Любимая моя
— На этот раз будет лучше, — пообещал он, закрывая ей рот поцелуем.
Не лучше. По-другому. В сладкой истоме, умиротворенная ласками, Бэб наблюдала за игрой света и теней от первых отблесков зари за окном. О чем она думала? О долгом, нескончаемом наслаждении. О радости доставлять его и радости получать. Теперь она знала каждый дюйм тела любимого, каждую пульсирующую жилку. Знала на ощупь, на вкус, на запах. Много раз руки Лоренса, его губы, все мужское естество доводили ее до самой высокой степени блаженства, до состояния исступленной восторженности. Приподнявшись на подушке, Бэб смотрела на спящего. Грудь его плавно вздымалась, дыхание было ровным и бесшумным. Под наплывом горячей нежности осторожно, чтобы не разбудить, Бэб склонилась над Лоренсом и поцеловала его в лоб.
— Я люблю тебя, Лоренс Райленд, — прошептала она нежно.
Бэб не собиралась спать, не хотела терять ни секунды этой волшебной ночи, уже перешедшей в утро. Но глаза ее слипались, и незаметно для себя она уснула.
В сладкой дремоте между сном и явью Бэб потянулась. Девушка чувствовала себя славно, как никогда радуясь новому дню. Открыв глаза, она увидела уже яркие солнечные зайчики на знакомом высоком потолке. Губы сами собой сложились в улыбку. Комната Лоренса… Его кровать…
Она медленно повернула голову. Соседняя половина кровати была пуста. Ни из ванной, ни из коридора не доносилось ни звука. Поначалу Бэб испытала разочарование, но вскоре решила, что так даже лучше. Ей надо немного побыть одной, чтобы осознать все случившееся с ней этой ночью.
Протянув руку, он дотронулась до вмятины, оставленной на подушке. Даже эта маленькая деталь напоминала о самой чудесной, самой необыкновенной ночи в ее жизни. Бэб, улыбаясь, встала с постели. Джинсы и тенниска аккуратно висели на стуле. Дай Бог, чтобы их появлению в комнате она была обязана Лоренсу, а не его домоправительнице.
Накинув халат хозяина и прихватив одежду, Барбара пошла к себе в спальню, чтобы принять душ и переодеться. Мельком взглянув в зеркало, она рассмеялась. Неужели эта девочка с пылающими щеками и горящими Глазами и есть она? Барбара ощущала себя другой. Повзрослевшей. Заряженной энергией. Ей хотелось всему миру рассказать, что она чувствует, и так же сильно хотелось сохранить в себе эту тайну.
Напевая под нос, Бэб закрыла за собой дверь гостевой спальни и сошла вниз. В вестибюле она остановилась, чувствуя, что нервничает, представляя себе в столовой Лоренса за чашечкой кофе с газетой в руках. Вдохнув побольше воздуха, она толкнула дверь и застыла на пороге.
Лоренс стоял у большого, во всю стену, окна, одной рукой обнимая за плечи темноволосую маленькую женщину, а другой — придерживая ее за подбородок.
Негодяй! Чудовище! Оставив ее в кровати, прибежал прямо в объятия Доры Смит. Сцена была настолько неожиданной, что Барбара с трудом верила глазам.
— А вот и Бэб, — как ни в чем не бывало проговорил Лоренс, но руки его при этом упали вдоль тела. — Я думал, ты еще спишь.
Ясное дело, почему этот тип так думал!
Он даже не смутился, продолжал улыбаться, будто ничего не произошло. Девушке захотелось схватить кувшин с молоком и разбить о его голову, предварительно вылив содержимое на замершую у окна соперницу. У Бэб так дрожали ноги, что ей пришлось схватиться за спинку стула.
— Думаю, мне лучше прогуляться в саду, — проворковала гостья, легко коснувшись наманикюренными пальчиками плеча Лоренса. Снисходительное выражение на ее лице и слегка поднятая бровь взбесили Бэб окончательно. Играя бедрами, Дора грациозно прошла по ковру и скрылась за стеклянной дверью, выходящей в сад.
Не в силах вымолвить ни слова, Барбара взглянула на Лоренса. Сердце ее сжалось от боли, когда он шагнул навстречу.
— Доброе утро, — нежно шепнул он и, склонив к ней голову, добавил: — Потеряла меня?
Бэб отшатнулась.
— Не смей до меня дотрагиваться!
Неужели она и Дора дублируют друг друга? Неужели ему все равно, какую женщину обнимать?
Лоренс выпрямился, медленно обвел взглядом окаменевшее лицо Бэб.
— Что случилось? — спросил он с недоумением.
Он еще смеет спрашивать! И при этом столько притворства на лице!
— Эта ночь была ошибкой.
Самой большой ошибкой в ее жизни. И нечего сейчас объясняться, надо бежать из этого дома.
— Она больше не повторится. — Голос ее сорвался.
По лицу мужчины пробежала тень, успевшая исчезнуть так быстро, что могла показаться лишь игрой света.
— Понимаю, — сказал он и, повернувшись к Бэб спиной, пошел к двери.
Ему дела нет до ее слов. Прошлая ночь для него значит не больше, чем несколько часов случайного удовольствия, и ему абсолютно наплевать, будет она с ним спать или нет. Как он только что доказал, замена легко найдется.
— Не мог хотя бы подождать, пока я уйду? — взорвалась Бэб, ударив рукой по столу. Стоявшая на нем ваза опрокинулась и скатилась на пол, разбившись на куски. — Ты хоть простыни собираешься менять?
Лоренс обернулся. Желваки играли на скулах.
— Ты думаешь, что Дора и я…
— Я не думаю. Я не слепая! — с трудом глотая воздух, выкрикнула Барбара.
— Мне льстит твоя высокая оценка моих мужских возможностей, — протянул он, но его беззаботный тон никак не вязался с угрожающим блеском в глазах. В два шага оказавшись возле стола, хозяин, опустившись на корточки, поднял с пола осколки фарфора и положил их на стол. — Жаль. Она мне нравилась. — Внезапно он повернулся к Бэб: — Что ты ожидала услышать этим утром? — с ухмылкой спросил он. — Клятву в вечной преданности?
— Нет, черт возьми! Конечно нет. — Она зло сверкнула глазами, в которых перемешались обида и ярость. — Но я ожидала человеческого отношения к себе. Не думала, что сразу же начнешь крутить с этой твоей…
— С моей? Кого ты имеешь в виду, черт возьми? — Лоренс, казалось, с трудом сдерживал себя. — А если кто-то и крутил, кому какое дело!
— Да как ты мог? — возмутилась она.
— Ты являешься в мой дом непрошенной, среди ночи, бродишь тут, выискивая меня…
— Я не искала тебя! Я хотела пить…
— И решила, что сауна самое подходящее место, чтобы утолить жажду? Ты предельно ясно дала понять, чего ты хочешь, Бэб, а я — всего лишь человек. — Лоренс пожал плечами. — У нас был секс. Мы провели вместе несколько очень приятных часов. Конец истории.
Был секс. Ни слова о любви. Душа ее разрывалась от боли, захлебываясь в крике, но крик души беззвучен. Как мог он свести все, что было с ними этой ночью, к вульгарной прозе жизни? Бэб казалось, будто кто-то воткнул ей в грудь нож по рукоять и медленно поворачивал в ране. Неужели у Лоренса не было ни страсти, ни нежности, ни искренности, и все это — просто искусно исполненный акт? Какая мерзость! В глазах девушки стояли слезы. Если бы он только не сделал эту ночь такой необыкновенной…
Лицо его застыло, холодный взгляд был пуст. Он абсолютно ничего к ней не чувствовал, не испытывал даже уважения. Она для него — всего лишь кукла с податливым телом.
— Ты использовал меня, — борясь с подступающей тошнотой, бросила ему в лицо Барбара.
Откинув голову, Лоренс расхохотался.
— Брось, девочка, эти старомодные штучки. Я не затаскивал тебя в постель, не обольщал. Ты кинулась в нее сама, по доброй воле, я бы даже сказал, с радостью. — Лоренс окинул ее взглядом с головы до ног. — Посмотри на себя, Бэб. Ты женщина, а мужчина по натуре охотник.
— Так вот что тебя увлекает! Охота за сексом! Игра с добычей! Мне жаль тебя, Лоренс, — с презрением произнесла она, спокойно встречая его взгляд. — Да, ты богат, красив, удачлив, но это все — мишура. Внутри ты холоден и пуст. Ты — ничтожество!
— Разочарование взаимно, милая леди, — высокомерно бросил он. — Я думал, что у тебя самые красивые глаза на свете. А что за ними? Мелкий ревнивый умишко.
Сделав шаг к двери, Лоренс остановился.
— Дора Смит заехала ко мне пораньше, чтобы подписать кое-какие бумаги, вот и все. А что касается моих моральных устоев, то могу доложить, что я всего лишь вынимал у нее из глаза соринку.