Назад к жизни (СИ)

— Празднуешь? — услышала я знакомый голос за спиной, наполненный ядом.
— Анжелика, — я круто развернулась, встретившись с ней лицом к лицу. — А ты что здесь делаешь? Пришла поддержать? — не смогла сдержать сарказма.
— Поддержать кого, старого мудака, который лезет под юбку к тупым дурам вроде тебя?
Анжелика ничуть не изменилась.
— Ты приложила к этому руку? — тихо и устало спросила я, чувствуя, как по лбу стекают капли дождя. — Ты спелась с Ириной и Натальей, воспользовавшись ревностью одной и зависимостью другой?
  
— Конечно. Мне даже стараться не надо было. Эта твоя Веселина никак не могла взять в толк, как такая как ты могла понравится такому как он? О, ты бы слышала какими словами она тебя называла! А ты? Ты последнего мозга лишилась из-за этого старпера? — выплюнула она. — Теперь понятно твое поведение летом: ты уже тогда вовсю трахалась с ним, не так ли? Оценка того стоила?
Я, не удержавшись, засмеялась.
— Зачем, Анжелика? Тебе то это для чего было?
— Кира, я хочу тебе добра! Подумай, какое будущее у тебя с ним? Он старый, бедный учитель, у которого ничего нет. Так и будет всю жизнь учить сопляков, зарабатывая копейки. Какая жизнь будет у тебя с ним? Куча детишек в однокомнатной хате? Фу….
Она говорила еще что-то, но я ее уже не слышала. Ревность. Ревность и собственничество читалось на ее лице. Она всегда считала меня своей собственностью, всегда ревновала к другим. Но я никогда и подумать не могла, что ее чувства настолько глубоки и уродливы. Теперь у меня не осталось ни малейших сомнений в том, кто отправил Димке фото меня и Миши. Ведь тогда она как раз гостила у нас, а я была неосторожна. И, желая разлучить меня с мужем и любовником, она не задумываясь воспользовалась моей ошибкой. Последний кусочек встал на свое место.
Отвернувшись, я пошла прочь, преследуемая ее криками о моем благе. Девушке нужно найти хорошего психиатра, но это не моя проблема и головная боль. Я знала, никто не сможет ее уличить, она останется в стороне от этой истории. Однако, никогда больше я не позволю ей подойти близко ко мне или моим любимым людям. Больше в моей жизни этого человека не существовало.
  
17
 
Я медленно шла по направлению к остановке, кутаясь в тонкую куртку. Утром была на таком взводе, что не замечала ни холода, ни дождя. А сейчас, уставшая и опустошенная, ощущала, как замерзла до кончиков ног, мечтала очутится дома, залезть под теплый плед.
Тихо звякнул телефон. Звонила мама, беспокоившаяся о нас.
— Все, мам, — выдохнула я в трубку, — мы победили. Наталья призналась, что солгала.
— Ох, — по голосу мамы слышалось, что ее тоже отпустило. — Ты сама как? Скоро вы приедете домой?
— Вы? Мам, ты теперь ко мне на вы обращаешься? — мне было и грустно и смешно одновременно.
— Я… но я… я думала, ты вместе с Михаилом… — чуть замешкавшись, призналась она.
— Я одна, мама. Михаил остался у ректора, принимать капитуляцию. А я… — вздохнула. — Иду домой. Хочу горячую ванну, бокал вина и спать. Спать пару дней.
Внезапно кто-то перехватил мою руку с телефоном и постарался забрать трубку. Возмущенно фыркнув, я развернулась, готовая дать отпор похитителю.
Михаил обнял меня одной рукой, притянув к себе, а второй поднес телефон к уху.
— Мария, добрый день, будет сильно большой наглостью, если я заберу вашу дочь на этот вечер?
— Да хоть на все выходные, Миша, — кокетливо отозвалась мама, — только верните не в разобранном виде. Я инструкцию по сборке в роддоме оставила.
— Верну в целости и сохранности, — улыбаясь пообещал он, нажимая отбой.
Его губы не дали мне сказать ни слова, впиваясь меня, как путник в пустыне припадает к воде. Под его напором я потеряла остатки разума, отдаваясь невероятно сильному возбуждению. Он целовал, сминая все преграды, словно наверстывая все наше упущенное время. И плевать ему было, что мы находимся рядом с университетом, что многие проходящие студенты улыбаются нам и показывают большие пальцы вверх.
— Мишо, подожди, — я на долю секунды умудрилась остановить его. — А как же твое правило про студенток?
— А ты больше не моя студентка, — улыбаясь, спокойно ответил он. — Как ты понимаешь, ваш декан меня теперь и на порог факультета не пустит. Да и сам я только что написал отказ от вашей группы.
И он снова и снова и снова целовал меня под проливным холодным дождем, согревая огнем своего тела.
— Эй, влюбленные ежики, — окликнул нас насмешливый холодный голос. Строганова была хороша, даже в осенней серости.
— Лида, — улыбнулся Стоянов, не отпуская меня, разрешив только повернуться лицом к знакомой.
— Вы б хоть домой ехали, что ли, — фыркнула она. — Простудишь девочку, Стоянов. А девочка хорошая, стервозная. Люблю таких девочек, — она плотоядно ухмыльнулась. — И ты люби, придурок. И в дерьмо больше постарайся не влетать. Хотя… с такой девочкой не влетишь. Девочка, не хочешь поработать со мной?
— Кира, — чуть прищурив глаза, ответила я.
— Что?
— Меня зовут Кира, женщина.
Строганова расхохоталась.
— Я запомню, Кира. Надеюсь мы никогда в будущем не пересечемся в интересах. Подумай о моем предложении, Кира, когда вынырнешь из постели этого счастливчика.
С этими словами она, грациозно покачивая бедрами, направилась к своей роскошной машине.
Михаил над моим ухом тяжело вздохнул.
— Интересная женщина, — хмыкнула я, глядя ей вслед.
— Интересная. И умная, — задумчиво ответил Стоянов. — Но знаешь, видеть ее на нашей свадьбе я не хочу.
Я едва не подавилась, посмотрев на Михаила.
— Что? — на мой недоуменный взгляд спросил он, — если настаиваешь — пригласим, конечно. Но это чревато — она прямо на свадьбе подсунет нам брачный договор и стрясет деньги за услугу. Но в одном она права — нам пора домой. Не хочу, чтоб ты снова заболела.
Ехали молча, прислушиваясь к дождю на улице. В разгар рабочего дня дороги в городе были почти пустыми. Я прекрасно понимала, что Миша везет меня к себе, но комментировать ничего не стала.
Он остановился у магазина.
— Прости, родная, в холодильнике мышь повесилась. Я схожу куплю продукты. Пойдешь со мной или останешься?
— Можно я останусь, Мишо? — устало спросила я. На самом деле сил оставалось мало.
Он наклонился и снова поцеловал меня. На этот раз поцелуй был другим: нежным, мягким, бережным. Он словно хотел передать мне часть своих сил.
Мне было так хорошо, так уютно рядом с ним.
— Я быстро, счастье мое, — тихо сказал он и вышел.
Он действительно вернулся очень быстро, закинул покупки в багажник и мы снова тронулись. Мне было немного страшно, ведь я заходила на неизведанную территорию. Михаил тоже был немного напряжен, видно было, что волнуется.
Мы приехали почти на самую окраину города к частному сектору и остановились у единственного участка, огражденного не сплошным забором, а деревянной оградой.
— Не люблю заборы, — признался он, открывая гараж и загоняя машину. — Ну что, готова увидеть мой дом?
По голосу я поняла, что ему сильно не по себе.
Участок был не большим, соток семь, не больше. И дом на ней стоял тоже не большой. Но добротно построенный, каменный.
Во дворе нас встретил веселый и мокрый пес-спаниель серого окраса.
— Это Фокс, — представил мне пса Михаил. — Он мой самый верный друг. И самый надежный.
Фокс, умильно виляя хвостом, облизал мне руки, устанавливая дружеские отношения.
Под крышей дома сидели кошки, целых три штуки.
— А это твои? — смеясь, спросила я.
— Ну как сказать. Я считаю, что их у меня нет, а они считают, что я у них есть. Так и живем.
  
Мы поднялись по высокой лестнице и прошли внутрь.
Маленькая прихожая выходила на кухню и две комнаты, одна из которых была судя по всему гостиной, а вторая кабинетом и библиотекой. Удобная лестница вела на второй этаж. Дом действительно был не большим, но уютным, отделанным деревом. Михаил помог мне снять куртку.