"Фантастика 2025-124". Компиляция. Книги 1-22" (СИ)

Мулла, исчерпав аргументы, хотел уже обратиться за помощью к небесам, но вовремя углядел в толпе высокого синеглазого европейца в монашеском рубище: ухватил его за рукав и закричал:
– Ты очень вовремя пришёл, Анри! Представляешь, этот бородатый невежа даже не слыхал про шестой аргумент Платона! Ну хоть ты скажи ему.
– Не слыхал. Не знаю и знать не хочу, – пробурчал несторианец, – ибо Платон ваш – язычник. И Демокрит язычник, а Заратустра – вообще исчадие ада. И не надо призывать на помощь приверженца Рима и, страшно сказать, слугу самого папы, тьфу.
  
И плюнул, попав в лицо плетущемуся мимо каменотёсу, обсыпанному мраморной пылью по макушку.
– Вообще-то я шёл по своим делам и намереваюсь делать это впредь, – ответил тамплиер и отодрал впившиеся в рукав скрюченные пальцы хаджи.
– И куда же ты идёшь? – прищурился мулла.
Тамплиер вздохнул. Врать он так и не научился, а правду говорить не хотелось. Наконец, сообразил:
– Туда, – махнул неопределённо рукой и пошагал, немного раскачиваясь при ходьбе, как все кавалеристы.
Мулла понял, что помощи не получит, и попробовал с другого конца:
– Но ты же не будешь возражать, уважаемый, что ангелы даже не имели имён, пока их назвал Адам – первый человек…
Анри де ля Тур дальше не слушал. Надоело: и эти бесплодные споры изнывающих от скуки представителей конфессий Империи, и этот странный город-переросток, внезапно выросший посреди бесплодной и безлюдной степи, и бесконечное ожидание. Но, кажется, дело сдвигается с мёртвой точки. Недаром его вызвали во дворец Великого Хана после стольких месяцев ожидания именно сейчас, когда в разгаре Великий Курултай. Ещё немного, и всё станет известно.
Командор ордена Храма невольно ускорил шаги, рискуя прийти раньше назначенного времени, но такая несдержанность была простительна: долгая подготовка, трудное обучение, два года тяжёлого путешествия через половину мира – всё это, наконец, могло получить оправдание и смысл.
Чтобы срезать, он пошёл через маленький рынок, где торговали съестным: его сразу окутала дикая смесь ароматов многонациональной столицы, где индийские пряности продают в двух шагах от кипящих в масле древесных грибов, и всё это покрывает запах жаренной с чесноком баранины.
Его хватали за одежду зазывалы, предлагая отведать буузы, медовый щербет и тайный корень из амурской тайги, варёнеый в медвежьей моче, – волшебное снадобье для укрепления мужской силы. Анри отмахивался, отшучивался и неумолимо двигался к цели, когда его окликнули:
– Шевалье де ля Тур, а вот неугодно чашечку арабского кофе? Только вы, проживший среди сарацинов так долго, способны оценить всё богатство вкуса божественного напитка.
Анри замер, не сразу сообразив, что его поразило. Конечно! Окликнули-то на французском – языке, который он не слышал шесть лет.
Оглянулся: под навесом сидел человек в балахоне и кивал. Подошёл, заглянул под капюшон. Вскрикнул:
– Барсук! Вот это встреча.
– Не надо так орать, – прошипел человек с вечной улыбкой, – я намерен сохранять инкогнито. И перейдём на русский – мне так удобнее, а шансов, что нас поймут, ноль.
Анри сел на предложенный вместо стула обрубок, принял крохотную чашку с напитком. Вдохнул аромат и зажмурился. Увидел белые стены далёкого города Акко в Сирии, ощутил прохладу каменного портика в доме Великого магистра…
– Неплохо, да?
– Великолепно. Откуда ты взялся, Бар…
– Тсс, называя меня просто – «друг».
– Откуда ты взялся, друг? И почему так поздно? Я ждал тебя раньше года этак на три-четыре.
– Обстоятельства. Чёртовы неудачники застряли на булгарской границе, чему немало способствовал наш общий знакомец.
– М-м-м. Кого ты имеешь в виду? Субэдэя? Я встречался с ним лишь единожды, и то при неприятных для него обстоятельствах: когда темника меняли на барана.
– Дмитрия твоего.
– О! Дюк жив? Это прекрасно. А как дела у моего старинного друга Хоря, вернее, у Хаима? Я так и не смог определиться, как его теперь называть.
– Теперь никак. Убили его.
Тамплиер подавился кофе. Долго откашливался. Мрачно сказал:
– Это ужасно. Мы расстались плохо, и теперь меня будет снедать чувство вины.
– Сейчас не до рефлексий, нестандартных для крестоносца, привыкшего убивать врагов и терять товарищей. Если коротко: у меня не получился контакт с Субэдэем, но это, может, и к лучшему. И задержка к лучшему. Теперь Угэдэй выделит в распоряжение Бату огромные силы со всей Империи: десять туменов или даже двенадцать. Так что всё идёт в соответствии с нашими планами.
– С твоими планами, приятель. С твоими. Не забывай – у меня совсем иная миссия. Просто мы временно стали союзниками, Барсук.
– Я же просил не называть имени.
– А чего ты боишься?
– Субэдэй в Каракоруме. Он очень зол на меня, а быть разрубленным на куски диким степняком не входит в мои планы.
– Странно, – усмехнулся тамплиер, – я был уверен, что ты неуязвим в нашем времени.
– Любая защита имеет слабые места. Мы, например, были крайне разочарованы, когда выяснилось, что жилет класса «гранит», способный держать выстрел крупнокалиберного пулемёта, можно проткнуть обыкновенным гвоздём – он раздвигает пластины, оказывается. Впрочем, – вдруг спохватился Барсук, – забудь, это я так, болтаю.
Тамплиер не понял про «крупно-чего-то-там», но слова Барсука на всякий случай несколько раз повторил про себя, чтобы запомнить.
– Итак, – напомнил Анри, – поспеши, я не хочу опоздать на тайную встречу с ханом Угэдэем.
– Итак, – подхватил Барсук, – ты расскажешь ему об императоре Священной Римской империи Фридрихе, который просто жаждет соединить усилия с великим монгольским ханом в благородном деле покорения Европы. Вернее, объединения в единый – как они там его называют? Улус? – да, улус. Фридрих предоставит своё войско и влияние ради победы монголов и признает верховную власть над собой чингизида. Например, Бату, или ещё кого-нибудь, кого соблаговолит назначить Угэдэй. Монголы, в свою очередь, помогут свергнуть папу Григория. И назначить на его место правильного человека. Или вообще упразднить папский престол, что мне лично нравится больше. Но, но, не морщись, тамплиер!
– Это не в интересах ордена. Орден подчиняется Риму.
– Будете подчиняться Фридриху, какая разница? Или, вообще, напрямую Угэдэю. А Фридрих просит одного – автономии в делах Европы, где он станет единоличным хозяином. По-моему, очень стройная концепция. И вписывается в монгольский менталитет: наверху – Великий Хан, под ним – чингизиды, властители улусов, ниже – местные правители. Прекрасно, на мой вкус.
Барсук радостно потёр ладони и вновь улыбнулся. Спросил:
– Чего ты кривишься, рыцарь?
– Давно не видел твоего лица, отвык. И привыкать что-то не хочется. Что же, не я разрабатывал и согласовывал план, моё дело – исполнять волю Великого магистра. Осталось всего ничего – захватить Булгар, Русь, Венгрию, Польшу, Германию, Францию, Италию… Словом – всю Европу. Огромную и развитую территорию с могучим войском.
– Да нет у вас никакого войска, тамплиер. Есть куча недисциплинированных баронов, епископов, дожей и прочих князей, каждый из которых распоряжается сотней чванливых рыцарей и думает только о себе. Нет у вас ни наций, ни нормальных государств, и долго ещё не будет. Вам нужна железная рука. Вот вы её и получите.
– Не дай Бог дожить, – пробормотал Анри.
– Что? – не расслышал Барсук.
– Ничего. Я пошёл, опаздывать нельзя. Мы увидимся после переговоров с Угэдэем?
– Нет. У меня другие планы.
– Прекрасно, ты поднял мне настроение. Искренне желаю тебе сегодня встретиться с Субэдэем. Лицом к лицу, или как там у тебя это называется.
  
Теперь наступила очередь Барсука поперхнуться кофе. Пришелец вылил чашку на балахон, долго откашливался. Просипел:
– Ты давно не практиковался в русском языке, поэтому перепутал. Хотел, видимо, сказать: «желаю НЕ встретиться с Субэдэем»?
– Я сказал именно то, что собирался. Удачи.