Запасной аэродром (СИ)

- Если ты такой умный, то почему такой бедный? Ни жилья своего, ни денег, ни машины?
- Потому что меня моя жизнь полностью устраивала. А теперь… Думал, вырастил дочь, она меня на старости поддержит, но, похоже, просчитался. Дочка выросла такая, что её саму надо поддерживать и пестовать.
- Я не дура! – с обидой прошептала Аделаида.
– Вот и докажи это – продавай долю и приезжай домой! Нечего тут ловить, поняла? – Валерий подхватил сумку и вышел в прихожую. – Ладно, не серчай на меня. Кто ещё наставит на путь истинный, как не отец? Обмозгуй всё, что я сказал, и поступи правильно. Я позвоню, как доберусь и выясню, как обстоят дела.
  
Отрешённо кивнув, Адель провожать отца не пошла.
Зачем, ведь не на край света уезжает? Да и лишний раз светиться перед захватчиками ей совсем не хотелось.
Сквозь неплотно прикрытую дверь было слышно, как родитель протопал по коридору, потом постучал в соседнюю комнату и вызвал Хасана. С полминуты доносился невнятный бубнёж, а потом хлопнула входная дверь, и всё стихло.
Остаток дня она просидела в комнате, рискнув сбегать в удобства только поздно ночью. А утром уже в семь унеслась в институт.
Увы, там тоже не всё гладко. Вернее, всё сложно.
- Турова, у вас столько пропусков, что мы не знаем, что с вами делать, - декан осуждающе смотрела на нерадивую студентку. – Если успеете закрыть прогулы до зачётной недели – допущу до экзаменов. Не успеете – подам на отчисление.
Пришлось вылавливать преподов, унижаться и краснеть, выслушивая их отповеди. Не от стыда краснеть, от злости – как они с ней разговаривали!!! Поду-умаешь, преступление! Да все студенты прогуливают, что она, уникум, что ли?!
Можно подумать, она в МГУЛ поступила в погоне за мечтой! За мечтой, да не такой! Не для получения профессии, а чтобы иметь статус студентки московского вуза. Она в этот МГУЛ пошла только потому, что для поступления в него хватало самого низкого балла.
И поскольку цель – поймать выгодного мужа, в крайнем случае, щедрого любовника – достигнута не была, отчисляться ещё рано.
Поначалу она честно попыталась исправить ситуацию с прогулами – неделю потратила, бегая за преподавателями!
Но ей столько надавали заданий, выставили такое количество отработок, что Аделаида поняла – её тут скорее уморят, чем допустят до сессии. А ведь там тоже придётся пахать, и не факт, что сдашь!
Нет, нет, здоровье дороже. Ну его, это высшее образование!
И она с лёгким сердцем забрала документы.
Вернувшись домой, Ада проскользнула в свою комнату, небрежно бросила папку на стол и присела прямо на кровать. Надо было решать, что делать дальше.
С момента отъезда отца прошло прилично времени, но ни он, ни мать ей так и не позвонили.
«Вот как вы меня цените? Даже не поинтересовались, что я, как я? Может, меня тут давно в гарем украли? Как там отец говорил – продавай долю, бери деньги, купим трёшку в Петушках? Комната тебе, комната нам с матерью, - пронеслось в голове. – Нет уж, дорогие родственнички, с какого перепуга я должна ущемлять себя? Мне нужно отдельное жильё, без шпионов по соседству. Мало того, что будете мозг выносить, так из-за вас даже мужика домой не привести. Что мне, засыхать, что ли?»
Вечером она караулила у двери момент, когда в квартире появится Хасан и вышла сразу, как только услышала его голос.
- Я… Мне поговорить.
- И тебе, соседка, добрый вечер, - отреагировал тот. – На кухню иди, я руки помою и присоединюсь.
И тут же переключился на своих, что-то выговаривая им на своём языке.
Адель отправилась в указанном направлении, размышляя, что теперь Хасан на русском говорит намного чище, чем в тот, первый вечер. Нет, лёгкий акцент слышен, но именно что лёгкий. Или он тогда специально коверкал слова или это вышло нечаянно – от волнения?
Интересно…
- Что хотела сказать? – мужчина остановился в дверях.
- Я согласна продать долю.
- Хорошо. Один день – и идём на сделку. Цену знаешь?
- Вы говорили, то есть, показывали, - она назвала цифру.
- Тц-тц-тц, - отреагировал Хасан. – Это было на тот раз. Я предупреждал, что с каждым последующим днём цена будет ниже. Теперь я готов заплатить столько.
- Что-о? Но это же… это на полмиллиона меньше!!! – завопила Адель. – И так грабите, моя доля больше стоит, а теперь вообще!
- Смотри сама, - спокойно заметил мужчина. – Сегодня столько, завтра на сто тысяч меньше, послезавтра на двести тысяч меньше. Мне даже выгодно, чтобы ты подольше упрямилась, всё равно никто, кроме меня у тебя не купит.
Она задохнулась от возмущения и вылетела из кухни, не помня себя от злости.
«Завтра на сто тысяч меньше…» - крутилось в голове.
Боже, что ей делать?!
«Мама! Надо позвонить родителям!»
Ада схватила сотовый и торопливо набрала номер.
Гудок. Второй. Десятый…
«Отцу!»
Гудок. Второй. Десятый.
«Владу!»
Гудок. Второй. Десятый…
«Они что, все переехали на Марс, где не ловит связь? Или… внесли меня в чёрный список?», - мысли скакали в голове, пугая всё больше и больше.
Если Дерюгин и мог занести её в бан, то родители точно нет. Тем более что отец сам советовал продать долю и планировал жить вместе с дочерью.
Неужели с ними что-то случилось?!
Трясущимися руками она прокрутила весь список контактов и с облегчением выдохнула – есть телефон! Номер Галины, бывшей соседки и первой сплетницы Песковатки. Уж она-то точно должна знать последние новости. И ничего, что уже поздно, тут жизнь решается…
Галина ответила на девятом гудке.
- Алло, Адель, ты что ли?
- Я, тёть Галь. Не могла дозвониться до родителей. Переживаю, не случилось ли чего.
- А… А ты давно с ними разговаривала? – осторожно уточнила соседка, и у Ады тревожно сжалось сердце.
- На той неделе ещё, а потом занята была. Я ж, тёть Галь, учусь. Скоро сессия, с утра до ночи в институте, - сама не поняла, зачем соврала.
- То есть ты ещё ничего не знаешь, - глубокомысленно заключила Галина. – Ох, дева, какие дела творятся – мы все в шоке!
- Что, тёть Галь? – обмерла Ада. – Они… Папа и мама… Живы?
- Живы, конечно, сплюнь! Даже не думай о таком! Но дела и вправду невеселы. Значит, так – квартиру вашу Ярослава продала. Не сама, юрыст от неё был, с доверенностью, всё чин-чинарём. Тонька рассказывала, что все бумаги в порядке, она видела. Ты ж помнишь, где она сидит?
- Помню.
- Во-от! А потом примчалась Марина. Ревела, понятное дело. Видано ли – без крыши остаться?! Ещё и вещи куда-то девать надо. Мы её всем двором успокаивали, валерьянкой отпаивали. Васька Гнатов, ну, КрУженый, не помнишь его, что ли?
- А-а!
- Он предложил вещи к нему на дачу свезти. До весны, мол, полежат, ему не горит. А к теплу твои определятся, куда им деваться. Он, Васька, решил дачу ту продавать, да только зимой кому она нужна? Между нами говоря – там не дом, а лачуга фанерная. Сто лет без ремонта, да и изначально построена на отвяжись. Нет, летом жить можно, особенно, если крышу заменить, а вот зимой совсем никак. И место неудачное – прямо на краю старого аэродрома.
- Тёть Галь, мне бы про родителей, бог с ней, с Васькиной дачей!
- Так всё из-за неё и случилось!
- Что случилось? Из-за кого – из-за Ярославы?
- Я ж рассказываю, а ты перебиваешь! Из-за дачи той чёртовой! Круженый ключи твоим отдал, те и принялись туда барахло свозить. Неделю назад оттепель была, потом обратно мороз. В общем, гололёд. Марина поскользнулась и как несла коробку, так с ней и упала. Посуда вдребезги, а мать твоя, Ада, сломала шейку бедра.
- Оу…
- Да, главное забыла – телефон она тоже разбила, когда упала. Каюк ему. Поэтому и не звонила тебе. А отцу не до этого. Он, как Савраска бегает, дела улаживает. Операцию надо делать, без неё мама твоя не встанет. Денег надо немерено – сама операция, потом восстановление. И жить на что-то надо. Маринка, как на грех, месяц в отпуске была, да две недели за свой счёт ещё брала. Валера закрутился – денег нет, жена обезножела, одна дочь родителей знать не желает, от другой помощи, как от козла молока…