Два лебедя (Любовь, матрица и картошка)

Мне показалось, что обнаружение координат недостающих точек Матрицы не займет у меня много времени. Я решился на более простое продолжение, поэтому первая попытка опять закончилась неудачей. Мой верный помощник оказался надолго выведенным из строя.
Пока Сергей молчал, я попытался проанализировать свою неудачу. Сколько еще оказалось не проверенных вариантов. Возможно, я готовился с юных лет к этому мозговому штурму. И, надо отдать должное моим помощникам, подготовился к нему неплохо. Во-первых, я проверил себя на выносливость и понял, что готов к новым испытаниям. Поэтому лозунг: «Теперь или никогда!» был неуместен. Придет время, и я завершу познание Матрицы. Я более не сомневался в своей избранности. Меня выбрала эволюция развития человечества, чтобы я познал Матрицу и бережно передал это знание людям.
И все-таки неугомонный Писарев нашел в себе силы и вновь начал меня подбадривать. Силуэт Сергея то светился, то угасал, пока не вспыхнул ровным сиянием. Сергей верил в успех чинимого нами дела с такой заразительной уверенностью, что я за него только порадовался. Его могучий дух, как и мой, не был сломлен. Весь пройденный жизненный путь предстал передо мною со всеми ошибками, удачами и разочарованиями. И, наверно, детский грех был тоже запрограммирован заранее в моей судьбе, потому что, если бы не было его, не было бы этого мозгового штурма. Так уж сложилась моя нелегкая жизнь, которую можно считать блистательной. Находясь на самой вершине эволюции, я попытался проверить еще одну координату. Но опять совершил непростительную ошибку. Казалось, самого малого не хватило для победы. Может быть, спортивной злости. Но ее было в избытке у Сергея. Неслучайно он играл роль первого номера в нашем сверкающем диалоге.
А потом наступило время третьей попытки, которая доконала Писарева. Он, как и я, продержался до самого конца. И его светящийся серебряный силуэт погас.
Я не мог заснуть. Вышел из барака и начал бродить по спящей деревне. А потом забрался на сеновал, где Света отдалась мне, и крепко заснул.
Разбудили меня бойкие голоса. Я прислушался к ним и узнал голос Сергея Писарева. Чтобы удостовериться в этом, я выбрался из своего уютного убежища. По грунтовой дороге шли двое. Они негромко разговаривали между собой. Я мгновенно узнал их. Светочка и Сергей Писарев шли, взявшись за руки. Я обрадовался, что дела у Сережи не так уж плохи. А они шли и шли по дороге в сторону леса. Праздное любопытство разобрало меня, и я пошел за ними следом, стараясь быть незамеченным, чему способствовали старые телеграфные столбы и поле с перезрелым горохом. Скоро я потерял их из виду, потому что они вошли в густой лес и скрылись среди деревьев. Я подумал было, что они отправились за грибами, но над лесом вдруг взмыла пара белых лебедей и, сделав прощальный круг над картофельным полем, скрылась из виду. А Светочка и Сережа так и пропали. Лишь Кондаков спросил меня вечером для порядка о них. Но я сказал ему, что их не видел. Не мог же я заявить ему, что они превратились в белых лебедей. Их никто не хватился, и скоро о них забыли. Только я несколько раз заходил в лес, искал их следы и одежду. Но так ничего не обнаружил. Я знал, что они неслучайно появились возле меня в деревне. Все это подтверждало, что мозговой штурм тщательно готовился независимо от моей воли, что сама высшая эволюция Земли приняла в нем живейшее участие. Мне была необходима помощь, и Света и Сергей Писарев эту помощь мне оказали. Я твердо верил, что они превратились в белых лебедей. Может, это и сказка, но сказка очень красивая. И все-таки за небольшими литературными изменениями, здесь проглядывает чистейшая правда.
 
Глава восемнадцатая
 
Фиалка
 
Я вернулся из колхоза окрепшим и умудренным опытом. Пара белых лебедей стояла еще долго перед моими глазами. Мне было жаль, что я так и не научился фотографировать. А ведь мой отец и сестра были заядлыми фотографами. Но, как видно, любовь к фотографии не передалась мне по наследству.
 
О Матрице я не думал. Точнее, я более не искал другие точки ее. Так уж был устроен мой организм. Он требовал длительного отдыха после столь насыщенного мозгового штурма. И я подчинился этой разумной самодостаточности.
Я знал, что через год или два Матрица вновь пробудится во мне, а вместе с ней начнется познание новых точек. Вот тогда я возьмусь за дело. А пока мне требовался благотворный отдых.
С каждым годом я становился умнее, и эта положительная динамика меня радовала. Мой творческий потенциал заметно вырос, на что не мог не обратить внимания Юрий Алексеевич Лосев, мой руководитель группы, что незамедлительно сказалось на продвижении по службе и значительной прибавке к зарплате.
Расставшись с Верочкой Клюге, я сохранил ей верность. Именно тогда я понял, как трудно изменить своей первой любви.
В один ясный морозный день я решил хотя бы издали взглянуть на свою бывшую жену. Я отпросился с работы пораньше, чтобы успеть вовремя подойти к проходной КБ Соколова. Мне казалось, что Верочка все еще работала там. Но вот рабочая смена закончилась, и через проходную хлынул народ. Я весь как-то сжался, стараясь быть незаметным. Народ был веселый и молодой. Кругом раздавался смех, бойкие разговоры и звонкие шутки. И вот появилась Верочка. Лицо у нее было румяное и счастливое. Вера меня не заметила и стала почти рядом со мной. Должно быть, она кого-то ждала. У нее был огромный живот, который сильно выступал в облегавшей ее белой шубе. Как видно, Света сказала мне тогда правду.
Я мог продолжать и дальше, ничем не выдавая себя, незаметно наблюдать за Верочкой. Она была уже на седьмом месяце беременности. С момента нашей последней встречи прошло месяцев пять-шесть. Но этого было вполне достаточно, чтобы ее беременность стала заметной.
Эти мысли стремительно пронеслись в моей голове. Я принял решение и сказал негромко, чтобы не напугать Веру.
– Верочка, привет! – моя жена сразу же узнала мой голос. Она оглянулась. На моем лице была написана надежда, что ее основательно разозлило.
– Больше никогда не приходи сюда! – нервно пробормотала она и тут же величаво отошла от меня. Она присоединилась к группе молодых парней, среди которых сразу же почувствовала себя уверенной и раскованной. Все было ясно: отцом ребенка был кто-то другой. И мне незачем было претендовать на это звание.
Собственно, на что я рассчитывал? Окончив Политехнический институт, Верочка прямо заявила мне, что хочет развестись со мной. Причина для развода была со стороны семьи Клюге вроде бы веская: с одной стороны, болезнь Верочки по женской части, с другой стороны, мои откровенные записи в дневнике говорили против меня, а родители Веры, как и она сама, эти записи читали. Я очень любил Верочку Клюге. Но ее родители настояли, чтобы предстоящий отпуск мы провели раздельно. Капитолина Владимировна заказала для дочери в ателье модное платье. Оно хорошо сидело на Верочке, подчеркивая ее прекрасные формы. Перед отъездом мы договорились, что каждый из нас вправе искать себе нового спутника жизни. Вот так мы расстались: я поехал с отцом во Владикавказ, а моя жена уехала отдыхать на Селигер. С таким модным платьем ей был гарантирован успех.
Отец знал о моем предстоящем разводе. Он был целиком на моей стороне и очень хотел познакомить меня с молоденькой осетинкой. Я же никого не хотел видеть, отвергая одну претендентку за другой. Перед моими глазами была моя жена в модном платье, и я ничего не мог с этим поделать. Она была по-прежнему молода и любима. Отец очень хорошо понимал мое нервное состояние и как бы между прочим предложил съездить в Тиб, где жил его знакомый друг – осетин. Отец сказал, что там очень красивая природа и находится знаменитый источник с минеральной водой. Чтобы развеяться, я согласился на эту увлекательную поездку. Селение Тиб располагалось в Куртатинском ущелье. Через селение проходила Северо-Осетинская военная дорога, которая пересекала Мамисонский перевал и попадала в солнечную Грузию и лишь затем проходила через Южную Осетию. Рокского туннеля тогда не было. Но и войны между грузинами и осетинами не было. Эти народы жили в дружбе и согласии, которое рухнуло в наше время.