Академия Аркан (ЛП)

— Хватит этой игры, — рявкнул Равин, швыряя свиток на пол.
— Это не игра, — с серьёзностью ответил Каэлис. — Я попросил её поклясться на Четвёрке Жезлов, что она выйдет за меня. Она согласилась и поклялась. Всё решено.
Ничего из этого не происходило, но я промолчала.
Выходить замуж за принца? При всём многообразии мастей и всех Старших Арканах — нет. Но быть Клейменной или снова оказаться в Халазаре мне хотелось ещё меньше. Поэтому я не убирала пальцы из его рук и глушила тошноту, подступившую к горлу.
  
— Единственный, кто тут играет, по-моему, это ты. Особенно учитывая, как регулярно нарушаешь границы моей академии без приглашения.
Равин стремительно пересёк зал в несколько широких шагов. Пальцы Каэлиса сжались крепче, будто он пытался удержать меня, не дать сбежать. Старший брат остановился, сверля нас взглядом.
С такой близости я смогла уловить различия между ними. Они почти одного роста — без прямого сравнения спина к спине определить, кто выше, было бы невозможно. Но Равин выглядел более мускулистым. Губы у него чуть полнее, даже когда они сжаты в недовольную линию. Его глаза — тёмно-карие, тогда как у Каэлиса зрачки чернее ночи. И волосы… У Равина они цвета глухой чернильной чёрноты. У Каэлиса же — насыщенного фиолетово-синего, как перья сокола, использовавшиеся в старину для изготовления пигментов. Тень ночи с призмой внутри.
— Я знаю, что ты лжёшь, — процедил Равин.
Каэлис лишь усмехнулся на его раздражение.
— И на чём же строится это твоё знание?
— Прекрати эту глупость, пока я не втянул в дело отца.
— Пока ты не втянул в дело отца, — передразнил его Каэлис с презрительной усмешкой. Затем понизил голос до шёпота: — Давай. Втяни. Попробуй доказать, что она не принадлежит к нужному роду — с ним или без него. Но пока ты будешь этим заниматься, она будет под моей защитой и моей властью. Особенно после сегодняшнего вечера.
Скулы Равина напряглись. Он стиснул зубы, и мышцы на его лице вздулись от напряжения. Его взгляд метнулся ко мне. На миг мне показалось, он заговорит со мной напрямую. Хотя я и представить не могла, что он может сказать.
В конце концов, первородный принц издал звук, полный отвращения, и молча вышел, хлопнув дверьми так, что мне показалось, будто сама древняя основа Академии Аркана дрогнула.
Стоило нам остаться наедине, Каэлис с готовностью отпустил мою руку. По крайней мере, в отвращении мы с ним солидарны.
— Нужно как можно скорее официально зачислить тебя в академию как ученицу и закрепить твоё новое имя среди дворян, — сказал он и достал носовой платок, чтобы тщательно протереть пальцы, будто пытался стереть с себя мою сущность. — Пока не прибыли стражи или дознаватели, или пока Равин не придумал ещё что-нибудь, чтобы снова сунуться в мою академию.
Я встретилась с ним взглядом.
— Не могу сказать, что он — тот, кого я боюсь.
— С чего бы мне вредить своей будущей невесте? — Каэлис одарил меня улыбкой, от которой у меня мурашки пробежали по коже.
— Ты же не можешь всерьёз всё это затеять, — сказала я резко. Это абсурд.
— Ах так? А ты бы предпочла быть Отмеченной и попасть на мельницу?
— Конечно нет. — Для большинства это хуже смерти.
— Хочешь обратно в Халазар? — Он вопросительно поднял брови. Я лишь плотно сжала губы в ответ. — Так я и думал, — сказал Каэлис и повернулся ко мне всем телом. — Только я стою между тобой и самой глубокой ямой Халазара, где ты сгниёшь в одиночестве до конца своей, несомненно, жалко короткой жизни.
«Самая глубокая яма» означает только одно: подземелья. Заброшенное место, полностью подвластное Главестону. О нём не знают даже большинство стражей Халазара. Страх пронзает меня с такой силой, что я не в силах его сдержать. Мне довелось побывать в забытых нижних уровнях Халазара всего один раз — после того, как я осмелилась перечить начальнику тюрьмы Главестону. Подземелья быстро преподали мне урок: его приказы не обсуждаются. Там нет ни света, ни тепла, ни капли сострадания. Это место, о котором мир предпочёл забыть. Там не слышны даже крики.
Я вглядываюсь в лицо Каэлиса, ища хоть намёк на ложь. Хоть какой-то знак, что в этих двух бездонных провалах, которые он называет глазами, может скрываться искра сострадания. Что, возможно, всё же не всё в нём так ужасно, как гласят слухи.
Но в принце Каэлисе нет ни друга, ни спасения.
Его угрозы в адрес тех, кого я люблю, по-прежнему висят надо мной, как нож. Он уже один раз заманил меня в свою ловушку, когда поймал впервые. И снова, когда я попыталась сбежать. Этот человек умен, расчетлив и опасен. Из-за меня под ударом оказались и Арина, и клуб Звёздных.
— И чего ты хочешь взамен за эту… свободу, — слово едва не застревает в горле, — которую мне предлагаешь?
— Я уже говорил. — В его глазах играет свет от камина, искрящийся одновременно весельем и ядом.
— Мир, — заканчиваю я за него.
Он кивает.
— И как, по-твоему, я должна достать тебе Мир? — Если бы у меня был доступ к такой силе, я бы уже давно использовала её. Мы с Ариной воскресили бы мать. Покончили бы с Орикалисом.
— Подробности обсудим позже. Сейчас важно сосредоточиться на Фестивале Огня. Тебе сначала нужно туда попасть, а потом пережить его. А ты выглядишь так, будто с трудом стоишь на ногах, не говоря уж о борьбе с судьбой. — Каэлис направляется к одной из дверей, выстроившихся вдоль стены.
— И чья это, по-твоему, вина, что я в таком состоянии? — Он делает вид, что не слышит. — А потом что?
Он оборачивается с удивлённым выражением лица:
— Потом ты станешь посвящённой, пройдёшь испытания и станешь полноправной студенткой… или умрёшь.
— Нет. — Это мне и так ясно. — Что будет после того, как я достану тебе Мир?
— Думаешь, ты имеешь право знать?
— Имею, если ты рассчитываешь на мою помощь.
— О, Клара… — Он усмехается тем самым своим тёмным, пугающим смешком. — Ты не в том положении, чтобы торговаться. — К несчастью, ублюдок прав. — А теперь — приведи себя в порядок, соберись, и выгляди достойно той благородной, которой собираешься прикинуться. И — моей будущей невесты. Последнее, чего мне хочется, — чтобы ты опозорила меня. — Каэлис выходит, и в комнате повисает оглушающая тишина.
Я поворачиваю голову к окну, за которым простирается Город Затмения. Там мой дом. Единственный, что у меня когда-либо был. Там те, к кому я должна вернуться. И теперь, когда я вне стен Халазара, появился шанс. Арина — в Академии. Она знает тайный путь наружу, и сможет показать мне его. Эта «помолвка» — всего лишь временная уловка. Мне ещё везёт.
Я уже собираюсь продолжить поиски карт — или чего-нибудь полезного — как вдруг открывается другая дверь, и входит Ревина с охапкой тёмных тканей в руках.
— Миледи, Его Высочество велел подготовить для вас несколько нарядов.
— Прекрасно, — я даже не пытаюсь скрыть сарказм. — Посмотрим, что он считает подходящим для меня.
***
У принца безупречный вкус, и, возможно, именно за это я ненавижу его ещё сильнее. Ревина вручает мне плащ из чёрной, как смоль, кожи. Высокий воротник касается подбородка, почти доставая до кончиков волос. Ревина пыталась уложить их, но с тем, что сотворили в Халазаре, и с моими попытками дёргаться каждый раз, когда она приближалась с ножницами, многого добиться не удалось. Рукава идеально облегают руки — она использовала Тройку Монет, чтобы подогнать мягкую кожу по фигуре. Благодаря всем этим слоям одежды теперь не так очевидно, что я кожа да кости. Вероятно, так и было задумано.
Ревина старается исправить и это, насколько возможно. Приносит еду — простую, но гораздо сытнее всего, что я ела за последний год. Я заставляю себя есть медленно, чтобы не вывернуло. Она подкармливает меня и магическими картами. В какой-то момент отходит на шаг и с лёгкой гордостью оглядывает результат. Я чувствую себя разбитой вазой, которую кое-как склеили. Трещины всё ещё видны, если приглядеться.