Запасной аэродром (СИ)
Как минимум, женщины и дети перестанут досаждать. Как максимум – ослеплённый свалившимся на него счастьем, мужик перепишет на неё свою половину.
Всё равно приезжим в одной комнате тесно, значит, они здесь ненадолго. Но кто купит половину двушки после семьи мигрантов? Только владелица второй доли. И раз денег у неё нет, то бартер – идеальный вариант!
Конечно, сосед далеко не мужчина её мечты, но ради спокойствия можно потерпеть…
И окрылённая грядущей перспективой, Ада попыталась применить испытанную на Дерюгине методику.
Один раз.
Потому что другого не понадобилось.
- Ты, женщина! – тихо рыкнул Хасан и толкнул её спиной о стену.
Больно, между прочим!
- Скажу один раз – ещё раз увижу, что ты вырядилась, как фохиша*, сильно об этом пожалеешь! Здесь моя семья, здесь мои внуки и моя жена. В своей комнате ходи хоть совсем голой, только дверь крепко запри. А если вышла, то не забудь сначала одеться.
- Ты… да я! Вы не имеете права! У себя дома хожу, как хочу! – Аделаида попыталась переломить ситуацию в свою пользу.
- Попробуй, - тихо ответил мужчина, – но не плачь потом. Я предупредил!
Два дня она злилась и искала выход.
«У-у, дед старый! Небось, давно на полшестого, поэтому и не клюнул! Надо молодых пощупать, что ли?»
Не успела.
На третий день в дверь её комнаты постучали:
- Хозяйка, выходи, разговор есть!
Удивившись про себя – надо же, почти полдень, Хасан дома. Он сегодня не ушёл на работу? Наверное, решил принять завуалированное предложение? – Ада стрельнула глазами в сторону дивана, где отдыхал отец.
Не помешал бы…
А тот, словно подслушав её мысли, недовольно крякнул и принял полувертикальное положение.
- Чего надо? – громко в сторону двери.
- Разговор есть, амак*. Иди на кухню, - повторил пожилой. – Дочка тоже.
Вопреки обыкновению, возле плиты не крутились женщины, а в коридоре не слонялись дети.
Квартира словно вымерла.
- Ну? Чего хотел? – буркнула Адель.
- Отец плохо тебя воспитал, - покачал головой Хасан. – Рот, как помойное ведро и сама не лучше.
- Но-но! – оскорбился Валерий. – Полегче, а то где находится отделение полиции знаешь не только ты! Зачем звал – оскорблять?
- Я хочу купить твою долю, женщина. Вот столько даю, - он показал Аделаиде бумагу с цифрой. – Можно завтра оформлять, деньги есть!
- А ты спросил, хочу ли я продавать? Тем более за такие копейки, - вскинулась Ада. – Пойдём, папа!
- Подумай, но не долго. Каждый день цена будет меньше, - бросил им в спину Хасан.
- Гад! Чурка неотёсанная! Папа, а ты чего молчишь?! И где мама?! То избавиться от неё не могла, а когда мне нужна помощь, она куда-то умотала! – бушевала Аделаида. – Главное, он ещё угрожает! Слышал – каждый день цена будет меньше? Надо в полицию идти, пусть их проверят, может, нелегалы? Тогда сделку аннулируют, а их восвояси…
- Не получится. Я документы видел – у Хасана паспорт наш, российский, - вздохнул отец. – Он в первый день показал. Там всё правильно, дочь. По закону.
- И эти все тоже? – с недоверием переспросила Адель. – Дети, бабы, парни?
- Не знаю, про них он ничего не говорил. – Но раз у него есть наш паспорт, то у остальных должен быть тоже. Или вид на жительство. Телевизор не смотришь? Воссоединение семьи – программа такая. Один переехал, получил гражданство – и зовёт к себе весь кишлак. Тем автоматически дают вид, а потом, через несколько лет, и остальное.
- Зачем ты мне это говоришь? Без того тошно…
- Затем, что полиция не поможет. Дочь, может и правда – продать им долю? Ведь никакого житья тут не будет! А уедем мы с матерью – как ты одна против понаехавших? Не справишься, съедят они тебя.
- Я бы и продала, но не за три копейки. Ты видел, сколько он даёт? Что на эти деньги я смогу купить – комнату в коммуналке?!
- Да уж, подсуропил твой муженёк, нечего сказать! И зачем ты только с ним ругалась? Любил тебя, на руках носил… Дура ты, Адка! Теперь твою долю только Хасан и возьмёт, кому интересны полквартиры с табором в нагрузку? Подумай, доча. По мне так – продавай, пока берут…
- Легко сказать – продавай. А потом что? – взвилась Аделаида. – Мне эти полквартиры таким трудом дались!!! Где мама? Позвони ей, пусть немедленно едет сюда!
Отец пожевал губами и потянулся за сотовым.
- И, правда, третий день от Марины ни слуху ни духу, - с этими словами он нажал на вызов и поднёс телефон к уху.
Алё! Марин, ты куда пропала? Вертайся сюда, тут проблемы. Что?!
И тут новости посыпались, словно из рога изобилия. К сожалению, отнюдь не праздничные…
- В каком смысле – продала? – растерянно переспросил отец, и Адель насторожилась.
– А как же мы? Куда нам? Твою ж за ногу!!! - витиевато выругался родитель и растерянно посмотрел на дочь. - Янка нашу квартиру продала.
- Что?! Кому? – опешила та.
- Ничего я толком не понял, - Валерий осторожно положил телефон на стол и отошёл в сторону, словно сотовый был ядовитой змеёй и в любой момент мог напасть. – Мать ревёт, причитает. Говорит, всего два дня дали нам, чтобы вещи собрать. А куда их вывезти? Там мебель и разное барахло – всю жизнь копили… Ах, Янка! Ну, стерва!!!
Отец прошёлся по комнате, остановился у окна.
– Ей есть, где жить, зачем ей наша квартира? – возмутилась Адель.
- В том-то и дело, что её эта двушка была. Мать давно мне рассказала, - вздохнул Валерий. – Только она ещё говорила, что имеет право жить в ней, сколько захочет, я и подумать не мог, что Ярослава однажды отберёт у матери единственное жильё.
- Наверное, это она мне за Владика мстит, - предположила Ада. – Мне и маме, ведь она на мою сторону встала.
- Дочь, поеду я домой. Мать одна не справится. Да и вещи… Попробуй, наживи, а проср…ать можно за день. Поговорю с друзьями, может, кто разрешит нам вещи на дачу или в гараж сложить.
- Папа, а как же я? Хасан…
- Соглашайся, дочка! Видишь, не судьба нам в столице жить, а за эти деньги, что тебе дают, ты у нас хорошую квартирку купишь. Может, даже трёшку – тебе комната, вторая нам с матерью и зал – гостей принимать. Давай, не глупи, бери, что дают. Пока дают.
Выдавая ЦУ, Валерий метался по комнате, суетливо скидывая в сумку одежду.
- Эх, вот и пошиковали… А всё Маринка – сдалась ей та Москва? Хорошо же жили, чего не хватало? Всё ваша бабская сущность. Вечно вам всего мало, вечно хочется, чтоб «не хуже, как у людей», - последнюю фразу он произнёс, подражая голосу и интонациям супруги. – Или нет – чтоб лучше, чем у других. Чтоб соседки смотрели и завидовали! Давно надо было выдрать, как сидорову козу…
- Кого? - от удивления Адель не удержала вопрос в себе.
- Да обеих! – взвился родитель. – Что твоя мать дура, что ты идиотка.
- А я-то при чём? – возмутилась дочь.
- При том, что берегов не видишь. Был у тебя мужик, денег не жалел, так тебе захотелось большего. Сказку читала, в школе её учили?
- К-какую сказку?
- Про бабку и корыто? Ей корыто дали новое – мало. Захотелось, чтоб всё хозяйство новое да крепкое. Дали. Ей опять мало – барыней пожелала стать. Дали. И так перебирала, пока до царицы не добралась, а потом и на саму… фею, что ли? – не замахнулась. Ну и лишилась всего, вернулась к тому корыту с трещиной. Так и ты, Адка. Начала с богача, потом планку снизила – у сестры хахаля увела. Да ненадолго его хватило. Теперь куда подашься? На улицу, к плечевым? Хороша карьера!
- Папа!!!
- Что – папа? Думаешь, не знаю, что тебе Маринка в уши лила? Знаю! Я тоже налажал – надо было давно вмешаться и спустить вас с небес на землю. Не жили богато, нечего было и начинать! Бес попутал, думал – а ну как выгорит у тебя? Ты ж красивая у нас выросла, тебе только пятнадцать исполнилось, а мужики уже шеи сворачивали. Но одной красоты для бабы мало. Нет, для трали-вали на пару раз вполне хватит. Но чтоб удержать мужика, чтоб он замуж позвал, готов был деньги тратить, а на других и смотреть забыл – девке кроме смазливого личика и приятной фигурки нужно иметь мозги и изюминку.