина же забрала документы, хоть я и не желал ей этого.
— Ты не дал исключить Наташу, — улыбнулась я — в этом был весь Михаил.
— Нет, не дал. Все мы ошибаемся, Кира, и все имеем право исправить ошибки, не ты ли мне это говорила? Наталья поступила так не сама, она сделала это ради подруги. Зависимость от других, пусть даже друзей, любовь к ним часто становится нашей слабостью, которой пользуются нечистоплотные люди. Я когда-то и сам попал в эту ловушку, родная моя, поверил другу и оказался у разбитого корыта. Да и ты едва не попала в нее. Знаешь, когда я впервые посмотрел на тебя другими глазами?
— Когда?
— Когда ты дала жесткий отпор Анжелике. До того времени ты слушала ее беспрекословно. Она была для тебя единственным значимым авторитетом, хоть и тянула тебя вниз. Но в тот день, на первой консультации, хоть я и испытал несколько неприятных минут, слушая ваш разговор, меня удивило с какой силой ты вернула ей ее злобу. До того момента я опустил руки, думал, что вряд ли смогу помочь тебе, думал, что ты станешь моей неудачей. Но тогда изменилось все.
— Я была для тебя всего лишь еще одной заблудившейся девочкой…. — задумчиво протянула я.
— Ну, не совсем… — Он откашлялся, смутившись. — Я хотел помочь тебе, это правда, и в этом ты была похожа на всех тех, кому я помогал раньше. Но злило меня другое. Я хотел тебя. Мое тело действовало без моего ведома, реагировало на тебя так, как не реагировало ни на кого. Стоило тебе пройти рядом, как меня словно кипятком ошпаривало. Я дурел от одного твоего запаха, от звуков голоса, от смеха. И вот это ненормальное, необъяснимое влечение действительно бесило. У меня ведь было строжайшее табу насчет учениц, а тут такая история. Я не любил тебя, Кира, более того, даже не уважал, но хотел до потемнения в глазах. Знаешь, каким адским мучением стали для меня занятия с тобой? Ты стала моим наркотиком, наваждением, почти манией, понимаешь?